Решающая игра. Рикошет
Кира Оллис
Наследники спецагентов #4
Навсегда покончив с футболом, Доминик ушел с головой в бизнес по производству мотоциклов. Он уже не тот беззаботный парень, что в студенчестве, а серьезный мужчина, поставивший перед собой важную цель. Вот только она оказывается под угрозой, когда банда преступников совершает угон элитных мотоциклов прямо из мотосалона Ника.
Новость о задержании дерзкой угонщицы не только запускает череду опасных событий, но и сталкивает Доминика лицом к лицу с прошлым, которое он так и не смог забыть.
И на этот раз оно или вернет его к прежней жизни, или разрушит ее до основания. (ХЭ)
ДИЛОГИЯ. КНИГА ВТОРАЯ
Решающая игра. Рикошет
Рикошет в футболе – это случайное
изменение
траектории полета мяча после
соприкосновения
с игроком, вратарем или другим
объектом.
Это момент, когда удар приобретает
непредсказуемость, а исход эпизода
зависит
от доли везения и реакции игроков.
Слова автора
Мои любимые читатели! Вы открыли вторую книгу дилогии, поэтому очень вас прошу, если вы еще не читали первую ("Решающая игра"), не перелистывайте страницу! А если уже читали, то хочу сказать вам главное: спасибо огромное за то, что остаетесь со мной и с героями. Желаю вам увлекательного чтения и море эмоций! Ну а теперь устраивайтесь поудобнее и отправляйтесь в это долгожданное путешествие! Люблю вас!
Пролог "Memento mori"
Один год спустя
Доминик
«Ее нашли», – два слова, которые должны вселять надежду, убили меня на месте. Я все понял по сочувствующей интонации частного детектива Пабло еще до уточнения о том, что ее нашли… в реке Бесос.
Разгоняюсь до немыслимой скорости, уничтожающей характерную вибрацию мотоцикла подо мной. Свет фар от встречной машины напоминает о том, что чужая жизнь течет по-прежнему. В отличие от моей, зависшей в земном чистилище. Вроде бы те же улицы, те же дороги, но другой я, не способный воспринимать мир таким, каким он казался раньше. Все вдруг стало пустым, неважным, лишенным ценности и прежнего смысла.
Пальцы впиваются в грипсы, но я не чувствую их онемевшей кожей.
Свист февральского ветра ни черта не помогает унять грохот крови в голове.
Кэти больше нет. Нет. Нет. Нет…
Это слово долбит в такт с ритмом моего подыхающего сердца.
Прибавляю скорость, как только выезжаю на заброшенную дорогу, которую иногда обкатывают байкеры «Турбо». Но сейчас ночь. Здесь никого нет, и никто не помешает почувствовать Китти хотя бы так. Она любила соревноваться со скоростью, и с некоторых пор я здесь тоже частый гость.
Контуры полуразрушенных строений мелькают и мелькают по сторонам, постепенно выстраиваясь в сплошной размытый мазок.
Первый поворот.
Сбрасываю газ, выжимаю сцепление, и с переключением скорости мотор взрывается рыком, проталкивая в мысли образы сегодняшнего проклятого вечера. Предыдущие вечера, дни и ночи последнего года также были моим проклятьем, но я хотя бы жил надеждой. Теперь не стало и ее. Все было зря.
— Пока не увижу тело, не поверю! — выпалил я в лицо детективу, ворвавшись в его контору. Он даже не возмутился осыпавшимся кускам краски из-за удара двери о стену.
Пабло спокойно поднялся с кресла и, встав напротив, мрачно спросил:
— Ты уверен, что готов его увидеть?
Нет. Я не был готов. К такому нельзя быть готовым.
Я ждал.
Я верил.
Я искал ее все это время.
Выравниваю байк, даже не стараясь объезжать выбоины и кочки в дороге. Эта тряска немного смазывает образы, прочно отпечатанные в памяти, но я не хочу избавляться от них полностью. Непрерывный просмотр изображений, показанных детективом, наоборот, подпитывает мои внутренние силы. Так уж вышло, что понятие силы в моем случае теперь подменилось понятием «жажда мести».
— Ее труп пробыл в воде слишком долго, Доминик. И я сейчас не только о естественном гнилостном процессе, но и о речной живности. — Откашлявшись, детектив пододвинул ко мне фотографии, от которых сам отвел взгляд, а я не мог.
Вглядывался в обглоданное рыбами месиво, покрытое водорослями и грязью, и отрицал, казалось бы, очевидное. Останки мертвого человека не вызывали страха и дрожи. Всем своим существом я отказывался принимать, что они принадлежали Каталине.
— Где доказательства, что это она? — упорно не верил я, перекладывая снимки.
На одном запечатлены грязные лоскуты ткани, не позволяющие определить их первоначальный цвет. На другом – проржавевший, покрытый илом мотоцикл. Согласно изложенным фактам, женское тело было придавлено им ко дну.
— Я не стал бы сообщать, не убедившись, Доминик. Сведения о ней нашлись в полицейском участке Сант-Марти. Тело Каталины обнаружили два месяца назад, но из-за отсутствия…
— Два месяца?! — процедил я, злобно смяв фотографии.
