Уважаемый глава дисциплинарного комитета, я ни в коем случае не планировала нарушать правила и кого-то бить. Но меня вынудили – очень профессионально и жестоко. Не могли бы вы, пожалуйста, закрыть на это глаза, как и на то, что я пыталась вас шантажировать?
Ха-ха.
Ха-ха-ха.
Это безнадежно, после такого рассказа меня или окончательно запишут в профессиональные лгуньи, или попросту отправят лечить головушку в медицинское крыло. Оба варианта мне не нравились, так как были на руку моей сестрице.
– Эйрин?
Я слишком долго думала? Ну простите. Хотя можете и не прощать, просто забудьте обо всем и отпустите меня уже!
– Вы будете отвечать мне или нет? Не заставляйте меня в первый же день вести вас в приемную дисциплинарного комитета, – Натан вздохнул.
Он выглядел как человек, которому задали простую, но неприятную задачу, решать которую не хочется, но нужно. Я ему почти посочувствовала, если бы мне не было так жалко себя.
Жалко? Точно! Если он совершенно не повелся на невинный и очаровательный образ, то оставался другой вариант.
Жалость. Если я буду до отвращения жалкой, то он же оставит меня в покое?
Я резко опустилась на колени, причем так быстро, что со стороны наверняка казалось, что я просто упала. Сложила руки на коленях, опустила голову и, вспомнив свои самые горькие воспоминания, коих набралось не то что слишком много (но дело не в количестве, а в качестве!), зарыдала.
Этот вариант я не любила – когда начинала плакать от души, то полностью теряла способность отслеживать происходящее. Но здесь мы вдвоем, что может случиться?
На второй минуте рыданий, когда уже организм не мог сам остановиться, а я начала неприлично икать, я добавила:
– Пожалуйста, простите меня!
– О магия меня побери! – В голосе Натана впервые проступили нотки растерянности, словно рыдающая и жалкая я, наверняка не имеющая ни капли прежнего очарования, вызывала у него куда больше эмоций. – Успокойтесь уже, ничего я вам не сделаю! Прекратите рыдать так, как будто я собираюсь вас бить!
Звук открывающейся двери я заметила, но среагировать не успела, фраза, спровоцированная словами Натана, вылетела быстрее:
– Не бейте меня, пожалуйста, – прошептала я, зарыдав еще громче.
– Натан, магия тебя раздери, что тут происходит?! Ты же должен был следить, чтобы студенты не побили друг друга, а не сам участвовать!
Глава 2
Я сложила учебники, которые так и не понадобились на протяжении всего занятия, и вышла из класса вместе с другими учениками. Нас было не так много, даже двух десятков не набралось – отличительная черта непопулярного факультета.
Вежливо махнув своим однокурсникам, я свернула в боковой коридор, которым мало кто пользовался. Огляделась – пусто. Прекрасно, никто не проследит за мной и не найдет единственное место, где я могла отдохнуть в тишине и спокойствии, не видя нежеланных личностей. В конце коридора я открыла неприметную дверь. Быстрый спуск по старой лестнице – и вот я уже во внутреннем саду, о существовании которого, если судить по запущенности, давно забыли.
Я села на скамейку и выдохнула: тут можно расслабиться.
С момента прохождения испытания на храбрость прошла целая неделя. И за это время я успела осознать, что у меня в этой академии три проблемы.
Первая – это скука. Занятия ожидаемо оказались легкими, неинтересными и практически бесполезными: голая теория, которую на практике не применить. Я предполагала, что факультет создания магии не зря такой непопулярный, но не догадывалась, что все так плохо!
Я даже у старшекурсниц спросила:
– Это вводная неделя такая простая? Нам не дают никаких домашних заданий.
– И не будут! – радостно воскликнула одна из них – высокая холеная блондинка, удивительно непредвзятая и дружелюбная для своего аристократического статуса. – Это же факультет построения заклинаний.
– А как экзамены сдавать? – удивилась я.
– Так их принимают профессоры с нашей кафедры, – сказала вторая. – А какие-то другие экзамены нам сдавать не нужно.
А смысл в такой учебе? Я даже озвучить вопрос не успела, как одна из девушек, словно прочитав мои мысли, ответила:
– Аристократу нужен хоть какой-то диплом. Не все же одарены магически. А профессоры на кафедре очень понимающие. Ну, в целом. А если не очень, то их легко сделать таковыми.
– Угрожать? – осторожно уточнила я, делая большие круглые глаза – ровно в той степени, чтобы все заметили, в каком я ужасе от столь противоправных действий.
Я ведь милая первокурсница, приличная ровно в той степени, чтобы казаться душечкой, но в то же время не раздражать излишней идеальностью.
– Угождать, – подмигнула мне блондиночка. – Один подарок – и все можно решить. Возникнут проблемы, просто скажи мне, разберемся.
– Обязательно, спасибо вам большое, – сказала я, с восторгом глядя на старшекурсниц.
