Имперский Хранитель. Том 4
Дмитрий Ра
Хранитель Порядка #4
Как решить любую проблему? Берёшь проблему и выбиваешь ей зубы – нет проблем.
Так было раньше.
Теперь я в цивилизованном мире аристократии, где власть решают не кулаки, а грязные панталоны в шкафу. Ну или скелеты, на костях которых обязательно нужно станцевать.
Моя новая сила позволяет видеть то, что другие предпочли бы унести в могилу.
И даже я – Хранитель Сердца Мира – не был готов к тому, чьи именно тайны мне предстоит раскрыть.
Дмитрий Ра
Имперский Хранитель. Том 4
Глава 1
Просёлочная дорога, кажется, ведёт в никуда. Пол седьмого утра, значит, я иду уже час, с момента, как очнулся в лесу после портала Павла. Две глубокие колеи с водой, трава по колено – машины здесь явно редкое явление.
Машинально хлопаю по карманам – паспорт, лицензия, флешка с компроматом на Императора, деньги, телефон – всё на месте. Проверяю связь – то появляется, то пропадает, но толку всё равно мало – Гром не берёт, Лена молчит, Петров в неабонентах, Ирина – тоже тишина. А где они все теперь – понятия не имею.
Где-то совсем близко в деревьях ухает сова – типа проверяет, я в норме или уже дышу через раз.
– Не дождёшься, – отвечаю ей, прибавляя шаг.
На востоке небо более серое, и это не рассвет. Город или крупный посёлок. Туда и топаю.
Лес прерывается, и какое-то время иду по открытой местности. Ничего не случается ровно до момента, когда деревья снова смыкаются с обеих сторон.
Шаги, недалеко сзади. Никого не вижу, но уже слышу, что их трое. Идут с той же скоростью, не ускоряются, но и не отстают. Я не оборачиваюсь, зачем показывать, что заметил.
Меня догоняют их нити – три пучка серых нитей, и по ним могу уже кое-что сказать об их хозяевах – хотя бы то, что они насторожены, но при том не агрессивны – красных нитей среди них нет. Что ж, тогда смысл в догонялки играть, можно и пообщаться.
Намеренно, но как будто случайно, сбавляю шаг, давая им себя нагнать.
Останавливаюсь, разворачиваюсь – ну надо же, иномирцы! Краг, сильвер и скиталец.
Поднимаю пустые ладони, уже предчувствуя, что сейчас могут начаться трудности с коммуникацией со всеми вытекающими.
– Давайте по-быстрому, – говорю им, подкрепляя слова жестами. – Я не враг, я друг. Я не из УНМА, и император мне тоже не нравится.
Трое переглядываются, явно не понимают, стоят и тупо дальше смотрят на меня.
– Свои, – говорю медленно. – Не враги.
Иномирцы не понимают. Сильвер делает шаг вперёд, замечаю в его руке что-то вроде металлического серпа.
– Император – враг. Я – нет. УНМА – враги. Я – нет.
Краг издаёт короткий горловой звук. Сильвер замахивается.
Атакует быстро, но я ещё быстрее ухожу в сторону – серп свистит у виска. Беру во внимание одну из нитей сильвера, серебристый жгут координации, хватаю пальцами как струну и рву.
Сильвер замирает на секунду, одни глаза моргают. Дезориентация. Этого ненадолго, но мне хватает – выставляю «Сферу». Купол распахивается в упор, сбивает сильвера с ног. Он откатывается по траве, серп летит в сторону и с глухим стуком втыкается в землю.
Краг не ждёт. Бросается – медленно, грузно, но если доберётся – раздавит. Барьер моей «Сферы» встаёт между нами за мгновение до удара. Краг врезается в него, отскакивает, мотает башкой. Он трогает «Сферу» пальцем, будто боится обжечься, убирает руку, трогает снова. На лице появляется такое удивлённое выражение, что я чуть не смеюсь.
Сильвер поднимается, отряхивается. Серебристая свечение на загривке, как шерсть, стоит дыбом, но нити агрессии уже гаснут, сменяются оранжевыми нитями любопытства.
– Ну чё, продолжим? – Я окидываю их взглядом. – У меня ещё парочка фокусов в рукаве. Уверен, они вам понравятся.
Скиталец стоит и смотрит. Потом складывает пальцы в замок, показывает на свою грудь, потом на меня, потом опять на замок.
– Мир? – догадываюсь я. – Союз?
Тот кивает в ответ.
Делаю жест «только после вас» – рука в сторону, лёгкий кивок и взмах кистью. Мол, ведите, где вы там обитаете.
Скиталец говорит что-то своим. Сильвер фыркает – недоволен, но подчиняется. Краг пожимает одним плечом – типа, ладно, пошли.
Идём. Они впереди, я сзади, держу дистанцию в пять-шесть шагов. Лес густеет. Через полчаса тропинка становится совсем хорошо утоптанной, ветки обломаны на высоте пояса.
А потом я слышу странный звук. Сначала кажется, что это ветер завыл в дупле, но нет. В этом звуке будто бы различимы слова. Женский голос, слабый, как если бы шёл из-под земли.
– Стой, – говорю я, поднимая руку ладонью вперёд.
Иномирцы останавливаются, оглядываются на меня. Я указываю на деревья, все трое одновременно как по команде всматриваются в темноту.
– Помогите Пожалуйста Кто-нибудь
Проходим несколько метров через гущу деревьев и оказываемся на поляне. В середине – толстый дуб, метров пять в обхвате, кора ободрана, ствол треснут.
