– У каких людей? – удивляюсь уже второй раз за это короткое время, но естественно вида стараюсь не подавать.
Скиталец пожимает плечами.
– Важных. С гербами. Давно это было, до тебя. Я думал, вы все такие – с такими камнями. А потом понял – нет. Не у многих есть.
– Значит, это они вам продали переводчик?
– Обменяли, – он морщится, будто вспоминает. – На артефакты. Те люди знали, что им нужно. И знали, как с нами говорить.
– И кто это был?
– Не помню. Давно. Ваши люди все на одно лицо.
Принимаю к сведению. Значит, я ни хрена первый. Кто-то до меня уже торговал с иномирцами, имел такие артефакты, и даже продавал их в Эфириум. Новости, конечно. Выясню, что за хитрецы промышляли. Может, у них ещё и карта лояльности была, со скидкой на пятый артефакт?
– Как торговля? – интересуюсь, кивая на его куртку. – «Адидас» в лесу – это стиль, но на воду не похоже.
Старый скиталец хлопает себя по груди:
– Торговля не идёт. Камни меняем на грибы. Роскошно живём.
– Камни на грибы? – переспрашивает Ирина. – Это такой бартер?
– А что делать? – скиталец разводит руками. – Сами мы далеко не ходим – патрули шастают. А грибники есть постоянные, которые сперва побаивались, потом привыкли. Мы им камни даём, артефактные. А они нам – грибы и продукты из города. Только камни кончаются, и грибы тоже не бесконечные.
– То есть вы тут грибной бизнес открыли? А вычеты с продаж платите?
Смеюсь – громко, от души. Иномирцы рядом вздрагивают и шарахаются в стороны. Ирина тоже улыбается.
Он не понимает иронии, смотрит серьёзно:
– Камни кончаются. Грибы тоже, но их больше. Неравноценно.
– Наладим вам продовольственную линию, – обещаю. – Позже.
Старый скиталец внимательно смотрит на меня:
– Ты зачем пришёл, Артём? Войну принёс?
– Войну до меня принесли. Причём, если ты не забыл, то из вашего же Эфириума. А теперь и у нас Император Алексей и его прихвостень Белов – не Император и Белов, а четвёртая раса. Вы сами от них сбежали к нам через разломы. Поэтому, нужно шевелиться. Когда-нибудь они доберутся и сюда.
Лагерь затихает. Даже костры как будто трещат тише.
– И что предлагаешь? – спрашивает самый крупный, метра под два ростом и в ширину как три меня, краг. А голос, будто камни скрежещут.
– В Москве уже есть своя сеть. Осведомители среди аристократов, пара союзников в городских службах, люди, готовые спрятать или передать информацию. Я строил это не один день. Теперь надо расширять. Связывать разрозненные звенья в единую цепь. У меня есть связи среди аристократов, есть люди, есть доказательства, что Император – не человек. Мы ударим изнутри – информацией, саботажем, переговорами. А когда режим начнёт трещать по швам – я лично порву всех, кто встанет на пути. И вы поможете.
Молодой сильвер – тот, которого я завалил в лесу – выступает вперёд:
– Мы пойдём сами. Ударим сейчас. Пока они не ждут.
– В Москву? Через патрули УНМА? – старший краг скрежещет зубами. – Вы ума лишились.
– Этот человек сказал – надо бить!
– Этот человек сказал – ждать и готовить план. – Старый скиталец поднимает посох. – Ты глухой, щенок?
Спор разгорается. Молодые хотят подвига, старшие явно хотят покоя. Скитальцы молчат, наблюдают.
Поднимаю руку. Гул стихает.
– Мы не штурмуем Кремль с голой задницей. Сначала – разведка, сбор команды, восстановление связи с моими людьми. Потом – удар.
– А если они нападут первыми? – подаёт голос молодой краг с рыжими прожилками на рёбрах.
– Тогда будем отбиваться. – Пожимаю плечами. – Пока вы сильнее здесь, на так называемых ваших территориях. Вы знаете каждую тропу. Пусть сунутся.
Старший краг кивает. Молодёжь, поняв, что их пыл здесь не вполне поддерживают, неохотно расходится, оглядываясь на меня.
