Сергей Тамбовский "Управдом-2"

- Ага, - ответил он, - с детства люблю читать всякое-разное… на Варварке покупал, в оптовом магазине?

- Там в том числе, - пояснил я, - хотя серию Зарубежной фантастики сейчас хрен где купишь, ее я вымениваю на черном рынке.

- Это вот эта полка, - провел он рукой, - от Брэдбери и до Урсулы Ле Гуин?

- Ну да, она самая… любимые книжки оттуда это 31 июня с одноименной повестью Пристли и Оловянные солдатики Фрейна… а так-то почти все достойно повторного прочтения.

- Дай почитать Пристли, - попросил он, - в детстве читал, а потом кино смотрел.

- Бери, мне не жалко, - вытащил я зелененький томик с полки, - только вернуть не забудь. Да, а экранизация хоть и веселая вышла, с песнями и танцами, но все же книга более глубокая.

- Спасибо, кореш, - Антон положил томик Зарубежки на стол и взял бокал с виски, где болтался кубик льда.

Виски хоть и не совсем уж элитным был типа Гленфиддича или Макаллана, но и не Белая лошадь – Джонни Уокер это был, черная марка.

- Вещь, - признался Антон, - давно такого не пил. Ну давай уже к делу перейдем… с чего начнем, с моих проблем или с твоих?

- Давай с моих, с уголовки то есть, - предложил я, допив Уокера до дна. – Дело было так, короче говоря… - и далее я вывалил ему все подробности наезда, на который меня сейчас раскручивало районное ГАИ.

- Что скажешь, начальник? – спросил я у Антона, подлив ему в стакан виски и добавив очередной кубик льда.

- Второй вариант из предложенных ментом выбирай, - озвучил он свое мнение, - и будет тебе счастье… с пенсом реально сговориться на лям, даже и чуть меньше, а все остальное потянет за собой гораздо большие расходы.

Харе Рама

- А если пойти юридически грамотным путем, - поинтересовался я, - тогда сэкономить не выйдет?

- Скажу тебе, как студент-юрист третьего курса, - медленно, но верно отвечал он, - пойти можно, дойти только тяжело… как герой фильма Гараж говорил, помнишь такой?

- Конечно, - хмуро кивнул я, - ладно, с уголовкой мы дело прояснили, давай теперь с твоей теплой компанией разберемся, с этим… с обществом сознания Кришны, так?

- Ну да, официально они так называются… а что это оно тебя так заинтересовало, наше общество?

- Чистое любопытство, можешь считать… для начала – как тебя занесло-то в него, такого прожженного студента-юриста?

- Все просто, Сергуня, - на закуску я вытащил из холодильника курагу с черносливом, он и съел по одной штучке, потом закончил свою мысль, - люди там веселые, центр рядом с нами, сто метров идти. Вот я как-то гулял в ту сторону, да и решил зайти, а там меня…

- Подогрели и обобрали, - завершил я мысль за него.

- Не совсем… выслушали, вникли в то, что меня волнует, и предложили пройти тестовый период в качестве ученика.

- А что вообще представляет из себя это ваше общество? – решил я расставить точки над и, - структура, подчиненность, задачи, финансирование… ведь не секрет, что без вливания денег у нас никто работать не будет, ни организации, ни отдельно взятые физлица, верно?

- Хорошо, расскажу, как на духу – там больших секретов нет, они, знаешь, не ракетчики и не атомщики. Конкретно на нашей улице всем рулит некто Влад Лимонов, не знаю, чем он раньше занимался, но человек богатенький, Порш-Турбо у него и БМВ-семерка, по очереди на них приезжает.

- Не родственник того самого Лимонова? – уточнил я.

- Это который про Эдичку написал? Точно не скажу, но думаю, что нет… так вот, структура у них достаточно жесткая, за новичками сразу закрепляют куратора, который должен вводить того в курс дела, промывать мозг и знать все, что с ним происходит за пределами молельного дома. Мне выделили бабу, кстати, ничего так внешне, хотя и старовата для меня, Ирой зовут.

Я вздрогнул, вспомнив свою дражайшую половину, бывшую, к счастью, но эту тему поднимать не стал – вероятность, что это она там числится, ничтожна.

- Что ты там еще спрашивал?

- Про финансы, - напомнил я.

