Когда стемнело, по-настоящему, со звёздами в небе, как положено, мы заходим в домик. Спать хочется зверски. Домик этот стоит третьим по счёту от входа на территорию, но даже пусть он был бы хоть десятым, главное – более-менее целый, чего не скажешь про многие. Дверь на петлях, в окне стекло, крыша не течёт. Внутри пахнет сырой древесиной и плесенью, но пол сухой. Две комнаты: побольше, с нарами, и поменьше, с узкой железной кроватью.
– Здесь будем. Ты в маленькой.
Она смотрит на большую комнату, потом на меня. Пауза затягивается.
– Удобнее вместе, – Ирина говорит это будто бы небрежно, но в голосе слышатся… как бы сказать… уютные нотки. – Теплее. И безопаснее.
– Это верно, врозь теплее не будет, зато спать будем спокойнее. Я храплю и ногами дрыгаю.
Ирина кривит губы в натянутой усмешке:
– Как скажешь, командир.
– Вот и договорились.
Ирина задерживается в дверях:
– Ты правда думаешь, что мы их найдём? Грома, Лену, Петрова?
– Уверен, – отвечаю. – Они свои. Такие не теряются.
Она вздыхает и переходит в маленькую комнату, бросает на кровать свою куртку. Оборачивается, явно хочет что-то сказать. Но в последний момент передумывает, лишь тихо произносит:
– Спокойной ночи, Артём.
– Спокойной ночи, – отвечаю я.
Ложусь на нары, не раздеваясь. Холод чувствую даже сквозь одежду, но усталость берёт своё. Пытаюсь набрать Лену – «абонент не доступен». Грома – тишина. Петрова – молчание. Убираю телефон, который к тому же сейчас разрядится.
В два часа ночи меня будит шум.
Вскакиваю – Ирина уже на ногах, указывает на входную дверь.
– Снаружи, – шепчет.
Хватаю нож, вылетаю на улицу.
На поляне переполох. Сильверы бегут к воротам, краги хватают дубины. У ворот они останавливаются, замирают и всматриваются в сторону леса.
Подхожу ближе. Ждём. Всматриваюсь в нити – посторонних нет.
Потом шорох, где-то слева, где кусты гуще.
Краг поднимает дубину. Сильверы щурятся в темноту, глазищи красные как лазерные прицелы.
Шорох приближается. Я продвигаюсь вперёд, навстречу шуму, остальным подаю знак – всем замереть. Старый скиталец из своего домика выглядывает, замирает на пороге.
Держу «Сферу» наготове.
Шорох слышен уже в десяти метрах, теперь уже ветки хрустят. Кто-то шумно выдыхает.
Ветки раздвигаются.
Глава 2
Просыпаюсь от запаха жареного мяса – ту самую косулю, что переполошила ночью лагерь, всё же пустили в дело. Над костром вертится тушка, рядом в котле булькает похлёбка. Пахнет аппетитно.
Старый скиталец машет посохом:
– Есть будешь?
– Не пропадать же добру.
Протягивает миску – деревянную, шершавую. Набираю ложку. На вкус – лес, дымок, горечь. Пережгли, но с голодухи сойдёт. И соль есть – уже почти нормально.
Ирина садится рядом на бревно, кутается в куртку. Вид у неё сонный, под глазами круги.
– И что, совсем никого не нашёл из наших? – спрашивает она.
– Никого, – отвечаю, доставая телефон в надежде увидеть пропущенные звонки, но их нет. – Ты пробовала?
– А чем, по-твоему, я два часа в дереве занималась? – Она набирает несколько номеров – везде тишина или «недоступен». – Даже странно. Как будто все провалились сквозь землю.
– Или портал разбросал их по таким углам, где связи нет, – пожимаю плечами. – Найдём. Как только закончим дела здесь.
Она вытирает руки о джинсы.
– Ладно. Гром не даст пропасть.
– Все верно. И мы не дадим никому пропасть, включая Грома.
Часам к девяти я заканчиваю с едой и приступаю к тренировке. Нахожу ровную площадку между домиками, стягиваю куртку, разминаю шею и плечи. Отжимаюсь. Сорок раз. Потом с выпрыгиванием. Потом растяжка на все группы мышц. Земля холодная и мокрая, но в целом пофиг.
– Ты серьёзно? – Ирина наблюдает за мной с пристальностью тренера.