— Дослушай, пожалуйста, — остепенил меня он. — Участок в другом округе Барселоны. Они внесли в базу результаты судебно-медицинской экспертизы, но внешнее состояние трупа не позволило идентифицировать его с без вести пропавшими. Под описание подходило слишком много людей: примерный рост, вес, возраст, время пребывания в воде. Я наткнулся на эти материалы на днях, и то зацепился только за найденный с ней мотоцикл.
— Что с ним?
— По номерам нашли владельца. Его заявление об угоне было зарегистрировано в дату пропажи Каталины и ее брата.
Подскочивший пульс начал бить в шею чаще, жестче, больнее. Но я продолжал сопротивляться:
— Это не аргумент.
— Доминик… — вздохнул он. — Я связался с ним и показал ему фото Каталины. Он подтвердил, что именно она с мальчиком села на его мотоцикл недалеко от участка, где давала показания.
Мне стало холодно.
— Где сейчас тело? Нужно провести ДНК-анализ.
— Оно кремировано как неопознанное месяц назад.
— Черт бы тебя побрал! — не сдержал я гнева. — Почему ты не нашел ее раньше?
— От этого она не стала бы живее, Доминик. Мне жаль. И ее, и тебя, но пора смириться и жить дальше.
Пабло понятия не имел, о чем просил, а я молчал, скрипя зубами.
— Прошло больше года… — взывал детектив к моему разуму. — Если бы Каталина была жива, то давно пришла бы к тебе!
Я до последнего надеялся, что она просто не могла этого сделать. Физически не могла.
Заказчик убийства ее семьи – Назарио Кастильо, в этом я не сомневался, а если верить подпольным отчетам, нельзя было исключать и такие версии, как плен и продажа в рабство. Пока этот урод ходил по земле, он оставался тем, кто мог привести к Каталине. Но я так и не нашел ни единого следа ни сам, ни с помощью проплаченных спецов. К отцу я обращаться не стал, не желая вовлекать членов семьи к рытью ямы для шайки Кастильо. Меньше всего мне хотелось, чтобы в эту яму угодили еще и они. Поэтому решил справляться своими силами. Точнее, в меру своих сил, поскольку я – не суперагент из голливудского блокбастера.
Гул мотора прорывается сквозь плотный слой дьявольского отчаяния. Вхожу в следующий поворот на скорости и едва не цепляю асфальт коленом. Короткая вспышка, напоминающая тень прежней жизни, вламывается в мой рассудок, и я представляю, что сейчас мне снова двадцать один. Что я только что приехал в «Турбо» за Альбой. И что прямо сейчас меня преследует Каталина, мастерски обгоняя остальных участников.
Я почти вижу горящие бочки впереди.
Почти слышу крики толпы.
Почти чувствую дыхание моей упрямой Кэти, но оно ослабевает с набором скорости. Нет, не уходи…
— Из ребра слева извлекли пулю. Судя по всему, из-за ранения девушка потеряла управление и вылетела с дороги, — добивал Пабло, пока я погружался в чернеющие мысли.
Ненависть загрязняла их, вытесняя собой остатки света, который я берег ради Каталины. За который цеплялся эти бесконечные месяцы.
— Тело мальчика, подходящего под наши параметры, я пока не нашел, но Бесос впадает в море, Доминик. Боюсь, дело гиблое. Извини, я сделал все, что мог.
Жаль, никогда не заявлю ничего подобного. Что бы я ни делал, никогда не дойду до точки «все, что мог», потому что «все» относилось к той кареглазой девушке, которая больше никогда не подковырнет меня сравнением с Октавио и не приготовит запоминающийся ужин – очередной повод для веселья. А я так и не обрадую Кэти тем, что припас для нее сто пар носков под любое настроение.
Я не смог защитить Каталину, хотя знал о возможной угрозе.
Я даже похоронить ее не смог.
— Остался последний снимок. — Пабло кивнул на бумаги, сминаемые моими пальцами, и я убрал верхнее фото.
От увиденного в глазах замелькали кровавые точки. Кислород, которым я дышал до этого момента, окончательно исчез из воздуха вместе с ошметками веры. Веры в то, что это – не Кэти.
Свет тоже погас и снаружи, и внутри. Его отблески догорали на металле золотого браслета в форме согнутого гвоздя. Мой рождественский подарок лежал на снимке рядом с извлеченной пулей.
Пулей... Они убили ее.
За что, сука? За что?
Мигающий индикатор уровня бензина притягивает мой нечеткий взгляд вниз, и я перевожу его на левое запястье. Туда, где на кожаном браслете выгравированы буквы «D» и «K».
— Как тебя зовут? — спросил я тогда на пляже.
— Так вот в чем дело! Ты имяфоб? Допустим, Жозефина. Или Хуанита. Которой из них ты не отказал бы в помощи? — съязвила Китти, задрав подбородок.
Я скучаю по ней. До боли в костях. До жжения в груди. До оглушающих незнакомых звуков, раздирающих глотку. Отпускать ее оказалось сложнее, чем ждать.