– Есть тут кто? – голос идёт прямо из дупла. Что за хрень? Это тоже Павел говорящих деревьев тут наколдовал? Этот может Летающую живую котлету никогда не забуду.
Заглядываю в щель. Ага, хрен там, темень лютая. Но чтобы видеть нити, свет мне не нужен. И я их вижу – тянутся из дупла наружу, как щупальца, ползают вокруг, будто ищут, за что ухватиться. Нити разной толщины и разных цветов, но именно это их сочетание мне очень и очень знакомо.
– Ирина? – зову тихо.
– Артём? – голос дрожит, срывается. – Это правда ты?
– А кто же ещё. Сиди не дёргайся.
Стучу по дереву – ну да, полое, ясно и по звуку. Портал Павла закинул её прямо внутрь, и она теперь не может выбраться. Чтоб тебя, Павел. А Ирина в лице меня сейчас словила «рояль». Ведь, что, если бы я тут не проходил мимо?
Отхожу, киваю крагу. Тот подходит, оглядывает дерево, вздыхает – тяжело так, будто его попросили мебель передвинуть в выходной. Кладёт ладони на трещину. Каменные плечи начинают светиться тусклым коричневым. Кора трещит, сжимается, потом резко расходится в стороны. Ствол раскрывается, как пасть.
Ирина сидит внутри, обхватив колени. Волосы в трухе, лицо в слезах и пыли, одежда перепачкана, местами порвана, щека в бурых пятнах синяков. Выглядит в целом так, будто её дерево жевало и теперь выплюнуло.
Подаю руку. Она хватается, вылезает, шатается и повисает на мне. Дышит часто, мелко, потом чихает – громко, от души, прямо мне в плечо. И ещё раз, на сей раз – целой серией.
– Жива, – говорю я. – Вот что значит моя школа.
– Жива, – выдыхает и отстраняется, вытирает лицо рукавом. – Я там уже часа два! Темно, воняет чем-то гнилым и грибами прямо несёт!
– Это дуб, – уточняю. – Не просто дерево, а дуб.
– Какая разница!
Она смотрит на сильвера, крага, скитальца, потом переводит взгляд на меня.
– Это твои новые друзья?
– Пока не нападают – уже хорошо. А ещё лучше, что ты здесь, – киваю на иномирцев. – Объясни им, что мы не враги.
Ирина поворачивается к эфириумцам. Начинает говорить – медленно, по слогам, помогая жестами. Ладонь к груди, взгляд вверх, круговое движение. Потом показывает на меня пальцем – большой палец вверх. Потом обводит всех троих – соединяет руки.
Сильвер кивает, краг машет рукой. Как она это делает? Почему-то когда им пытался объяснять я, до них так шустро не доходило
– Ты им что сказала? – интересуюсь.
– Показала, что мы не враги. – Ирина трёт виски. – Эмоции – универсальный язык. Голова только раскалывается. И есть хочется зверски.
– Потерпи, решим вопрос.
Лагерь иномирцев оказывается бывшей туристической базой. Несколько домиков из бруса, кострище посередине, ветхий сарай. На беглый взгляд, пятьдесят–шестьдесят особей тут обосновалось. Вперемешку сильверы, краги, скитальцы. Есть, судя по их виду, уже пожившие, есть молодые. Есть даже один детёныш сильвера – сам ростом с кошку, а его металлический блеск более тусклый, нежели у взрослых.
При нашем появлении все замирают и недоверчиво пялятся. Некоторые хватается за копья. Туземцы, елки-палки.
Скиталец поднимает руку, говорит коротко – объясняет. Сильвер и краг кивают, подтверждают.
Из толпы выходит другой скиталец – старше, морщинистый, одет в человеческую куртку с логотипом «Адидас», из-под которой видна его серая кожа. Останавливается напротив, разглядывает меня долго, не моргая. Потом протягивает мне какой-то камушек на верёвке и жестом предлагает одеть на шею. У него, к слову, на груди висит такой же. Я надеваю, и скиталец вдруг начинает говорить – по-русски, с акцентом, но чисто:
– Ты. Человек. Артём.
– Да, – отвечаю с некоторым удивлением.
– Мы встречались. Эфириум. Новиковы. Вода.
Всматриваюсь – и наверное, узнаю, хотя все они похожи, блин. Тот самый скиталец-торговец, с которым я налаживал обмен между Новиковыми и их народом. Артефакты в обмен на установки для воды. Я тогда их посредником. Ну что ж, так даже лучше. Хоть и не друзья, но считай свои.
– А я думал, ты остался в Эфириуме.
– Не остался. – Он кашляет, хрипит. – Воду пить надо каждый день.
Только сейчас понимаю, что слышу разборчиво их всех. И что камень у меня на груди нагрелся. Вот, что это. Артефакт-переводчик.
– Слушай, – говорю я, – где ж ты раньше был с этим камушком? Ирине бы отпуск как переводчику давно не помешал, а то она всё жестами с вами, как глухонемая.
Краг слева бормочет себе под нос: «Проверить бы его, мало ли шпион»
Сильвер из толпы отвечает ему: «Скиталец сказал – свой. Скитальцам верю».
У костра молодой сильвер жалуется соседу: «Опять каша из этой дряни. Когда уже нормальной еды дадут?»
Краг постарше рявкает на него: «Жрать будешь, что дают. Не дома».
Киваю на камень:
– Откуда такая штука?
Он вздыхает:
– Выторговал. Давно. У людей в вашем мире.