- Ага, деньги, - улыбнулся Антон, - песню такую помнишь – всюду деньги-деньги-деньги…

- Всюду деньги, господа, - подхватил я, а закончили куплет мы уже хором, - а без денег жизнь плохая, не годится никуда.

- Так вот, про деньги… вообще-то они пожертвования принимают от адептов… с большим удовольствием принимают, причем и в денежной, и в натуральной форме. Недавно один новый русский подарил обществу шестисотый мерс, а другой катер, большой и красивый, метров 15 в длину, он чуть дальше по реке стоит, можешь посмотреть.

- Катер Герой? – спросил я.

- Не, Герой это памятник, а наш так и называется – Кришна. Были и еще какие-то подарки, про которые я не знаю. Деньги тоже дают, твердой таксы нет, от каждого, так сказать, по способностям берут, как при социализме.

- Не думаю, что общество ваше живет на эти нерегулярные поступления, - бутылка Джонни Уокера тем временем подошла к концу, но новую я уж открывать не стал, хватит на сегодня, - должно быть жесткое финансирование, не зависящее от желаний и возможностей случайных людей.

- В корень смотришь, - похвалил меня Антон, - есть у них и такое финансирование, и даже два бухгалтера, один главный, другой зам. И счета в трех, как минимум банках. Но основное бабло не через банки течет, а наличкой… кто и сколько его передает – лучше не спрашивай, все равно не знаю. Но управляется все это из Штатов… видел один раз их эмиссаров, круглые такие господа, от жира только что не лопаются.

- Любопытно-любопытно, - пробормотал я, ничего, впрочем, не понимая в механике существования Харе-Кришны.

- А кстати вот, - сменил тему Антон, - часа три назад это не ты ли перелезал из своего окна на вот тот склон? – и он указал в окно, выходящее на тыльную сторону дома.

- Ну допустим, - хмуро кивнул я, предчувствуя ненужные объяснения.

- И зачем же ты это делал? – широко улыбнулся Антон, - тренируешься в ВДВ поступать?

- В корень смотришь, - ответил я ему его же словами, - пойду защищать рубежи Родины на Кавказе.

- А если серьезно?

- Если серьезно, то это длинная и неприятная история, не хочется про нее ничего базарить, - отговорился я.

- Ну я тогда пошел, - тяжело вздохнул он, - спасибо за виски.

А я подумал-подумал, да пошел прогуляться к этому самому Обществу Кришны, благо это недалеко было. Наш дом имел девятый номер, а у них четырнадцатый, узкий такой и длинный пенал шириной вот не больше пяти метров, зато вглубь он простирался чуть ли не полсотни метров. Дверь была широко распахнута, возле нее стояли и беседовали несколько адептов в простынях, а изнутри несло чем-то приторным и сладким… не нравятся мне такие запахи.

Заходить внутрь я уж не стал, не готов я к таким посещениям, а просто прошел до следующего проулка поднялся в гору. Посмотреть, что там у этой Кришны на заднем дворе творится.

Вверх надо было подниматься по переулку Гаршина, а там уже сворачивать на улицу того же названия. Когда-то давно, даже не при предыдущем режиме, а при царе-батюшке тут была плотная застройка, но со временем народ отсюда передислоцировался в более удобные места, а дома руинировались либо полностью, либо частично. Вот мимо таких руин я и проследовал – бывшая улица Гаршина шла аж до самого входа в Печорский монастырь.

Если смотреть вниз, то там сначала сараи какие-то шли с необитаемыми гаражами, а потом уже задние дворы домов с 12 по 16 по Черняховского. Меня более всего волновал 14-й дом, имени Харе-Кришны. А к нему отсюда даже небольшая деревянная лестница была сооружена, старая, правда, но в принципе достаточно еще крепкая. Зачем им эта лестница, посетила меня такая мысль, чтобы убегать в случае неожиданных проверок или визитов непрошенных гостей что ли…

Задний двор 14 дома виден был не очень хорошо, мешали уже названные сараи с гаражами, поэтому я махнул мысленно рукой и начал спускаться по этой хлипкой лестнице. 55 ступенек насчитал, пока она не закончилась, здесь царила мерзость запустения стандартных российских задворок – какой-то только грязи и прогнившего добра не было навалено.

