— Двенадцать сотен! — крикнул молодой граф у входа.
— Полторы тысячи! — перебил его толстяк с лорнетом.
— Восемнадцать сотен! — выкрикнул кто-то сзади.
— Две тысячи!
Начался ад.
— Две тысячи двести!
— Две с половиной!
Цены росли с пугающей скоростью. Я стояла в центре зала и понимала — они торгуются за право владеть мной. За право делать со мной что угодно. Каждая цифра была ценой моей свободы.
— Три тысячи! — заорал рыжий барон в дорогом кафтане.
— Три тысячи пятьсот! — отозвался кто-то из глубины зала.
— Четыре тысячи!
Сердце билось все быстрее. Четыре тысячи золотых. За такие деньги можно купить небольшое поместье. А они тратили их на меня.
Постепенно голосов становилось меньше. Многие мужчины опускали руки — видимо, цена превысила их возможности. Остались самые упорные. Самые богатые.
— Пять тысяч! — крикнул седой герцог.
— Пять с половиной! — ответил молодой маркиз.
— Шесть тысяч!
Я смотрела на их лица и видела азарт. Им нравилась эта игра. Они получали удовольствие от торгов. А для меня каждая новая ставка ударом плети.
— Семь тысяч! — Молодой маркиз вытирал пот со лба. Видимо, достиг предела.
— Семь пятьсот! — Герцог улыбался, но напряженно.
Остались только трое. Потом двое.
И я увидела их — моих последних покупателей.
Первый — старик в черном сюртуке. Седые волосы аккуратно зачесаны, усы подстрижены и напомажены. На пальцах — массивные перстни с темными камнями.
Пугающие глаза... Холодные, как зимний лед. Когда он смотрел на меня, я чувствовала, как по коже ползут мурашки. В этом взгляде было что-то хищное, голодное и одновременно неживое. Он изучал меня, словно вампир изучает обездвиженную жертву.
Второй — барон Гарет Толлик. Толстый мужчина лет сорока с красным одутловатым лицом. Живот выпирал из-под расшитого золотом кафтана, жирная шея нависала над воротником явно не первой свежести. Маленькие глазки-щелочки блестели жадно, а губы складывались в плотоядную улыбку. Даже отсюда я видела, как он облизывается.
Любой из них был бы кошмаром.
— Восемь тысяч! — выкрикнул барон, и голос у него дрожал от возбуждения.
— Восемь тысяч пятьсот, — спокойно сказал старик.
— Девять тысяч! — Барон краснел все больше. Пот стекал по его лицу ручьями.
— Десять тысяч, — невозмутимо ответил старик.
В зале повисла тишина. Десять тысяч золотых — это невероятные деньги. За такую сумму можно было купить небольшой город.
Барон открывал и закрывал рот, как рыба. Лицо у него стало пунцовым. Он явно достиг предела своих возможностей.
— Десять... — начал он хрипло, но осекся.
Старик терпеливо ждал. На его лице играла едва заметная улыбка — улыбка хищника, который знает, что победил.
— Десять тысяч, раз! — объявил распорядитель. В его голосе звучало восхищение — такой цены он явно не ожидал.
Глупо, но я посмотрела на двери — вдруг створки распахнутся, в зал ворвётся Адриан и спасёт меня? Но нет, он действительно предал. Все кончено. Меня купил этот жуткий старик, и я стану его женой. Буду рожать ему детей. Буду терпеть его прикосновения...
— Десять тысяч, два!
— Пятнадцать тысяч золотых! — Голос прозвучал от дальней стены. Четкий, спокойный и тихий. Все разом обернулись.
Глава 5
Я тоже повернулась туда, куда смотрели все остальные.
У входа в зал, рядом с колонной, стоял мужчина в темном плаще с глубоким капюшоном. Высокий — намного выше всех остальных в зале. Широкие плечи, прямая осанка. Плащ скрывал его фигуру, но даже так было видно — он тренированный воин. Лица под капюшоном разглядеть не удавалось. Только смутные очертания подбородка да блеск глаз в тени ткани.
Мужчины, которые секунду назад азартно сражались за меня золотом своих кошельков, вдруг замолчали. Кто-то попятился к стенам. Толстяк с лорнетом выронил его из дрожащих пальцев — стекло разбилось о мрамор со звоном. Седой герцог, который производил впечатление хозяина жизни, разом сник и поспешно отвернулся, словно боялся встретиться взглядом с незнакомцем.
Даже распорядитель, этот наглый торгаш, заметно занервничал. Он часто-часто моргал, голос сделался высоким, почти визгливым и дрожал, когда он произнес:
— Пят... пятнадцать тысяч золотых! Есть ли желающие дать больше? Пятнадцать тысяч раз!
В зале повисла мертвая тишина. Никто не решался поднять руку. Никто не хотел повысить ставку. И не только потому, что пятнадцать тысяч — это просто запредельная сумма. Они все до ужаса боялись человека в черном плаще.
Старик с холодными глазами, который еще минуту назад торжествовал свою победу, сейчас стоял бледный, точь-в-точь вампир из старых сказок. Он смотрел на незнакомца так, словно увидел саму смерть.
И эта перемена пугала.
Кто же он такой
— Пятнадцать тысяч два! — Голос распорядителя звучал неестественно высоко.
Барон Толлик просто сбежал. Развернулся и быстро затопал к боковому выходу, расталкивая толпу и даже не пытаясь соблюдать приличия. Жирный живот трясся при каждом шаге, а уж сколько было оттоптано ног, я даже и предположить не могу.
— Пятнадцать тысяч три! Продано! — с явным облегчением объявил распорядитель.
