Роман снова отпил виски, давая другу время переварить услышанное. Потом заговорил приглушённо, словно не понимал: стоит ли озвучивать нечто, что вертелось на языке, или же нет.
- Ты про Роксану мне ещё в прошлый раз говорил, - всё же сказал Роман, и голос его стал чуть жёстче. - Что это она тебе идею с тестом подкинула. А потом ты с ней стал советоваться. Вот я и хочу спросить: а чего она так старается?
И снова Сергей не особо понял, какой именно смысл вкладывает в свои слова Рома.
- В смысле? - нахмурился он.
Повторял этот вопрос как чёртов китайский болванчик. А Климов отвечал ровно так же, как и до этого:
- В прямом, - пожал плечами друг. - Чего твоя бывшая так настойчиво вбивает тебе в голову сомнения в отцовстве? Ей-то какая выгода? Вы с ней сколько не вместе? Несколько лет? А она тут как тут, прямо ангел-хранитель твоих чести и достоинства.
Он немного помолчал, а потом спросил, приподняв бровь:
- Слушай, а она не хочет обратно? Ну, стать из бывшей снова настоящей?
Сергей нахмурился ещё сильнее. Он не думал об этом - вообще ни разу. Вся его голова была занята тестами, процентами, генетическими совпадениями, обидой на Веронику - а вот мотивы Роксаны он даже не рассматривал. Она помогала, поддерживала и была рядом, когда всё рушилось. И он просто принимал это как данность, не задавая лишних вопросов. Так поступают все друзья, он ведь прав?
Хотя, стоило спросить себя: зачем ей это? Зачем ей тратить своё время, свои нервы на чужую семью, на чужого ребёнка, на чужие ДНК-тесты? Из чистого сочувствия? Сергей слишком хорошо знал Роксану, чтобы поверить в такое.
- Я не думал, - повторил он тихо. - Просто не приходило в голову.
- Ну так пусть придёт, - пожал плечами Роман. - Я не говорю, что Вероника святая. Но ты её муж, Серёг. Ты с ней прожил несколько лет, и она тебе сына родила. Вот что хочешь говори, но я уверен, что ребёнок твой!
Рома говорил с таким запалом, словно Вероника его наняла адвокатствовать перед всем белым светом.
- Неужели за всё это время ты не понял, что она за человек? - продолжил Климов. - Неужели она похожа на ту, что способна переспать с твоим родственником и два с лишним года после этого врать тебе в глаза?
Сергей молчал, а в памяти всё возникали и возникали обрывки того, из чего и состояла вся его жизнь. То, как Артём звал его папой. Как Вероника обнимала его, нежно прижималась и растворялась в нём целиком… Это приносило лишь отголоски слабой боли и только. Хотя нет… Ещё и уверенность в том, что он испытывает потребность в своей семье.
- Я не знаю, - выдохнул он наконец. - Честно. Я уже ничего не знаю.
Роман вздохнул, долил янтарного напитка в оба стакана.
- Вот с этого и начни. С «не знаю». А не с того, что уже решил, будто всё кончено. Разберись по-настоящему - без Роксаны и её советов. Проверь себя, сходи к врачу. А потом уже решай, рушить семью или нет.
Сергей поднял стакан, сделал большой глоток. Пойло уже не обжигало - просто лилось внутрь тяжёлым теплом, не принося облегчения.
- А если всё-таки она?.. - начал Мезенцев и осёкся.
Даже думать не хотел о том, что будет, стоит только выяснить, что Вероника и впрямь могла переспать с кем-то из его родных.
- Если она, - Роман пожал плечами, - тогда будешь решать. Но хотя бы будешь знать наверняка. А сейчас ты ничего не знаешь. Только бумажки из лабораторий, которые, может быть, вообще говорят не о том, о чём ты думаешь.
Теперь у Мезенцева была ещё и иная картина, иной взгляд. Не тот, Роксанин, который казался гвоздем в крышку его семейной жизни, а нечто, на что он смотрел под другим углом.
