Опекун. Его маленькая слабость
Ирина Лисовская
— Ты мне не отец, Артем, — выплевываю ему в лицо, яростно сжимая пальцы в кулаки. — Ты не имеешь права запирать меня в доме!
— Ты моя ответственность, Яна. — Рокочет низко, что аж мурашки бегут по коже. — И пока я твой опекун, ни один щенок без моего разрешения не приблизится к тебе!
Артем Бережной — «Айсберг» со стальным взглядом и пугающей репутацией. Он мой опекун, который привык устанавливать правила, а я живу лишь для того, чтобы их нарушать.
Мы ненавидим друг друга, но почему от каждого его прикосновения по коже бежит электрический разряд? И почему в его глазах я всё чаще вижу не холодное равнодушие, а темную, граничащую с безумием одержимость?
Он обещал моему отцу защищать меня, но Кто защитит меня от самого Бережного?
Опекун. Его маленькая слабость
Глава
Ирина Лисовская
Опекун. Его маленькая слабость
Аннотация:
— Ты мне не отец, Артем, — выплевываю ему в лицо, яростно сжимая пальцы в кулаки. — Ты не имеешь права запирать меня в доме!
— Ты моя ответственность, Яна. — Рокочет низко, что аж мурашки бегут по коже. — И пока я твой опекун, ни один щенок без моего разрешения не приблизится к тебе!
Артем Бережной — «Айсберг» со стальным взглядом и пугающей репутацией. Он мой опекун, который привык устанавливать правила, а я живу лишь для того, чтобы их нарушать. Мы ненавидим друг друга, но почему от каждого его прикосновения по коже бежит электрический разряд? И почему в его глазах я всё чаще вижу не холодное равнодушие, а темную, граничащую с безумием одержимость?
Он обещал моему отцу защищать меня, но… Кто защитит меня от самого Бережного?
Пролог
Этот кошмарный сон всегда начинался одинаково — с дурного предчувствия беды, которое колючей проволокой стягивало грудь.
— Мои враги ни перед чем не остановятся, Артем, — голос друга прозвучал гулко, будто из-под толщи воды. — Я уже чувствую их зловещее дыхание в спину.
Виктор придвинул ко мне папку и посмотрел так остро, словно в душу заглянул. Уже на интуитивном уровне я понимал, что не хочу смотреть ее содержимое. Как и не хочу слушать то, что скажет дальше Виктор, но сновидение продолжалось против моей воли.
— Если со мной что-то случится, пообещай кое-что.
— Нет! — я воспротивился, сжав дурацкую папку так, что пальцы побелели. — Перестань. Мы вытащим тебя из этого дерьма!
— Пообещай! — наклонившись вперед, Виктор с силой схватил меня за предплечье. — Обещай, что позаботишься о моей дочери. В той папке мое завещание. Я учел все детали, тебе не нужно будет ни о чем волноваться.
Картинка перед глазами резко сменилась: вокруг царила невыносимая, плавящая легкие жара, а запах бензина и гари издевательски выедал мне глаза.
Стоя у искореженного кузова «Мерседеса», я остервенело дергал на себя заклинившую дверь, но она не поддавалась. В попытках открыть ее, я до крови ломал себе ногти и при этом не чувствовал боли, просто хотел спасти друга. Нужно вытащить его из этой горящей ловушки любой ценой!
Виктора зажало за рулевой колонкой, он выглядел паршиво, но пока дышал, во мне не угасала надежда. Психанув, я выбил к чертям стекло и потянулся внутрь, но Витя отмахнулся, словно и не ждал спасения.
— Я вытащу тебя, держись! Слышишь? Держись! — с нечеловеческим усилием я снова рванул дверь, металл заскрежетал, но не поддался.
— Нет, оставь меня.
Витя вдруг повернул ко мне голову, и я на мгновение застыл. В его глазах вспыхнула безумная ярость вперемешку с непоколебимым упрямством, потому что уже все для себя решил:
— Яна на заднем! Вытащи ее, а меня оставь. Давай, живо, пока тачка не взлетела на воздух!
