Хриплый голос казался чужим. Жрец повернулся в мою сторону. Пожал плечами. Оборотни в кругу переглянулись и заёрзали. Только двое на моей стороне не шелохнулись. Камуфляжный смотрел с вызовом, стальной с улыбкой.
— Да это старая легенда. С того времени, когда волчиц было мало. Тогда невеста приходила в круг и выбирала лучшего жениха. Сейчас ситуация другая.
— Какая разница? – Я вскочила на ноги. – «И не посмеет отказать, кого ты выберешь назвать». Вы мне столько сказали про традиции и верность роду. На зов притащили всех подходящих кровников с округи. А что с моим правом выбора жениха?
— Да это и не традиция вовсе. Так, сказки, предания, — начал мямлить жрец.
Но меня уже было не остановить. Я едва ли не бегом вернулась к алтарю. Впечатала в него нагревшиеся почти до ожогов чётки. Они полыхнули зеленоватым огнём полнолуния. Обвела присутствующих взглядом и громко произнесла:
— Тогда будем их соблюдать! — Я посмотрела на сидящих в круге. Задержалась на рыжем. Он смотрел на меня в упор, и в его глазах не было насмешки. Только вызов. — Сейчас я выберу жениха сама!
Перекличка
Я стояла у алтаря, и впервые за этот долгий вечер надо мной не смеялись. Во взглядах не было уважения. А вот страх, мерзкий животный ужас можно было прочитать в глазах большинства оборотней.
Треск факелов рвал тишину. Железные замерли на скамьях. Они испуганно переглядывались, но возражать не решались. Смотрели на меня так, будто я держала в руках не чётки, а меч.
— Ты не можешь, — прошипел Фарт. — Это не…
— Не тявкай, — сказала я.
Более неуважительного обращения к волку придумать было нельзя. Но Фарт его проглотил. Я сама удивилась своему твёрдому холодному голосу. Медленно пошла по кругу. Подол цеплялся за выбоины в полу, и я сразу вспомнила, как шла через кладбище.
Чётки щёлкали, как стрелки старых часов. Пришло моё время. Я не могу быть опозоренной сильнее. Лучше любой муж, чем титул брошенной невесты. И те, кто час назад смотрели на меня как на мясо, теперь были товаром в витрине.
Они отводили глаза, но мне было всё равно. Я остановилась перед первым. Брюнет, лет двадцати пяти, в идеальном чёрном костюме с серой нитью на лацкане. Он сидел с краю, пытаясь слиться со скамьёй.
— Как тебя зовут?
— К-как? — Он дёрнулся. — К-Корт.
— Чем ты занимаешься, Корт?
— Я-а-а, — он торопливо сглотнул. — Я помогаю отцу в торговых делах. У нас есть пара лавок. Ничего особенного. Я небогат. Совсем. Живу скромно. Жену обеспечить не смогу.
Он говорил быстро, захлёбываясь, будто от этого зависела его жизнь.
— Кем приходишься Фарту?
— Двоюродным братом по отцу.
— То есть, твой дядя — Альфа стаи?
Парень побледнел как полотно.
— Д-да.
— Небогат, — повторила я. — Живёшь скромно, племянник Альфы.
— Да-да! — Он закивал. — У меня нет ни территории, ни влияния, ни…
— Я не спрашивала про территорию и влияние, — перебила я. — Мне было просто интересно, что ответит на простой вопрос о себе парень с бриллиантовыми запонками?
Он дёрнулся, как от удара. Теперь Корт был не просто бледен. Его кожа стала похожей на алебастр. Я хмыкнула и двинулась дальше. У сидящего рядом брюнета дёрнулось веко, и он скользнул по лавке в противоположную от меня сторону.
Я остановилась напротив.
— Как тебя зовут?
— Т-Торн, — выдавил он.
— Чем занимаешься?
— Я… болен.
Я подняла бровь.
— Что? Болен?
— Да, — он закашлялся, так неестественно, как я когда-то, пытаясь прогулять школу. — Сильно болен. Очень. Врачи сказали, что я недолго протяну. Что у меня неизлечимая болезнь.