- Может, ты и прав, - сказал он наконец.
- Я всегда прав, - хмыкнул Роман шутливо, но тут же посерьёзнел. - А если серьёзно - не треплись направо и налево, что будешь проходить более глубокое исследование, а просто займись делом.
Сергей кивнул - без желания закончить разговор, а с чем-то похожим на первую, ещё робкую надежду. Где-то глубоко внутри, под слоями обиды и усталости, шевельнулось то, что он уже почти похоронил: желание разобраться по-настоящему. Не просто принять удобную версию, а докопаться до правды.
Какой бы она ни была.
Глава 4
Виктория Тимофеевна, моя свекровь, приехала без предупреждения.
Позвонила в дверь, и когда я открыла, шагнула через порог и посмотрела на меня с тем выражением, которое было весьма ожидаемым.
- Здравствуй, доченька, - сказала она мягко, но с какими-то нотками горечи. - Серёжа позвонил. Я знаю про пятый тест.
Я молча кивнула, отступила, пропуская её в прихожую. Сил на слова не оставалось. После ухода Сергея прошло два дня - я старалась занимать их делами, связанными с сыном, но всё равно бесконечно прокручивала в голове одни и те же мысли.
Виктория Тимофеевна разулась, сняла жакет и сразу прошла в гостиную. Артём, увидев бабушку, радостно завопил, бросил машинки и понёсся к ней. Она присела, обняла его, зарылась лицом в тёмные вихры, а когда подняла глаза на меня, в них стояли слёзы.
- Я не верю, - проговорила она тихо. - Слышишь, Вероника? Я не верю ни одному слову Серёжи, ни одной бумажке! Ты не могла так с ним поступить, я знаю!
Я уже слышала это от неё не раз, но сейчас, когда мне вынесли очередной «юбилейный» приговор, осознание, что Виктория Тимофеевна продолжает оставаться на моей стороне, было особенно важным и трогательным.
Я устроилась на диване и пожала плечами - слова были излишни. О том, что я не могу достучаться до её сына, свекровь знала и так.
Виктория Тимофеевна присела рядом, Артём тут же забрался к ней на колени, совершенно довольный происходящим.
- Он запутался, - сказала свекровь. - Мой сын всегда был упрямым, но тут другое. Мне кажется, ему кто-то подсказывает не то, что нужно…
- Роксана, - откликнулась я эхом.
- Вот именно. Ещё когда они встречались до тебя, я говорила Серёже: смотри, она себе на уме. Он не слушал. А теперь эта женщина снова тут, совпадение, да?
Она посмотрела на меня с таким выражением, которое говорило лучше всяких слов: в словах Виктории Тимофеевны кроется сарказм.
Обсуждать Роксану не было сил, и свекровь будто прочитала мои мысли - замолчала, только поглаживала Артёма по спине, глядя в одну точку перед собой.
В этот момент раздался звук открываемой входной двери, и я вздрогнула. Уже знала, что это Сергей - просто было больше некому. Но к этой встрече морально я готова не была. И не знала, чего ждать от мужа - нового скандала? Того, что он скажет, что готов растить нагулянного сына?
Он зашёл в квартиру, но наверняка не ожидал увидеть мать. Замер на пороге гостиной, перевёл взгляд с меня на Викторию Тимофеевну, потом обратно. С собой сумку не принёс - значит, ненадолго.
- Мама, - проговорил он с нотками вопроса в голосе. - Не знал, что ты здесь.
Виктория Тимофеевна ссадила Артёма с колен, поставила на пол, легонько подтолкнула к игрушкам, после чего поднялась.
- А ты, значит, решил зайти проведать семью? - голос её зазвенел от недовольства. - Или очередной тест планируешь сделать, шестой по счёту?
Мезенцеву явно не понравилось то, как говорит с ним мать, но он лишь ответил:
- Я пришёл поговорить.
Свекровь тут же подбоченилась и бросила на меня короткий взгляд.