Но тут из двери этого самого 14 дома вышел один из местных обитателей, судя по надетой поверх майки простыни. Вид у него был крайне озабоченный и сильно контрастировал со счастливо-глупыми физиономиями прочих почитателей Кришны.

- Тебе чо тут надо? – прямо спросил он меня.

- Да я шел с Гребешка, - немедленно начал импровизировать я, - к мосту, решил срезать дорогу, вот и попал сюда.

- Пойдем, проведу тебя, - взял он меня за плечо, увесистая такая хватка у него была.

Вместе мы зашли в молельный дом, я сразу начал озираться по сторонам. Пахло тут еще сильнее, чем с улицы, про такую атмосферу в народе говорят “хоть топор вешай”. Середина помещения свободна была, а по стенам стояли лавочки, на них сидели и даже местами лежали прихожане. Нас с этим мужиком остановил другой бородатый и лысый мужчина.

- Новичок? – спросил он сразу у нас обоих.

- Нет, учитель, - склонился в поклоне мой проводник, - он просто заблудился.

- Но все равно можно побеседовать, - улыбнулся сенсей, - наша профессия как раз наставлять заблудшие души на путь истинный…

- А почему нет? – вставил я, наконец, свои пять копеек, - давайте побеседуем.

И этот главный повел меня в тот самый конец, откуда я только что пришел, там справа от двери, оказывается, была винтовая лестница на второй этаж. Где совсем уже никого не было, ни продвинутых кришнаитов, ни новообращенных. Нормальный такой пентхауз. Первым делом этот друг представился (Влад Лимонов – я угадал), а вторым достал из бара бутылочку, но не водки и не виски, а ямайского рома на этот раз. Третья за сегодня, молнией пронеслось у меня в мозгу, так ведь и спиться недолго. Поэтому совсем уже отказываться я не стал, но сказал, что не более одной рюмки.

- А я ведь тебя знаю, - сказал он, разлив напиток, - ты в институте на Луначарского работал, на антресолях зала управления сидел, верно?

- Так-так-так, - ожесточенно начал чесать я затылок, - а ты в бункере обитал, настраивал гиротроны, точно?

- Эх, давно же это было, - мечтательно улыбнулся он, - до эпохи исторического материализма практически… Вову Дашковича помнишь?

- Конечно, длинный такой и бородатый – что с ним?

- Похоронили полгода назад, передоз, а Аркаша Шапиро в Хайфе уже два года как… - ладно, давай лучше о деле поговорим. Я тебя видел пару раз, когда проезжал мимо девятого дома – живешь там что ли?

- Ага, хату себе построил, - кивнул я, - пять лет на это, между прочим, убил. И еще я там председатель товарищества жильцов, маленький начальник, короче – почти как ты…

- В наше общество, как я понимаю, тебя можно не звать… из нашего института кто только не вылупился, но на религиозной почве никто, кажется, не сдвинулся.

- Правильно понимаешь, - согласился я, отказавшись от следующей рюмки, - у вас и без меня хватает прихожан, по набережной уже две сотни разгуливает.

- Эх, Сергуня, - вздохнул Лимонов, - не бывал ты в Бомбее… или хотя бы в Нью-Йорке – там и по десять тысяч кришнаитов, бывало, гуляют.

- А ты бывал, хочешь сказать?

- Ну да, и там, и там по разу… а еще в Кельне, Амстердаме, Париже, Ливерпуле и Женеве. Тоже по одному разу.

- Неплохо в вашем обществе с региональными отделениями работают, - честно согласился я. – Командировочные-то хоть приличные дают, не как в Советском Союзе?

- Не как… на порядок больше… так вот, Сергуня, может, какой бизнес совместно замутим? Я ведь помню по залу управлению – организационные способности у тебя кое-какие имеются.

Больничка

Ничего я этому Лимонову отвечать определенно не стал, отделался круглыми словами, в нашем институте такому общению быстро учатся. Когда что-то вроде бы говоришь, но ничего конкретного собеседник вынести из этого не может. Влад быстро сдался и отпустил меня с богом… с Харей-Кришной, то есть. А я решил, что на сегодня приключений достаточно, поднялся на свой этаж, принял душ и тупо лег спать, времени на часах уже почти десять вечера было.

