Но будто сама вселенная была против моего крошечного обмана — Макса подозвали к себе, и он развернулся ко мне лицом.
Действуя импульсивно, я шарахнулась в сторону и неуклюже нырнула за спину опешившего Кирилла, используя его как щит.
— Эй, ты чег… — начал было мажор, но все за секунду полетело к чертям.
Каблук предательски скользнул по натертому паркету, и я, потеряв равновесие, отчаянно взмахнула руками, желая хоть за что-то ухватиться. Но не успела и со всего маха влетела спиной в высокую горку с шампанским, что стояла на столике неподалеку от колонны.
Хрустальная пирамида из дорогого алкоголя покосилась, словно Пизанская башня, и с оглушающим звоном рухнула на пол.
Кирилл только и успел схватить меня за руку, прежде чем я упала бы спиной на осколки.
Я чувствовала, как от паники громко колотилось сердце, отдаваясь набатом в ушах, а перед глазами плыла картинка.
Гул голосов в зале тут же стих, и наступила пугающая, звенящая тишина. Сотни глаз устремились на меня, стоящую посреди лужи шампанского и горы осколков. Но среди них всех я остро, до вздыбленных волос по телу, ощутила лишь два взгляда…
Мы с Максом уставились друг на друга, парень так и застыл в пяти шагах от меня с подносом в руках. Ошеломленный, он глядел не моргая, и я никак не могла считать эмоции на его лице.
Но второй взгляд шустро перетянул на себя внимание. Я медленно повернула голову и безошибочно нашла убийственно-ледяной взгляд Артема с другого конца зала.
— Эй, ты в порядке? — Кирилл рывком потянул меня на себя и по-свойски обнял за талию. — Чего такая дерганая, призрака увидела?
Да лучше бы призрака… а не Макса, который уже приближался к нам с Кириллом.
Я дернулась с отчаянием, что плескалось внутри, пытаясь выбраться из стального захвата, но тело сковал паралич от пережитого потрясения.
— Яна? — Максим остановился в шаге от нас, и мне пришлось нехотя взглянуть на парня.
В глазах все еще горело недоумение, пока он рассматривал мое изумрудное платье и бриллиантовое колье на шее.
Вот черт!..
— Макс, послушай, я… — к горлу подкатила тошнота, ведь тут и так все очевидно.
Сказанные ему ранее слова про сироту и птичьи права вдруг стали смешными до трагизма.
— Ты что, знакома с этим? — Кирилл высокомерно зыркнул на Макса, сильнее прижимая меня к своему боку. — Свали отсюда, пока работу не потерял.
Конечно же, Макс не мог себя защитить перед долбаным мажором, поэтому лишь поджал губы.
От желания заступиться за друга во мне за секунду поднялась волна ярости, но я не успела и рта раскрыть…
— Ну что за вопиющая дерзость! — Какая-то расфуфыренная дама средних лет смерила меня уничтожающим взглядом с ног до головы и скривилась. — Кто пустил на прием дикарку?! Отвечай живо, чья ты дочь? Хоть представляешь, что натворила?
У меня дар речи пропал от неожиданности, и я снова не успела вставить слово, потому что Макс попытался встать на защиту:
— Пожалуйста, давайте успокоимся. — Женщина лишь омерзительно фыркнула, тогда он продолжил: — Это просто… посуда, я все… уберу.
Он сделал неуверенный шаг вперед, прекрасно понимая, насколько его слова прозвучали жалко.
Да и как бы Макс мог противостоять элите…
Кирилл шумно задышал рядом и сильнее впился пальцами мне в поясницу, видимо, он тоже хотел осадить тетку, но…
— Лучше заткнись, пока я тебе рот не порвал. — Голос Артема прогремел по залу, как раскат грома. — Моя она, что дальше? Хочешь компенсацию? Тогда пришли счет моему помощнику.
Женщина, что до этого кичилась собственной важностью, вдруг сгорбилась, как ведьма из мультика. Она шустро спряталась в толпе, желая слиться с интерьером, лишь бы Бережной не добрался до нее, ведь злой, как тысяча чертей, Айсберг надвигался на нас подобно ледоколу.
Я инстинктивно зажмурилась и втянула голову в плечи, уже не предчувствуя ничего хорошего. Он шел напролом через толпу, и стук его каблуков по паркету отдавался в ушах похоронным маршем.
Всё, это конец! Да он же сейчас меня на куски разорвет за этот немыслимый позор…
Но вместо того, чтобы обрушить весь свой гнев на мою голову, Артем с пугающей жесткостью схватился за руку Кирилла и резко отдернул ее с моей талии.
— А-а-артем Николаевич? — мажор аж заикнулся, пока переводил ошеломленный взгляд с меня на Айсберга. — Так она и есть та самая?.. А я… это… Яна оступилась, я хотел помочь.