- Поговорить! - вновь обратила она свой взор на сына. - Ты сначала ушёл из дому, а потом явился поговорить! Ты что с Вероникой творишь? А? Я тебя спрашиваю! Она тебе родила, она тебя любит, а ты её в грязь втаптываешь своими тестами!
Сергей сцепил челюсти, да так, что желваки на скулах заходили. На меня он не смотрел, будто бы я не присутствовала при данном разговоре.
- Мама, ты явно в курсе, - процедил Мезенцев упрямо. - Все пять тестов говорят о том, что отцовства никакого нет, понимаешь?!
Он чуть ли не выкрикнул последние слова, и Артём встревоженно обернулся, отвлекаясь от своих кубиков.
- Я понимаю только то, что мой сын сошёл с ума и мучает собственную семью! - ответила Виктория Тимофеевна - тоже упрямо.
И вдруг прозвучало то, что окончательно перевернуло весь мой мир с ног на голову. Хотя мне и казалось до сего момента, что это случилось в тот момент, когда я узнала о первом тайном тесте.
- А что ты будешь делать, если окажется, что Вероника переспала с моим отцом?! - выкрикнул Сергей.
Это был удар ниже пояса… Я не знала, рассчитывает ли Сергей на то, что наш сын ещё маленький и ничего не понимает, или ему уже стало плевать на ребёнка и его чувства, но поведение Мезенцева говорило само за себя. Он пошёл ва-банк. Начал высказывать в грубой форме то, что рвало его на части.
Виктория Тимофеевна застыла, и в чертах её лица проступила какая-то странная боль, которой до сего момента я не видела у свекрови.
- Ты серьёзно? - спросила она сдавленным шёпотом. - Ты сейчас серьёзно, Серёжа?
Мезенцев опустил голову и посмотрел на мать исподлобья. Меня он всё так же подчёркнуто игнорировал.
- Ты сама говорила, - он не отступал, хоть и осёкся под её взглядом. - Рассказывала, что у вас с отцом года три как всё неладно. Я помню! Может, причина как раз в этом?
В глазах свекрови запылало что-то вроде «ну и дурака я на свет произвела». И когда она ответила, в голосе звучало абсолютное разочарование. То ли в муже, то ли в сыне, то ли в жизни в целом.
- Твой отец просил меня не рассказывать тебе. Но я скажу… Раз на кону стоит так много…
Она взяла паузу. Я видела, как трудно ей даются слова - как будто каждое приходилось вытаскивать из себя через силу.
- Да, у Петра Семёновича была другая женщина как раз три года назад. Но это не Вероника! Это моя, уже теперь бывшая, лучшая подруга. Алиса Вяткина, ты её знаешь… Именно с ней у Пети и был роман.
Сергей замер. Я - тоже. По правде говоря, для меня союз родителей Мезенцева был чем-то вроде примера, так что слышать об измене свёкра было столь же удивительно-неприятно, как о том, что Сергей подозревал, будто я могла переспать с его папой…
- Что? - переспросил муж тупо. - Он и впрямь тебе изменил?
Глава 5
Я уже ничего не понимала… Если Мезенцев действительно считал, что я могу лечь в постель с Петром Семёновичем, что само по себе было просто кощунством, почему он сейчас так ошарашен фактом неверности своего отца?
- Да, - Виктория Тимофеевна посмотрела на него с такой невыносимой горечью во взоре, что она стала очень точным отражением того, что чувствовала и я сама. - Твой отец связался с ней за моей спиной. Я узнала об этом и мы почти развелись тогда. Но он умолял не говорить тебе, и я согласилась. Думала, справимся сами. А теперь… Теперь ты обвиняешь свою жену в том, в чём виноват только твой отец и больше никто. Потому что Вероника перед тобой чиста - я в этом уверена!
Было ясно, что Мезенцеву попросту нечего сказать. Все выстроенные догадки сейчас рухнули, и вновь нужно было искать причины тому, почему я виновата во всех придуманных им грехах.
Я должна была почувствовать облегчение, но вместо него внутри поднялась такая волна гнева и усталости, что я сама не ожидала от себя того, что сделала дальше.