Я стояла в центре возвышения и не понимала, что происходит. Кто этот человек? Почему все его так боятся? И главное — теперь он мой... будущий муж?
— Можете вернуться к остальным, леди Элиана, — пробормотал распорядитель, не глядя мне в глаза. В его голосе кроме страха слышалось сочувствие? И от этого я совсем похолодела. — До конца торгов оставайтесь в зале.
Я на подгибающихся ногах пошла обратно за ширму.
Девушек, кто до сих пор ждал своей очереди было уже совсем мало — пять или шесть. Остальные уже знали свою участь, кто-то ей радовался, а кто-то пытался с нею смириться.
Похоже, и я из числа последних.
Как только я приблизилась, все они, и уже проданные, и ещё не проданные, бросились ко мне. Девушки, которые еще час назад были для меня чужими, сейчас обнимали меня, гладили по рукам, шептали утешения.
— Бедняжка, — всхлипнула казавшаяся невозмутимой брюнетка и вдруг ссутулилась. Гордость, с которой она держалась, куда-то исчезла, теперь в ее глазах была только жалость. — Бедная, бедная Элиана!
— Кто это был? — спросила я дрожащим голосом. — Кто меня купил?
Девушки переглянулись. Ни одна не хотела отвечать первой.
Наконец заговорила конопатая шатенка с яркими зелёными глазами:
— Это... это драконий князь.
— Какой князь? — не поняла я.
— Драконий князь Северных гор, — повторила она тихо.
Что?
Я почувствовала, как холод поднимается от ног к сердцу. Дракон? Да не может быть!
Никто и никогда не видел у нас драконов, зато слышали о них многое.
Они живут так далеко... В диких Северных горах, в древних крепостях. Иногда спускаются в человеческие земли, За добычей. За золотом. За девушками
Иногда попутно сжигая целые поселения.
О том, зачем драконам нужны девушки, тоже рассказывают разное. Кто-то говорит, что едят. Кто-то — что приносят в жертву своим богам. А кто-то, что драконам нужна человеческая кровь, чтобы их род не выродился. Что они держат девушек как... как племенных кобыл,
— Лучше бы тебе досталась кому-то из здешних, — вздохнула блеклая блондинка, усугубляя мой ужас. — Мой старик, например. Да, противный, обрюзгший, но хотя бы человек. Остались бы близко к дому, к отцу. А так... дракон увезет тебя туда, откуда возврата точно не будет.
Торги продолжались. Оставались последние три девушки, и их быстро разобрали местные дворяне. Все получили вполне человеческих мужей. Противных, старых, жестоких, но людей.
А я получила монстра.
Когда распорядитель объявил об окончании аукциона, я почувствовала себя приговоренной к смерти. Время вышло. Теперь я должна была идти к своему... владельцу.
Остальные девушки обнимали меня на прощание. Кто-то плакал, кто-то шептал молитвы за мою душу, кто-то давал бессмысленные советы вроде "держись" и "не сдавайся". Все прекрасно понимали — мы видимся в последний раз.
— Я буду молиться за тебя!
— И я!
— Мы все будем.
Воспользовавшись суетой в зале, я свернула в Музыкальную гостиную. Отец был там. Лицо у него было серым, глаза красными от слез, которые он пытался сдержать.
— Эли, — он обнял меня так крепко, что больно сдавило ребра. — Доченька моя...
Я вжалась ему в плечо. Все эмоции, которые я сдерживала во время аукциона, рвались наружу. Страх, отчаяние, ужас перед неизвестным будущим.
— Папа, я не хочу! — шептала я. — Я боюсь!
— Слушай меня внимательно. Главное сейчас — выиграть время. Уговори его позволить тебе переночевать дома. Сказать, что тебе нужно собрать вещи, попрощаться. Что ты не можете ехать в чем была во дворце.
— А потом?
— А потом мы сбежим. — Голос отца был тверд как сталь. — У меня есть план. Сегодня ночью мы сядем в карету и поедем к границе. У меня есть знакомый капитан, он переправит нас за море. Будем жить под чужими именами. Я не отдам тебя монстру, Эли. Лучше мы будем всю жизнь скитаться по чужим землям, но вместе.
Я кивнула, собирая остатки самообладания. План был отчаянный, почти безнадежный, но это был план. Это была хоть какая-то надежда.
Услышав шаги позади, я отстранилась от папы, обернулась — к нам приближался высокий мужчина в темном плаще. Тот самый, который купил меня.
Вблизи он выглядел еще более внушительно. Рост под два метра. Широкие плечи под плащом, прямая осанка и грация хищника.
Лица все еще не было видно из-за глубокого капюшона, но теперь я различала больше деталей. Угловатый подбородок. Плотно сжатые губы.
— Мы уезжаем прямо сейчас, — сказал он, даже не поздоровавшись.
Голос у него был низкий, глубокий, с едва уловимой хрипотцой.
Сердце упало куда-то в пятки. Прямо сейчас? Никаких отсрочек, никаких ночевок дома Ну нет, так просто я не сдамся! Надо хотя бы попытаться!
— Постойте, — я сделала шаг вперед, заставив себя говорить твердо. — Мне нужно собрать вещи. Я не могу ехать вот так!
— У вас есть все необходимое. Больше ничего не понадобится.
Как не понадобится?
Всем известно, кому ничего не нужно — покойникам! Он собирается меня убить? Принести в жертву в каком-нибудь жутком драконьем ритуале?
— Но я не могу просто взять и уехать!
— Можете. — В его голосе не было ни злости, ни раздражения. Просто констатация факта.
— Но почему такая спешка? — воскликнула я. — Мы же... мы же собираемся пожениться? Свадьба — это важное событие, к ней нужно подготовиться