О чем шла речь, я так и не поняла. Но Кирилл растерял всю свою крутость под убийственным взглядом Бережного и нервно улыбнулся, явно не зная, куда себя деть.
— Отошел от нее, — прорычал Артем, не скрывая в голосе первобытной угрозы, так что даже мне стало не по себе.
Кирилл побледнел, но благоразумно отступил на два шага, и под его ботинками захрустели осколки.
Я не смела двигаться, хотя тело и так не слушалось, застыв, будто налитое свинцом. Приблизившись, Артем грубо оттеснил Кирилла и закрыл меня своей мощной спиной от сотен жадных глаз, принимая весь удар на себя.
Я видела, что его спина напряжена, как натянутая до предела тетива, и неясно, как скоро она лопнет от сдерживаемой ярости. Но на что или на кого он злится на самом деле?
— А ты чего застыл с открытым ртом? — Артем явно обратился к Максу.
Я несмело выглянула из-за спины мужчины и тяжело вздохнула. Мой друг стоял столбом, намертво вцепившись побелевшими пальцами в свой поднос, и не смел поднять глаз на Бережного.
— Я просто… — попытался он найти правильные слова, но Айсберг не оставил ему ни единого шанса.
— Ты просто забыл, кто ты и где находишься, — безжалостно припечатал, наверняка смерив бедного Максима уничтожающим взглядом. — Твоя работа — это молча подавать напитки и убирать за гостями, а не глазеть на них и уж тем более не открывать свой грязный рот.
Макс дернулся, словно от хлесткой пощечины, и Бережной его тут же добил:
— Вместо того чтобы стоять и виновато блеять, живо взял совок, упал на колени и вылизал этот паркет до блеска! И чтобы после духу твоего в зале не было, иначе вылетишь отсюда с волчьим билетом.
Глава 12
Каждое его слово сочилось высокомерным презрением, что я физически ощутила, как Макса с особой жестокостью размазало по плинтусу. Долбаный Айсберг раздавил его, словно жалкую букашку на глазах у всей этой напыщенной элиты…
Это уже слишком!
— Артем, прекрати… — Дотронулась до его плеча, а оно как камень.
Но разве он станет меня слушать? Наоборот, Бережной развернулся и, подхватив меня на руки, крепко прижал к себе.
И я мигом забыла всё, что произошло секунду назад…
Никакой неловкости от его дерзкого поступка, наоборот, почувствовала себя маленькой девочкой в его руках, остро нуждающейся в защите.
Рефлекторно обняла Айсберга за шею и прильнула щекой к груди, ощутив жар от его тела даже через смокинг. И перестала логически думать, едва уловила запах парфюма, что на секунду вскружил голову. Этот чертов запах мускуса…
Артем двинулся сквозь расступающуюся для нас толпу, нагло утаскивая меня прочь из эпицентра катастрофы. Я только и успела увидеть сгорбленную фигуру Максима до того, как мы покинули зал.
Айсберг прошелся длинным коридором и, толкнув ногой дверь, занес меня в кабинет.
А когда бережно усадил на диван, я мысленно подготовилась к разносу за то, что опозорила его перед всеми, но…
Никак не была готова к тому, что Артем опустится передо мной на колени. Моргнула несколько раз, но картинка не изменилась перед глазами. Бережной осторожно прикоснулся к моей ноге, и пальцы запорхали по коже, вызвав непрошеный табун мурашек.
— Где-то болит? — хрипло уточнил, осматривая мою вторую ногу. — Не порезалась об осколки?
Не в силах оторвать взгляд от склоненной ко мне головы Артема, я судорожно вдохнула, чувствуя, как сердце трепыхается в груди. И едва не потянулась пальчиками к чуть растрепанным волосам Айсберга, просто чтобы пригладить их.
Артем действовал настолько осторожно, ласково скользя пальцами по щиколоткам, будто я сделана из тончайшего стекла и от одного неверного движения могла треснуть.
Контраст от безжалостного хищника в зале до невероятно нежного и обеспокоенного мужчины у моих ног напрочь сломал психику, устроив в голове короткое замыкание.
— Я… в норме. Не поранилась, — пролепетала едва слышно, чувствуя, как от его поглаживаний под кожей вспыхивают крошечные разряды тока.
— Тогда почему ты бледная и вся дрожишь? — От его бархатного голоса затрепетало внизу живота, и я на мгновение затаила дыхание. — Хочу убедиться, что не осталось даже малейшего осколка.
Артем бережно расстегнул ремешки на моих босоножках и снял их, отбросив в сторону.
Жар от пальцев проникал, казалось, сквозь кожу прямо в кровь, отчего она закипала в жилах.