С почти искренним восторгом. Я еще хотела сказать пару комплиментов, но тут увидела знакомую фигуру, светлые волосы и поняла – надо убираться как можно быстрее. Я не желала встречаться с Натаном, пусть даже исключительно взглядом! Как-то не очень приятно читать убийственное намерение в отношении себя.
Мне и сестрицы хватало.
Кстати, она стала моей второй существенной проблемой в академии.
Катарина Имерхольд. Прекрасная златокудрая леди, член какого-то там закрытого элитного общества внутри академии. Судя по всему, элитного исключительно в глазах самих себя, ибо дети по-настоящему влиятельных аристократов в том сообществе не числились.
Эта умница и красавица, ослепительная в своем таланте, естественности и чем-то там еще… уж простите, но поток восхвалений от прилипал, окружающих мою сестрицу, было сложно запомнить – если внимательно слушать, не было гарантии, что меня не начнет тошнить сиропом и радугой.
В общем, она меня преследовала. Я-то ожидала, что первую неделю меня никто не будет трогать, даст адаптироваться, но нет!
Буквально в первый же день сестричка заявилась в мой класс и, не стесняясь, бросилась меня обнимать:
– Эйрин! Как же я рада, что ты поступила. Я так счастлива!
Ага, знала я, от чего она счастлива: от возможности обнимать меня с такой силой, что я всерьез опасалась за свои ребра – выдержат или треснут-таки? Но синяки на плечах точно останутся – по довольной улыбке Катарины, которая сжимала мои плечи, делая вид, что осматривает меня, я прекрасно понимала: она точно осознает свою силу. Иногда я вполне искренне ненавижу боевых магов.
– Я тоже рада, сестренка! – сказала я максимально сладким голосом, обнимая ее за талию.
И не отстраняясь: я тоже умела делать больно. Жаль, что чаще морально. Вот как сейчас: прижавшись к человеку, который ненавидел меня до глубины души, и не отстраняясь долго-долго.
– Ну все, все, ты же не ребенок, Эйрин, хватит, – Катарина попыталась меня отстранить, но я лишь крепче в нее вжалась.
А что? Сейчас все смотрят, не отпихнешь. Мне разницы нет – синяком больше, синяком меньше.
– Ха-ха, ты такой ребенок. Но я понимаю, Эйрин, ты не узнала материнское тепло… Не волнуйся, мы обязательно это исправим.
После слов Катарины тут же пронесся шепоток:
– Но с матерью Катарины и хозяйкой Имерхольда все хорошо?
– Незаконнорожденная?
Как бы не ругали наш факультет, но глупцы сюда не поступали. Один из главных тестов проверял логику и способность неординарно мыслить, что не могло не сказываться.
– Сводные?
Впрочем, все эти шепотки были лишь из любопытства. Пока.
Я все же отстранилась от Катарины и сделала несколько шагов назад.
– Ты ошибаешься, сестренка. Все дело в том, что ты такая замечательная. Да и говорить про материнское тепло… Ты хоть и старше, но я всегда думаю о тебе как о младшенькой. Ты же знаешь, что твое поведение иногда… очень ребячливое. Ой, прости! Но это мило, правда, очень мило. Но лучше оставить это для дома, академия – не место для игр. – Я улыбнулась и подалась чуть вперед, понизив голос ровно настолько, чтобы все думали, что слова предназначены исключительно для сестры, но в то же время прекрасно слышали. – Здесь мне будет намного сложнее скрыть твои шалости, даже если я очень захочу.
Ага, нужный эффект: теперь все думали, что я прикрываю проделки своей сестры. Я даже сочувствующие взгляды заметила: многие посчитали, что Катарина как наследница сбрасывает на меня, незаконнорожденную, всю вину. Теперь так легко напрямую Катарина меня не подставит. Удачненько она в наш класс заявилась.
Как показала практика, напрямую ей действовать и не приходилось: подчиненных, которые шалили по-мелкому, у нее хватало. И я уже не досчиталась учебника и конспекта после уроков. Хорошо, что моя первая проблема способствует устранению второй.
Так бы я и поддерживала тихо-мирно какой-никакой баланс, если бы не моя третья проблема.
Натан Регрэнн.
Глава дисциплинарного комитета.
Человек, которого я планировала использовать немного более, чем полностью, чтобы защититься от сестрички.
Человек, которому я насолила и едва не испортила репутацию.
Утешало меня лишь одно: я была в академии не единственной такой. Если верить местному журналу, собирающему всякие сплетни (почти правдивые, стоит заметить), то некая первокурсница за домогательства дала пощечину Себастьяну Варду – одному из лучших выпускников. С не менее безупречной, чем у Натана, репутацией.
К счастью, это немного перекрыло сплетни о Натане, который якобы запугал первокурсницу чуть ли не до смерти.
И теперь этот человек смотрел на меня… нет, не с презрением, а с большим, просто огромнейшим подозрением.