Секунда… Это был мой выбор, который стоил ему жизни…
Руки дико тряслись, но я распахнул заднюю дверь, та поддалась со стоном. Яна лежала без сознания, как хрупкая фарфоровая кукла, повисшая на ремне безопасности. Огонь уже подбирался к ней, поэтому, не раздумывая, я с силой дернул ее на себя. Малышка захныкала, и я прижал ее к своей груди, пряча личико, чтобы она не видела того ада, что творился вокруг.
Успел отбежать всего на несколько метров, когда ударная волна швырнула нас на асфальт. Во мне тут же сработал инстинкт: я успел прикрыть собой девочку, принимая на спину жар и град от осколков.
Резко подорвавшись на постели, я чувствовал, как сердце неистово колотится о ребра, выбивая рваный ритм. На лбу выступила ледяная испарина, а в ушах все еще стоял гул от взрыва тачки Виктора, будто всё произошло минуту назад.
Но я… дома, черт подери. В своем пустом особняке, а вокруг звенящая тишина.
Невольно сжимаю пальцами онемевшую левую руку и тяжело выдыхаю, вытирая холодный пот со лба. Шрам от ожога на предплечье сразу заныл, потому что фантомная боль неустанно напоминала мне о прошлом.
Каждую ночь перед сном я задавал себе один и тот же вопрос: «Был ли у меня шанс спасти их обоих?»
Ответа не было.
Зная, что уже не усну, я встал и подошел к окну. Уткнувшись лбом в холодное стекло, вгляделся в дальние огни города.
Шесть лет прошло… И уже завтра Яна вернется в страну после обучения.
Девочка, ставшая моим личным триггером и единственной связью с прошлым. Тонкой ниточкой, которая удерживала меня на этом свете после смерти лучшего друга.
Я обещал Виктору позаботиться о его дочери и честно сдержу свое слово, чего бы мне это ни стоило.
Глава 1
Яна
Едва я сошла с трапа самолета, как тут же глубоко вздохнула, впитывая в себя воздух, как губка. Аж не верится, что вдыхаю запах свободы! Наконец-то мои мучения в чертовом закрытом пансионе закончились и совсем скоро начнется новая, бурная жизнь, о которой я грезила с совершеннолетия.
Проклятый опекун Артем, чтоб ему икалось прямо сейчас! Запихнул меня в элитный пансион для девочек, где я чуть не умерла от уныния за эти шесть лет.
Клянусь, я вытерпела обучение только ради памяти отца, ведь в тот роковой для нас день он просил меня не упрямиться и во всем слушаться Бережного. Могла ли я тогда представить, что наш с ним поспешный побег из дома шесть лет назад разделит мою жизнь на болезненное «до» и «после»?
В то время, сразу после смерти папы, я плохо понимала, что происходит. Помню только, как родственники устроили в гостиной настоящую грызню из-за наследства. Еще и меня до кучи пытались поделить, как ценный, но жутко мешающий актив.
Мне тогда только исполнилось четырнадцать. Потерянная и раздавленная, я чувствовала, как мой розовый мир рушится в одно мгновение.
Но я четко запомнила жесткое выражение лица дяди Артема и то, как он защитил меня перед толпой этих голодных шакалов, спрятав за своей мощной спиной.
А потом он одной-единственной фразой разрушил хрупкое доверие, которое только начало пускать корни в моей душе:
— Завтра ты улетаешь в Швейцарию. Я уже обо всем договорился, тебя ждут в закрытом пансионе.
И всё. Точка. Он просто отмахнулся от меня, хотя я захлебывалась слезами, безмолвно умоляя не отсылать меня одну в чужую страну. Он бросил меня в одиночку справляться с горем среди незнакомцев и чужого языка! Это был ад, который я ему никогда не прощу.
Айсберг — так я прозвала Артема Бережного, пока рыдала в подушку долгими ночами, потому что ему, как и всем остальным, было плевать на мои чувства. Главное бизнес, а Яна… Яна побоку, лишь бы под ногами не путалась.
Что ж, Айсберг, не вини меня теперь за грубость. У тебя был шанс стать для меня по-настоящему близким человеком, но теперь… теперь ты для меня пустое место!
Бережной подготовился — прислал за мной машину с водителем в аэропорт, хотя на его личное присутствие я, конечно же, и не рассчитывала. Но вместо того чтобы покорно ехать домой, у меня в планах кое-что поинтереснее.