Из-за смущения, что вспыхнуло в груди, я сконфуженно прикусила губу и не знала, куда деть руки. Хотелось одновременно оттолкнуть его, чтобы спастись от сумасшедшего магнетизма мужчины, но и в то же мгновение зарыться пальцами в его волосах, притянув ближе к себе…
— Испугалась? — Артем наконец поднял голову, и наши взгляды столкнулись.
В темных глазах плескалась искренняя тревога, и мое сердце предательски пропустило удар. Я только с головой погрузилась в эту сладкую пучину, но Артем одной фразой перечеркнул идеальный момент:
— Тебя тот официант толкнул? Или Кирилл руки распускал? Просто скажи, и я тогда…
— И тогда ты что? — разозлившись, я резко дернула ногу на себя. — Изобьешь до полусмерти?!
Он не ответил, но в глазах блеснула хищная искра, и это выбесило меня за секунду.
Я вырвалась из его захвата и инстинктивно вжалась в спинку дивана. Жар мигом сменился на гнев, полыхнув в груди. Пофиг, что от близости Максима мое сердце не скачет галопом, как норовистая кобыла, но… Но он мой друг, и обижать его я не позволю даже Бережному!
— И зачем ты унизил официанта при всех? Я поскользнулась и толкнула тот столик, а ты, не разобравшись, растоптал гордость парня прямо при всех…
Темнота в глазах Бережного в одно мгновение кристаллизовалась, превратившись в непробиваемый слой льда. Заботливый мужчина испарился на глазах, оставив после себя прежнего холодного циника.
Поджав губы, Айсберг медленно поднялся с колен и навис надо мной, подавляя аурой силы.
— Растоптал? — Бережной хищно улыбнулся, и мне стало дурно от того, что в глазах мужчины поднялся тайфун. — Я просто указал ему на его место. И не думай, что я не знаю, где и с кем ты пропадала последнее время.
— Да, Максим мой друг, и что с того?! — резко подалась вперед так, что наши лица оказались в непозволительной близости. — И ты не имеешь права его оскорблять, даже если он всего лишь официант на этом приеме.
— Он слабак, Яна, — безжалостно припечатал, отрезая мои жалкие попытки защитить парня. — Стоял и блеял, как какая-то овца, пока тебя унижали. Если мужчина не может открыть рот, когда при нем оскорбляют девушку, которую он якобы знает, то грош ему цена. Не ищи пацану оправданий и прекращай тащить в свою жизнь убогих ничтожеств, не способных даже себя защитить.
Он наклонился, упираясь руками в спинку дивана по обе стороны от меня, загоняя в собственную ловушку.
— Малышка, выбирай правильное окружение, иначе мне постоянно придется вытаскивать тебя из дерьма, в которое тебя утянут эти так называемые друзья.
Вроде он и прав в какой-то степени, но черта с два я проиграю ему!
— Под правильным окружением намекаешь на Кирилла? — не сдержалась от язвительности, на которую Артем выгнул бровь.
Он все еще был так близко, что горячее дыхание щекотало кожу на щеке, сбивая меня с мыслей.
— Я все равно позже планировал вас свести, так что советую обратить на него внимание.
— Что-что ты хотел сделать? — Это же не то, о чем я подумала, да?!
— Кирилл отличный кандидат тебе в мужья, — равнодушно заявил индюк, явно пропустив мой убийственный взгляд.
— Лучше себе жену найди, — злясь, я уперлась в его грудь ладонями и отпихнула от себя. — А то у меня впечатление, что у тебя от нехватки секса крышу сносит!
Проигнорировав яркую вспышку бешенства в глазах Бережного, я вскочила с дивана как ужаленная и рывком схватила босоножки. Если останусь тут еще хотя бы на минуту, клянусь, мы с Айсбергом подеремся!
К счастью, он первым с рыком выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.
Немного остыв, натянула босоножки и, ворча себе под нос проклятия, выскользнула в коридор.
— Жениха мне нашел, серьезно?..
От возмущения перед глазами все еще плясали красные пятна, так что я не заметила перед собой человека. А зря…
— Надо же, кто это у нас тут?
Такое говно лучше обходить десятой дорогой, а то воняет за километр…
Скрестив руки на груди, передо мной стояла родственница, которую я бы не хотела видеть еще как минимум лет двадцать.
Воздух застрял в легких, ведь двоюродная сестра смотрела на меня препарирующим взглядом, как высокомерная нахалка.
Мы с ней одинакового роста, но зараза вскинула голову, явно показывая свое преимущество передо мной. Только вот весь ее пафос — это мыльный пузырь, что вскоре может лопнуть, не оставив после себя и следа.
Никогда не забуду, как шесть лет назад ее мать мило улыбалась мне в лицо, притворяясь заботливой тетушкой, а за спиной, словно бездушная дрянь, планировала мое «будущее» в психбольнице. И мысленно тратила деньги, что оставил мне в наследство папа, будто имела на них полное право.
Стерва!