– А что, здесь есть тренажёрный зал?
После физухи – магия. Давно пора потренировать приём, который я за всё своё время в этом мире и в этом теле тренировал, наверное, от силы пару раз, в отличие от разрыва нитей или подмены договора. Самый сложный и слабо освоенный мой приём – «Создание договора» – формирование временной связи между двумя сознаниями там, где её нет. «Подмена» работает только с тем, что уже есть: искажает существующие связи, меняет их условия. А если связи нет – даже нейтральной, если существа просто не замечают друг друга – подменять нечего. Приходится лепить с нуля.
А на ком тренироваться, как не на местных добровольцах?
Выбираю молодого сильвера, который начищает свои серебристые пластины какой-то травой, и крага постарше, увлечённо перекладывающего камни из одной кучи в другую. Между ними – пустота. Не вражда, не безразличие, а именно отсутствие всякой связи: они не обращают друг на друга внимания, нити их сознаний вообще не пересекаются. Пытаюсь сплести золотистую нить – хотя бы простого контакта, чтобы они заметили существование друг друга.
Сжимаю волю, эфир вокруг сгущается. Тяну из себя, из остаточных эмоций вокруг. В висках давит. С третьей попытки нить наконец ложится.
И тут происходит странное.
Сильвер перестаёт тереть свою пластину, краг замирает с камнем в руке. Они одновременно поворачивают головы друг к другу. Потом, не сговариваясь, встают, подходят и… начинают помогать. Краг берёт траву из рук сильвера и неуклюже трёт ему спину. Сильвер, в свою очередь, осторожно перекладывает камни крага в более ровную кучу. Кидают друг на друга короткие взгляды, полные недоумения, но руки продолжают двигаться.
Я едва сдерживаю смех. Ирина уже прыскает на крыльце, закрывая рот ладонью. Даже скиталец, сидящий у костра, поворачивается и долго смотрит на эту странную парочку.
Потом нить рвётся. Краг резко отбрасывает траву, будто обжёгся, и отступает на шаг. Сильвер недоумённо смотрит на свои руки, потом на крага – в его взгляде смесь удивления и лёгкого испуга. Краг что-то рычит и уходит в сторону, делая вид, что ничего не случилось.
Эксперимент удался? В каком-то смысле да. Не для боя, конечно – на создание такого договора уходит слишком много сил. Но если когда-нибудь понадобится быстро объединить абсолютно чужих людей или заставить толпу действовать согласованно… запасной вариант есть. Правда, судя по всему, они будут не атаковать врага, а перекладывать камни и тереть друг другу спины. Тоже полезно, наверное.
Только тренировать нужно чаще, а мне в моём ритме это всё сложнее. И желательно, чтобы подопытные потом не пытались меня убить за причинённую неловкость.
Какой-то Краг, метра под два ростом и в ширину как три меня, всё это время стоял неподалёку и наблюдал за всей этой историей.
– Человек, ты чего? – он разводит руками.
– Разминаюсь, – отвечаю коротко.
– Странный разминка. – бормочет он себе под нос. – И такие хотят армии за собой водить…
В этот момент ко мне подходит старый скиталец с очень серьёзным лицом. Смотрит на меня внимательно, скорее даже пристально:
– Вообще ты зачем пришёл, Артём? Войну принёс?
– Войну до меня принесли. Причём, если ты не забыл, то из вашего же Эфириума. А теперь и у нас Император Алексей и его прихвостень Белов – не Император и Белов, а четвёртая раса. Вы сами от них сбежали к нам через разломы. Поэтому, нужно шевелиться. Когда-нибудь они доберутся и сюда.
Такое ощущение, что весь лагерь вдруг затихает и вслушивается в наш разговор. Даже костёр как будто трещит тише.
– И что предлагаешь? – спрашивает тот самый краг. А голос, будто камни скрежещут.
– В Москве уже есть своя сеть. Осведомители среди аристократов, пара союзников в городских службах, люди, готовые спрятать или передать информацию. Я строил это не один день. Теперь надо расширять. Связывать разрозненные звенья в единую цепь. У меня есть связи среди аристократов, есть люди, есть доказательства, что Император – не человек. Мы ударим изнутри – информацией, саботажем, переговорами. А когда режим начнёт трещать по швам – я лично порву всех, кто встанет на пути. И вы поможете.