— Вези меня к Айсбергу, — грозно командую водителю.
Тот опешил и сипло переспросил, глядя на меня в зеркало заднего вида:
— К Артему Николаевичу? — И, дождавшись моего кивка, виновато добавил: — Велено отвезти вас домой, Яна Викторовна.
Ой да кто бы сомневался, что душнила Айсберг так прикажет!
— Или ты везешь меня к нему в офис, или я выхожу из машины прямо здесь и вызываю себе такси.
Он помедлил, видимо, взвешивая, что хуже: гнев босса или мой побег, а меня уже порядком бесили эти секунды промедления. Я хотела получить свою свободу, и как можно скорее! Видит бог, мое терпение не резиновое…
В итоге водитель тронулся с места, но, как верный пес своего хозяина, тут же набрал номер Айсберга. И доложил по громкой связи, что я раскапризничалась. Фу как не красиво стучать!
— Хорошо, я распоряжусь, чтобы вас пропустили в офис.
От звука его голоса меня буквально прошибло током: глубокий, жесткий и хлесткий. На секунду я растерялась, но быстро взяла эмоции под контроль.
Раньше мы если и созванивались, то это были сухие дежурные фразы: «как дела», «всё ли нормально», «учись хорошо». Ни он, ни я не горели желанием вести душевные беседы.
О, как же я завидовала соседке по комнате, которая могла часами обсуждать с мамой по телефону бутики и рестораны. И люто бесилась, когда другие девчонки уезжали домой на каникулы, а я торчала в пансионе и грызла гранит науки. Потому что Айсберг, скотина такая, запрещал возвращаться раньше времени.
Опекун, чтоб его ботинки собаки бродячие погрызли!
К счастью, от полного одиночества меня спасала Лера, единственная и самая верная подруга, которая не отвернулась от меня даже после того, как нас разделили тысячи километров. Мы познакомились еще в школе, до той проклятой аварии. Лера была единственной, кто после похорон папы не смотрел на меня с удушающей жалостью, бесившей до чертиков.
Пока я чахла в стенах пансиона среди чопорных девиц, мы чатились с ней едва ли не каждый день, несмотря на разницу в часовых поясах. Именно она пересказывала мне все городские сплетни, присылала много фоток и помогала за глаза поливать Айсберга словесными «помоями».
Помню, как она просиживала со мной в видеозвонках ночи напролет, когда меня накрывала очередная волна тоски по дому.
«Держись, Януся! Как только ты вернешься, мы потусим от души. Вот увидишь, Айсберг твой еще попляшет!»
Эти короткие сообщения были моей единственной отрадой и тонким мостиком, который не давал окончательно превратиться в такую же ледяную статую, как мой опекун.
В офисе было непривычно оживленно, но я не обращала внимания на суету. Шла четко к цели, игнорируя вежливые вопросы: «Девушка, вы к кому?» и удивленные мины сотрудников.
Внутри всё дрожало от гремучей смеси адреналина и старой, запекшейся обиды, выжигающей легкие. Секретарша при моем появлении в приемной подпрыгнула на месте и смешно икнула, от испуга выронив из рук дорогую ручку.
Ой, да ладно, не такая уж я и страшненькая!
Подмигиваю ей и буквально с ноги распахиваю дверь в кабинет Айсберга.
Влетаю внутрь, готовая к чему угодно: к крикам, охране, скандалу. Но Бережной даже не вздрогнул. Он сидел за массивным столом, неторопливо листая бумаги, словно все в порядке и в кабинет только что не ворвался нарушитель спокойствия.
Белая, идеально выглаженная рубашка сидела на нем идеально, подчеркивая широкие плечи. Галстук подобран тон в тон к стальным глазам, а на запястьях сверкали изысканные запонки. Что забавно, Артем мне казался частью этого чертовски дорогого интерьера: таким же холодным, безупречным и совершенно бездушным.
— Мое обучение закончилось, Артем, — буквально выплюнула его имя, как нечто мерзкое.
Подойдя к столу, я с размаху опустила ладони на полированную поверхность, вынуждая его оторваться от своих бесконечных дел.