А утром уже начал действовать по сформулированной вчера еще программе – двух звонков хватило, чтобы узнать, где лежит травмированный вчера пенсионер Пантелеев. Их всего две штуки у нас в районе, травматологий, он оказался во второй по счету, на Семашко, практически рядом с институтом. Завел несчастливый Санни, с пол-оборота, кстати, схватывает, не как у наших Жигулей, и выдвинулся на улицу имени первого наркома здравоохранения советской власти. Который наряду с Луначарским счастливо избежал как советских чисток, так и административного ража постсоветских властей, убравшего с карт имена Дзержинского, например, Жданова и Свердлова.

Семашко была старинной улочкой совсем недалеко от центральной площади города, половина домов здесь стояли даже деревянные, но городская клиническая больница с травматологическим отделением была каменной. Если не ошибаюсь, раньше тут числился детский приют.

В приемном покое выяснил, где лежит товарищ Пантелеев, а потом бочком-бочком протиснулся на его третий этаж, в палату 307, благо порядки тут были такие же, как и при советской власти – всем всё по барабану было. Я его в принципе сразу вычислил – трое остальных пациентов явно на пенсионеров не тянули. Поздоровался и приступил к переговорам.

- Здравствуйте, Семен Сергеевич, - так начал я общение с ним.

- Ты кто? – уставился он на меня.

- Сергеем меня зовут, фамилия Новак.

- Понял, - кивнул он, - ты тот самый водитель, который на меня наехал, менты про тебя говорили.

- Не совсем так, Семен Сергеевич, - вежливо продолжил я, - машину у меня угнали на тот момент, так что за рулем был не я.

- А чего ж пришел тогда?

- Договориться полюбовно, так сказать, - скорчил я скорбную физиономию, - потому что доказывать свою невиновность нашей милиции – это сами знаете, как… что у вас со здоровьем-то, Семен Сергеевич?

- Нога вот в гипсе, - показал он, - а сотрясение не подтвердилось. Значит, договориться хочешь? – хитро прищурился он.

- Так точно, хочу…

- Ну давай договоримся, - Пантелеев оглядел своих соседей и взял с тумбочки записную книжку с ручкой, - давай так будем договариваться, - и он быстро написал там сумму и протянул книжку мне.

Написано там было ни много, ни мало, а тысяча, и не рублей, а долларов. Я в уме быстро прикинул – это получалось что-то около полутора лямов в рублях.

- Давай так, - я зачеркнул его цифры и ниже написал пятьсот.

Он долго вертел в руках мою запись и в итоге указал сумму восемьсот, причем жирно, подчеркивая, видимо, что это его последнее слово.

- По рукам, - я вырвал страничку с нашей перепиской из книжки и сунул ее в карман, - завтра в это же время приду с нотариусом, зафиксируем все официально – годится?

Пантелеев согласился, и я по дороге вниз понял, что надо бы сообщить о результатах переговоров бравому гаишнику Скворцову, он же мне сутки дал, а тут двое пройдут… заодно надо бы решить, сколько ему сунуть… В итоге этих размышлений решил лично заскочить в районную ментовку и там решить этот щекотливый вопрос лицом, так сказать, к лицу. А пока надо на службу зайти, благо это рядом, я даже машину не стал трогать, пешком от больницы до входа в институт всего три минуты неспешным шагом.

Числился я в этом своем институте практически номинально, чисто по советской привычке, когда тунеядство считалось тяжким грехом в обществе, и за него могли даже посадить. Деньги у меня и без этой работы имелись, ну платили мне тут условные двадцать тысяч, я так же условно и отмечался на своем рабочем месте пару раз в неделю. Редко-редко случались внезапные авралы, тогда я, входя в положение начальства, мог трудиться не покладая рук аж три-четыре дня подряд, но последний такой раз еще в январе произошел.

В фойе института по новым капиталистическим законам стояли два ларька и два же стеллажа. В ларьках продавался стандартный набор из сигарет, газированных напитков и фаст-фуда, а на стеллажах торговали книгами и видеокассетами. Задерживаться здесь я не стал, сразу проследовал на свои родные антресоли зала управления. Первым встретил тут начальника лаборатории Островенка Илью Аркадьевича, хмурого и озабоченного.

- Аааа, - сказал он, увидев меня, - богатенький Буратино пожаловал.

- Здравствуйте, Илья Аркадьич, - достаточно вежливо отозвался я, - плохой из меня Буратино получится – я-то свои пять золотых на поле чудес зарывать не стану. А у вас как жизнь?