Молодой сильвер – тот, которого я завалил в лесу – выступает вперёд:
– Мы пойдём сами. Ударим сейчас. Пока они не ждут.
– В Москву? Через патрули УНМА? – старший краг скрежещет зубами. – Вы ума лишились.
– Этот человек сказал – надо бить!
– Этот человек сказал – ждать и готовить план. – Старый скиталец поднимает посох. – Ты глухой, щенок?
Спор разгорается. Молодые хотят подвига, старшие явно хотят покоя. Скитальцы молчат, наблюдают.
Поднимаю руку. Гул стихает.
– Мы не штурмуем Кремль с голой задницей. Сначала – разведка, сбор команды, восстановление связи с моими людьми. Потом – удар.
– А если они нападут первыми? – подаёт голос молодой краг с рыжими прожилками на рёбрах.
– Тогда будем отбиваться. – Пожимаю плечами. – Пока вы сильнее здесь, на так называемых ваших территориях. Вы знаете каждую тропу. Пусть сунутся.
Старшие – краг и скиталец – молча соглашается. Молодёжь, поняв, что их пыл здесь не вполне поддерживают, неохотно расходится, оглядываясь на меня.
Ладно, тренировок пока хватит, а споров и подавно. Пора за дело.
– Я в город, – сообщаю Ирине. – За продуктами, зарядкой и информацией. Ты идёшь со мной.
Она поднимает бровь, открывает рот, закрывает, я поясняю:
– Будешь моими глазами и ушами, понадобится твой дар. А кроме того, – добавляю, отдавая пустую миску скитальцу. – Я не могу тащить всё один. Продукты тяжёлые, руки нужны.
Она усмехается, но спорить не пытается.
Старый скиталец подходит, протягивает мешочек из грубой ткани:
– Можешь выменять нам на батарейки? И спички. И соль. И поесть бы прикупил. Камни вот...
Беру мешочек, заглядываю внутрь – несколько артефактных камней, мелких, с тусклым свечением.
– Батарейки какие?
– Круглые, пальчиковые. – Он мнёт край своей куртки «Адидас». – Для фонариков.
– Сделаю. И скажите своим, чтобы без глупостей. Если снаружи узнают, где ваша база, винить будете себя.
Скиталец уходит, постукивая посохом. Ирина смотрит ему вслед:
– А он ничего так держится для иномирца. Прямо совсем как местный.
– Он торговец, – замечаю. – Торговцы всегда найдут общий язык с любым, хоть с человеком, хоть с крагом.
К десяти мы, наконец, выходим. Идём по лесу, ветки цепляются за куртку, мох чавкает под ногами, сверху пересвистываются птицы, ещё не перебитые племенем.
Ещё час хода, и я начинаю сначала слышать, а затем и видеть вдалеке трассу с ползущими по ней машинами. Пересекаем поле, выходим к дороге, далее идём по обочине. Проходим мимо «Газели» с надписью «Хлеб», привставшей по ходу нашего движения, водитель, мужик с усами, курит, глядя в телефон.
– Впереди патруль, там ближе к повороту на Воскресенск, – предупреждает он, окинув нас взглядом, и тут же снова забывает про нас.
– Спасибо, друг, – отвечаю ему, не останавливаясь. Так вот, что там за город, связанный с воскрешением. Не бывал там ещё.
– Ты уверен, что нас не остановят? – Ирина догоняет меня, и идёт вровень.
– Если ты не потеряла свой паспорт и лицензию, то пусть останавливают. – нащупываю в кармане свои документы
– Ах, да. Кто ты там у нас? Связев Дмитрий Петрович, аналитик социальных связей третьего уровня, – хлопает она меня плечу, но спешно проверяет в куртке свой комплект.
За поворотом, сразу после указателя «Воскресенск», что-то вроде импровизированного блокпоста.
Стоят двое в форме УНМА, третий в штатском, с амулетом на шее. Маг. Щуплый, с бледным лицом и колючим взглядом. Стоят у «Нивы» с потухшей мигалкой, курят, перекидываются редкими фразами.
– Стоять. Документы, – командует один, не поднимая головы от планшета. Сам молодой, с прыщавым лицом, и голос не командный скорее, а скучающий.
Протягиваю паспорт, сам смотрю «Чтением связей» – нити патрульных – это нити их лени, как у людей, которые делают одно и то же уже сотый раз. У мага – бледно-жёлтая нить, концентрация. На нас двоих, разумеется.