И, самое плохое, не только смотрел. Он еще и действовал. Ничего противоправного, вовсе нет! Натан Регрэнн был для этого слишком благороден. Наследник, один из лучших студентов, если не лучший – тут уж трудно сказать: глава дисциплинарного комитета не имел права участвовать в общих зачетах, соревнованиях и дуэлях, которые организовывала академия, а потому определить его боевую силу и ранг было нельзя.
Я вздохнула и легла на лавочку, глядя в небо. Хотелось вернуться в прошлое и переиграть тот день.
Тогда бы я не вырубила приспешника сестры, не шантажировала Натана и, конечно же, не рыдала бы с криками «Не бей!», подставляя мужчину, который меня и пальцем не тронул.
И сейчас бы мне не пришлось прятаться в этом заброшенном саду, надеясь, что Натан меня не найдет и не отправит проверять дар. Да, это было то самое его действие: он посчитал, что меня отправили на неверный факультет. И человеку, который с одного удара одолел совсем не бездарного второкурсника (подосланца моей сестры), не место на факультете построения заклинаний.
Натан мне так и сказал, когда несколько дней назад я поймала его перед дверью дисциплинарного комитета. Поймала буквально: схватила за рукав пиджака, чтобы он не сбежал. Конечно, при свидетелях он бы так делать не стал, однако в коридоре были только мы вдвоем. Натан, конечно, мог бы вырвать свою руку, но, как я и рассчитывала, делать этого не стал.
– Что вам нужно, студентка Эйрин? Пожалуйста, держитесь от меня на безопасном расстоянии. Мало ли, – с легкой ехидцей сказал Натан.
Чудом подавив рвущиеся наружу слова «Вы мне угрожаете?», я робко сказала:
– Я хотела извиниться за произошедшее недоразумение. Можно?
– Не нужно, – ответил Натан, выразительно глядя на мою руку на своей одежде.
Ага, так я и отпустила его. С главой дисциплинарного комитета нужно находиться хотя бы в относительном мире.
– Почему? Я доставила вам слишком много неприятностей, поэтому вы не хотите выслушать извинения? – спросила я.
Я смотрела прямо Натану в глаза, даже не пытаясь притворяться.
– Неприятности? Что вы! – Натан улыбнулся, отводя взгляд в сторону. – Я всего лишь слушал ежедневно нотации от секретаря дисциплинарного комитета о том, что нельзя пугать слабых впечатлительных первокурсниц, шутки моих друзей о том, что есть другие способы познакомиться с симпатичными леди, а также словил несколько вполне однозначных слухов о моей агрессивности. А так, Эйрин, разумеется, никаких неприятностей вы мне не доставили. И отпустите уже мой рукав.
Я послушно выпустила ткань и даже отодвинулась немного, чувствуя себя слегка виноватой. Конечно, я иногда обманывала людей, но, по большей части, это были не очень хорошие люди, да и причины были вескими. Просто так я никому не доставляла проблем, особенно тем, с кем мне желательно было сохранять хорошие отношения.
– Мне действительно жаль, – в итоге сказала я. – То, что случилось... я, правда, не хотела, чтобы все всё не так поняли. Если вы скажете, что мне сделать, чтобы вы меня простили…
– Для начала – прекратить выражаться двусмысленно, – сказал Натан. – Все в порядке, я принимаю ваши извинения.
– Спасибо! – воскликнула я, искренне удивленная чужим благодушием. – Больше не буду. Что еще?
– А еще нужно перепроверить вашу магическую силу.
– Простите? – нервно икнула я.
– Уже простил, – спокойно заметил Натан. – По поводу вашей силы. Я поговорил с тем студентом, который имел несчастье пытаться над вами пошутить. Того самого, которого вы за ноги пытались затащить в комнату. Если не помните.
– Пошутить? – Чем больше Натан говорил, тем глупее я себя чувствовала, не в состоянии контролировать желание переспросить.
– По крайней мере, так он мне ответил, когда я кое-что у него спросил. О, вы же не думали, что я как глава дисциплинарного комитета могу оставить зачинщика драки без внимания? – Натан улыбнулся довольно прохладно.
Я? Я вообще даже не предполагала, что Натан окажется таким дотошным и реально пойдет искать прихлебателя моей сестры. Конечно, тот ничего не помнил с момента удара и за минуты две до него, но определенно знал, что нашел меня и приблизился.
– М-м-м…
– Или он позволил что-то большее, чем простая шутка?
– Нет, он неудачно пошутил над первокурсницей, – ответила я, выбрав самый безопасный вариант. – Можете больше ничего не проверять.
– Вашу силу все равно придется. Тот студент, которого вы одолели одним ударом, совсем не слаб. Более того, второкурсник. У него хорошая магическая защита.
– Но у меня действительно нет особой магической силы…
– Я знаю, что ошибки при поступлении случаются. Очень редко, но бывают. И как неохотно преподаватели разрешают повторную проверку силы. Но вы просите повторную проверку не сами, ее инициирую я, поэтому проблем не будет.
Будут. Будут! Я не уверена, что получится второй раз скрыть свои силы. А если не смогу, то моя семья все узнает и… И страшно подумать, что будет. Но ничего хорошего – это точно.