Остаток дня мы с Ириной проводим в лагере. Помогаем сортировать камни – сильверы объясняют, какие на что годятся, я запоминаю. Краги таскают брёвна для новых навесов, я подтаскиваю то, что полегче, иномирцы удивлённо косятся – человек с голыми руками, а не хнычет. Выясняю, что неподалёку есть город, иномирцы не знают, как его правильно назвать, но судя по их жестам и попыткам объяснить, что-то связанное с воскрешением. Ирина возится с детёнышем сильвера – тот никак не может понять, как чистить чешую от лесной грязи, она терпеливо показывает. К вечеру нас уже не чураются, даже улыбаются. Тот молодой сильвер с серпом подходит, молча кивает – видимо, извинение. Я киваю в ответ.
К ночи заходим в свободный домик – третий от края, если брать более-менее целые. Дверь на петлях, в окне стекло, крыша не течёт. Внутри пахнет сырой древесиной и плесенью, но пол сухой. Две комнаты: побольше, с нарами, и поменьше, с узкой железной кроватью.
– Здесь будем. Ты в маленькой.
Она смотрит на большую комнату, потом на меня. Пауза затягивается.
– Удобнее вместе, – Ирина говорит это будто бы небрежно, но в голосе слышатся как бы сказать уютные нотки. – Теплее. И безопаснее.
– Это верно, врозь теплее не будет, зато спать будем спокойнее. Я храплю и ногами дрыгаю.
Ирина кривит губы в натянутой усмешке:
– Как скажешь, командир.
– Вот и договорились.
Ирина задерживается в дверях:
– Ты правда думаешь, что мы их найдём? Грома, Лену, Петрова?
– Уверен, – отвечаю. – Они свои. Такие не теряются.
Она вздыхает и переходит в маленькую комнату, бросает на кровать свою куртку. Оборачивается, явно хочет что-то сказать. Но в последний момент передумывает, лишь тихо произносит:
– Спокойной ночи, Артём.
– Спокойной ночи, – отвечаю я.
Ложусь на нары, не раздеваясь. Холод чувствую даже сквозь одежду, но усталость берёт своё. Пытаюсь набрать Лену – «абонент не доступен». Грома – тишина. Петрова – молчание. Убираю телефон, который к тому же сейчас разрядится.
В два часа ночи меня будит шум.
Вскакиваю – Ирина уже на ногах, указывает на входную дверь.
– Снаружи, – шепчет.
Хватаю нож, вылетаю на улицу.
На поляне переполох. Сильверы бегут к воротам, краги хватают дубины.
Трое молодых сильверов – те самые, которые рвались в Москву, возвращаются откуда-то снаружи – двое ведут третьего. У того плечо разорвано от шеи до локтя, кожа, или что там у них, вмята внутрь, сочится чёрная маслянистая жидкость.
– Патруль, – выдыхает один. – Пост за лесом. Наткнулись. Еле ушли.
Раненого кладут на землю. Сильверша-целительница подходит к раненому, проводит руками над плечом. Серебристое свечение окутывает рану, чёрная жидкость перестаёт сочиться. Своя медицина, и, блин, работает!
Старший краг рычит:
– Сидеть сказано было! Не слушаете.
– Мы тихо шли, – оправдывается сильвер, но я слышу за этим оправданием одно только желание не выглядеть конченым дураком.
Тут иномирцы замирают и оборачиваются к лесу.
Старый скиталец шепчет – через артефакт перевода я слышу его чётко:
– Хвост могли привести
Ждём. Всматриваюсь в нити – посторонних нет.
Потом шорох, где-то слева, где кусты гуще.
Краг поднимает дубину. Сильверы щурятся в темноту, глазищи красные как лазерные прицелы.
Шорох приближается. Я продвигаюсь вперёд, навстречу шуму, остальным подаю знак – всем замереть. Старый скиталец из своего домика выглядывает, замирает на пороге.
Держу «Сферу» наготове.
Шорох слышен уже в десяти метрах, теперь уже ветки хрустят. Кто-то шумно выдыхает.
Ветки раздвигаются.