Он запнулся, подбирая диагноз.
— А конкретнее?
— Не знаю, — прошептал он. — Но точно что-то серьёзное. Долго не проживу.
Я смотрела на него. Он не выдержал взгляда, опустил голову. На его щеках проступил румянец во всю щёку. И от неловкости он сцепил руки в замок. Мышцы под тканью пиджака вздулись так, что могли его разорвать.
— Ты здоров, как бык, — сказала я спокойно. — Я вижу это по твоим рукам. По плечам. По тому, как ты сидишь. У тебя нет никакой болезни. Но я запомню тебя, Торн. И твою болезнь тоже.
Он молча опустил глаза, и его уши стали красными, как у нашкодившего первоклашки.
Я двинулась дальше. Теперь Железные ёрзали, переглядывались, но никто не смел встать и уйти. Они были загнаны в угол собственными же традициями. Силой алтаря, к которому хотели меня приколотить, как к позорному столбу.
Следующий попытался сказать, что он бесплоден. Его сосед — что у него дурная слава. Третий — что его род в опале у Альфы. Четвёртый просто сидел с белым лицом и открывал рот, не в силах выдавить ни слова.
Я шла по кругу, и Железные превращались в трусливых щенков. Съёживались. Отводили глаза. Кто-то бормотал про долги, кто-то — про то, что у него уже есть невеста. Один сказал, что он вообще не мужчина, и я услышала, как кто-то сзади хмыкнул.
Никто не смотрел мне в глаза, кроме двоих, оказавшихся здесь случайно.
Я дошла мимо рыжего до скамьи, где сидел Стальной. Он не отводил взгляда, не бледнел, не выдумывал болезней. Смотрел спокойно, с лёгкой улыбкой, будто мы встретились в парке, а не в святилище, где меня только что бросили у алтаря.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Себрин, — ответил он. — Себрин из клана Стальных.
— Я ищу мужа, — напомнила я. — Что ты можешь мне предложить?
Он чуть склонил голову, и я заметила, как свет факелов играет на его светлых волосах.
— Я наследник Альфы Стальных, — сказал он ровно. — Мой клан силён. У нас есть земли, союзники, влияние. Я не беден, не болен, не опозорен. Я могу дать тебе защиту, уважение и свободу передвижения. Мы заключим союз с твоим братом, и Железные не посмеют тебя доставать.
— Какой по счёту наследник?
Себрин улыбнулся, отдавая должное моей проницательности.
— Четвёртый. Но мой отец прислушивается к моему мнению. А после того, как Железные убили моего старшего брата, я стал ближе к власти, чем хотелось бы. Этого достаточно, чтобы защитить жену. Ты будешь петь там, где захочешь. Никто не посмеет назвать тебя порченной. — Он сделал паузу. — И ты мне нравишься, Ниира. Я видел тебя на концертах. Твой голос меня зацепил.
От неожиданности мою грудь пронзила боль. Слова о голосе безжалостно напомнили мне о том, чего я лишусь сразу же после выбора.
— Но, — продолжил Себрин, — я не буду врать и говорить, что влюблён в тебя с первого взгляда. Я трезво оцениваю ситуацию. Наш брак будет союзом двух кланов против Железных. Это выгодно нам обоим. А дальше — посмотрим.
Он говорил честно. Без прикрас. Без попытки выдать расчёт за чувства.
— Спасибо за честность, — сказала я.
— Ты заслуживаешь правды, — ответил он с улыбкой.
Я пошла дальше. Не будет у тебя, парень, жены с голосом. А союз вы и так с Лакстером заключите, если он захочет. За ним сила. А ещё, рудники и мощные предприятия. Этот союз ничего дополнительного Антрацитовым не даст. А вот Стальным накинет очков.
Качнув головой, словно пытаясь сбросить обаяние Стального, подошла к рыжему.
Он сидел на скамье, откинувшись так, будто был здесь хозяином. Капюшон худи теперь лежал на его плечах, и я могла рассмотреть лицо. Суровое. Резко очерченное, словно его вырезали быстрыми мастерскими ударами резца. С тяжёлой челюстью и шрамом над бровью.