Я произнесла совершенно чётко и так, чтобы ни у кого не возникло желания с этим спорить:
- Всё!
Мой голос дрогнул, но я добавила увереннее:
- Хватит!
Они оба повернулись ко мне, как по команде. Сергей смотрел растерянно, и я ещё больше убедила себя в том, что эта самая растерянность связана с простым фактом - ему нужны были причины меня винить. И пока их не находилось, ну, кроме того самого теста.
- Я больше не могу, Серёж, - продолжила я. - Ты понимаешь? Я устала. Ты приходишь сюда с обвинениями, ты таскаешь нашего сына по лабораториям, ты обсуждаешь меня со своей бывшей, а потом выстраиваешь теории одна безумнее другой! А теперь выясняется, что твой отец спал с другой и тебе не нравится, что это - не я! Я же вижу, как тебе жизненно необходимо повесить на меня всех собак!
Я перевела дыхание, потому что кислород в лёгких кончился. Но я всё же схватила ртом новую порцию и продолжила:
- Ты ни разу не подумал обо мне! Ни разу, Серёжа! Поверил бумажкам, Роксане, поверил кому угодно, но только не своей собственной жене. И я больше так не могу!
- Вероника… - начал он, но я уже не слушала.
- Уходи! - процедила так, чтобы по голосу было ясно: это не шутка. Я действительно выставляю Мезенцева из собственного дома.
Он не шевельнулся, и я шагнула к нему, чувствуя, как внутри закипает то, что копилось довольно долгое время - вся обида, вся горечь, всё разочарование.
В том, что он так просто и легко меня отправил на эшафот, будто только и ждал с самого момента, как мы поженились, чтобы у наших отношений был именно такой исход.
- Уходи, Сергей! Прямо сейчас. Я больше не хочу тебя видеть. Не хочу твоих тестов, твоих подозрений, твоей Роксаны. Не хочу оправдываться перед тобой до конца жизни за то, чего не делала!
Мне хотелось подлететь к нему, схватить за одежду, вытолкнуть прочь. Но я знала, что это сильно испугает сына, и только данный факт меня хоть как-то останавливал.
- Подожди, дай мне сказать, - муж попытался перехватить инициативу. - Я как раз пришёл, чтобы сказать - я хочу пройти обследование. Мне Роман подсказал, что нужно покопаться во всём этом с новой стороны. Генетически…
Он едва договорил, когда я почти закричала:
- Мне всё равно, что тебе подсказал Роман!
Артём всё же встревожился, и теперь смотрел на нас удивлённо-напуганно. Наверняка у сына ото всей этой дурацкой и унизительной ситуации появится детская травма. Но и в этом винить я могла только одного человека. И этот человек - не я.
- Ты должен был думать сам. Но в первую очередь - ты обязан был верить мне. А ты не верил. И теперь, даже если ты пройдёшь все обследования мира и выяснишь, что дело в тебе… что дальше? Ты снова будешь меня в чём-то подозревать при первой возможности? Снова побежишь к Роксане за советом?
Он молчал, потому что сказать ему было нечего. Потому я продолжила, решившись на то, что в любой другой ситуации никогда бы не пришло мне в голову:
- Я требую развода! - сказала уверенно. И добавила без сомнений: - С меня хватит.
Виктория Тимофеевна ахнула, прижала ладонь к губам. Сергей стоял, не в силах произнести ни слова, и смотрел на меня так, будто видел впервые.
- Вероника, девочка моя, - попыталась вмешаться свекровь, - может, не надо сгоряча…
- Я не сгоряча, Виктория Тимофеевна, - ответила, не отводя взгляда от мужа. - Я устала очень сильно. И больше не хочу быть женщиной, которая вечно оправдывается. Я хочу быть матерью своему сыну. И ничего иного!
Я указала ему на дверь, будто бы нужно было дать понять, куда ему отправляться. И повторила чётко и раздельно:
- Уходи!
Глава 6