Глава 2
Просыпаюсь от запаха жареного мяса – ту самую косулю, что переполошила ночью лагерь, всё же пустили в дело. Над костром вертится тушка, рядом в котле булькает похлёбка. Пахнет аппетитно.
Старый скиталец машет посохом:
– Есть будешь?
– Не пропадать же добру.
Протягивает миску – деревянную, шершавую. Набираю ложку. На вкус – лес, дымок, горечь. Пережгли, но с голодухи сойдёт. И соль есть – уже почти нормально.
Ирина садится рядом на бревно, кутается в куртку. Вид у неё сонный, под глазами круги.
– И что, совсем никого не нашёл из наших? – спрашивает она.
– Никого, – отвечаю, доставая телефон в надежде увидеть пропущенные звонки, но их нет. – Ты пробовала?
– А чем, по-твоему, я два часа в дереве занималась? – Она набирает несколько номеров – везде тишина или «недоступен». – Даже странно. Как будто все провалились сквозь землю.
– Или портал разбросал их по таким углам, где связи нет, – пожимаю плечами. – Найдём. Как только закончим дела здесь.
Она кивает, вытирает руки о джинсы.
– Ладно. Гром не даст пропасть.
– Все верно. И мы не дадим никому пропасть, включая Грома.
Доедаю, встаю. Пора бы и себе уделить немного времени. Нахожу ровную площадку между домиками, стягиваю куртку, разминаю шею и плечи. Отжимаюсь. Сорок раз. Потом с выпрыгиванием. Потом растяжка на все группы мышц. Земля холодная и мокрая, но в целом пофиг.
– Ты серьёзно? – Ирина наблюдает за мной с пристальностью тренера.
– А что, здесь есть тренажёрный зал?
После физухи – магия. Давно пора потренировать приём, который я за всё своё время в этом мире и в этом теле тренировал, наверное, от силы пару раз, в отличие от разрыва нитей или подмены договора. Самый сложный и слабо освоенный мой приём – «Создание договора» – формирование временной связи между двумя сознаниями там, где её нет. «Подмена» работает только с тем, что уже есть: искажает существующие связи, меняет их условия. А если связи нет – даже нейтральной, если существа просто не замечают друг друга – подменять нечего. Приходится лепить с нуля.
А на ком тренироваться, как не на местных добровольцах?
Выбираю молодого сильвера, который начищает свои серебристые пластины какой-то травой, и крага постарше, увлечённо перекладывающего камни из одной кучи в другую. Между ними – пустота. Не вражда, не безразличие, а именно отсутствие всякой связи: они не обращают друг на друга внимания, нити их сознаний вообще не пересекаются. Пытаюсь сплести золотистую нить – хотя бы простого контакта, чтобы они заметили существование друг друга.
Сжимаю волю, эфир вокруг сгущается. Тяну из себя, из остаточных эмоций вокруг. В висках давит. С третьей попытки нить наконец ложится.
И тут происходит странное.
Сильвер перестаёт тереть свою пластину, краг замирает с камнем в руке. Они одновременно поворачивают головы друг к другу. Потом, не сговариваясь, встают, подходят и начинают помогать. Краг берёт траву из рук сильвера и неуклюже трёт ему спину. Сильвер, в свою очередь, осторожно перекладывает камни крага в более ровную кучу. Кидают друг на друга короткие взгляды, полные недоумения, но руки продолжают двигаться.
Я едва сдерживаю смех. Ирина уже прыскает на крыльце, закрывая рот ладонью. Даже скиталец, сидящий у костра, поворачивается и долго смотрит на эту странную парочку.
Потом нить рвётся. Краг резко отбрасывает траву, будто обжёгся, и отступает на шаг. Сильвер недоумённо смотрит на свои руки, потом на крага – в его взгляде смесь удивления и лёгкого испуга. Краг что-то рычит и уходит в сторону, делая вид, что ничего не случилось.
Эксперимент удался? В каком-то смысле да. Не для боя, конечно – на создание такого договора уходит слишком много сил. Но если когда-нибудь понадобится быстро объединить абсолютно чужих людей или заставить толпу действовать согласованно запасной вариант есть. Правда, судя по всему, они будут не атаковать врага, а перекладывать камни и тереть друг другу спины. Тоже полезно, наверное.