Он не был красив. Он был опасен.
И он смотрел на меня так, как не смотрел никто. Не испуганно, не презрительно, не с расчетом. С вызовом. И с таким жаром, что у меня перехватило дыхание.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Грантер, — сказал он. Голос низкий, хриплый. — Первый сын Альфы Железных.
По кругу пронёсся недовольный ропот. Кто-то возмущённо вскрикнул. Грантер даже не повернул головы.
— Первый сын, — повторила я. — Но тебя не назвали наследником.
— Не назвали, — согласился он, не отводя глаз. — Я родился рыжим, и отец меня не признал. Я изгой Железной стаи. Выбери меня — и ты станешь женой того, кого в этой стае ненавидят.
Он говорил спокойно, без горечи. Как факт.
— Чем ты занимаешься?
— Работаю инструктором в гвардии БСС.
— Разбиваешь морды?
Он усмехнулся.
— Учу других бить морды. Это хорошая работа, но не топовая. Не в совете стаи. Она больше подходит для одиночки, чем для отца семейства.
— И всё же ты пришёл на зов крови. Зачем?
Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах плескалось что-то тёмное, тяжёлое, от чего мне захотелось сделать шаг назад. Но я не сделала.
— Хотел посмотреть, что за дура согласилась выйти за Фарта, — сказал он наконец. — Оказалось, не дура. — Он сложил на груди руки и из-под манжет показались острые края татуировок. — Дальше сама решай. Я не собираюсь врать, что у меня есть деньги или перспективы стать Альфой или, что полюблю тебя до гроба. Я даже не знаю, смогу ли быть хорошим мужем. Но я не предам. И не брошу.
— Это всё, что ты можешь предложить? – спросила я, чувствуя, как страх парализует тело и волю.
— Это всё, что у меня есть, — ответил он.
Я стояла перед ним и смотрела в его глаза. В них не было ни мольбы, ни страха. Только правда. И магнетическое притяжение, которому я не могла противостоять. Я тонула в нём, теряя рассудок.
Железные сидели, вжав головы в плечи, как нашкодившие щенки, ожидающие наказания. Фарт прожигал меня взглядом, но молчал — жрец стоял рядом, положив руку на алтарь. Себрин смотрел с интересом. Грантер — с вызовом.
Я перевела взгляд на жреца. Чётки нагрелись снова, и я положила их на камень. Встала напротив жреца.
— Я сделала свой выбор, — сказала я.
Круг замер.
Я посмотрела на Себрина. Он ждал, спокойный, уверенный, с лёгкой улыбкой. Перевела взгляд на Грантера. Он сидел, не двигаясь, и его глаза горели в полумраке. Фарт смотрел с ненавистью, и именно он сделал мой выбор лёгким.
Я выбрала нужную пластину, зажала её между ладонями.
— Я выбираю этого, — сказала я, указывая на будущего мужа.
Оборотни ахнули. Пластина нагрелась, обжигая руки. Заиграла тревожная музыка. Взвились вверх языки факелов. А когда снова наступила тишина, я почувствовала, что внутри меня образовалась пустота. Я открыла рот, чтобы назвать имя, и не услышала ни звука.
Я больше не могла петь. Я больше не могла говорить.
Четки на алтаре полыхнули зеленым, и я поняла: плата взята.
Мой будущий муж смотрел на меня молча. В его глазах не было торжества. Только тихая, сдержанная боль, которую он не показывал никому. Я должна была отвести взгляд. Но не смогла.
А потом оборотни вскочили с мест и закричали разом.
Свидетель
Оборотни кричали.
Все разом, перекрывая друг друга, вскакивая со скамей, потрясая кулаками. Их лица исказились от страха, ярости и понимания, что их переиграли в грязной игре. Железные выглядели жалко, как кучка выброшенных на улицу щенков.
— Она не имеет права!
— Это не по правилам!
— Изгой не может быть наследником!
