- Верю, - кивнул он головой. - Только совет всё равно прежний. С маленьким дополнением. Не цепляйся ни с кем, люди сейчас нервные. И ты нервный.
- Заметно?
- Очень.
Я хотел огрызнуться, но передумал. Старшина был прав. Злость из меня сейчас торчала во все стороны, как шипы из колючей проволоки. Сам бы я к такому пассажиру тоже присмотрелся.
- Я понял тебя, спасибо.
- Вот и хорошо.
Он поднялся, поправил ремень и уже собирался уходить, но задержался.
- Ты это не думай, что все против вас. У меня двоюродный брат в Кандагаре служил. Вернулся вообще, как буд-то другим человеком. Мать его первое время вообще боялась, потому что он по ночам вскакивал и на кухню с ножом бегал. Потом вроде отпустило. Так что я не из тех, кто не понимает.
- Тогда зачем советуешь прятаться?
Старшина пожал плечами.
- Потому что людей не переделаешь за один день. А тебе проблемы не нужны. Вы как порох загораетесь, хрен потушишь потом. Так и до беды не далеко.
Он ушёл, оставив меня с неприятным ощущением, что спор я вроде бы выиграл, а правым от этого не стал. Можно было сколько угодно злиться на милиционера, но он говорил не ерунду. Просто правда у него была такая, что хотелось дать кому-нибудь в морду. Надо держать себя в руках Серёга, надо стараться
Через полчаса объявили посадку на казанский рейс. Я поднялся, закинул вещмешок на плечо и пошёл за остальными пассажирами. Очередь двигалась медленно. Люди предъявляли билеты, проходили к автобусу, кто-то ругался из-за ручной клади, какая-то женщина пыталась объяснить, что её ребёнку плохо и им надо пройти без очереди. Обычная мирная суета.
Для разнгообразитя на этот раз никто ко мне не прицепился. Документы посмотрели бегло, билет надорвали, и я вместе с другими пассажирами вышел на лётное поле. Ветер сразу ударил в лицо запахом керосина и мокрого бетона. В цвет моему настроению небо было пасмурным и шел дождь. До самолёта нас довезли на автобусе.
Я поднялся по трапу, нашёл своё место у окна и затолкал вещмешок на полку. Парадный китель с орденами лежал внутри мятым комом. От одной мысли об этом становилось противно, но вытаскивать его и аккуратно складывать я уже не стал. Сел, пристегнулся и откинул голову на спинку кресла.
Рядом устроился мужик лет сорока с портфелем на коленях. Он посмотрел на мои кроссовки, потом на олимпийку, потом на часы, но ничего не сказал, хотя видно было, что завидует он мне лютой, черной завистью. И всего-то потому, что я одет в импортное... Времена впереди страну ждали суровые, и начинались они уже сейчас.
Самолёт наполнялся людьми, шумом, запахом духов, табака, мокрой одежды и копчённой колбасы из дорожных свёртков. Люди урвали в столице дефицит, и везли его на родину. Колбасу везли, которую в моё время можно было купить в любом ассортименте и любом количестве в самом задрипанном продуктовом магазине
Стюардесса прошла по салону, проверяя ремни. Я смотрел в иллюминатор на серое московское небо и думал, что старшина всё-таки зря извинился. Он был не виноват. Просто я вернулся не туда, куда собирался. Страна была та же самая, город был свой, язык вокруг родной, а ощущение оставалось как на чужой территории. Казалось, что вокруг меня враги, и рядом нет никого, кто мог бы прикрыть мне спину. И если это действительно новая жизнь, то начиналась она как-то криво.
Глава 2
Казань меня встретила жарой и ярким солнцем. Контраст с дождливой Москвой был разительным. Новое, похожее на прямоугольную коробку здание Казанского аэропорта, сверкало как ограненный брильянт отражая лучи своими стеклами. Только в прошлом году его пассажирский терминал получил статус международного, но со своим столичным коллегой он конечно равняться не мог. Тут было гораздо меньше людей, и не такая давящая атмосфера.
Я вышел на площадь, щурясь после полутемного зала, и сразу услышал знакомый голос.
- Серый!
Равиль стоял возле припаркованной темно синей «семерки», и лыбился во все свои тридцать два зуба. Я тоже сам не заметил, как заулыбался. Своего сослуживца и друга я был рад видеть, как родного брата, которого у меня никогда не было. Мы крепко обнялись, хлопая друг друга по спинам.
- Ну ты и морда - сказал Равиль, отступив на шаг и разглядывая меня. - Весь в импортном. Фарцовщик недобитый.
- Сам ты недобитый. Это что за аппарат? - Я кивнул на машину.
Равиль довольно хлопнул ладонью по крыше.
- ВАЗ-2107. Видишь? Люкс почти. Зверь машина.
- Вижу. Откуда? – Удивился я. На сколько я помню, Равиль мне всегда рассказывал, что жили они не очень богато.
- Купил. – Засмеялся мой друг – Месяц назад.
- Богато живёшь. – Хмыкнул я.
По нынешним временам почти новая «семерка» была для многих роскошью. Иметь такую машину было престижно, её владелец автоматически переходил в разряд зажиточных граждан, и считался крутым.
- Дядя помог, деньги дал. Я же тебе писал, у нас тут жизнь тоже не стоит на месте.
Он сказал это легко, будто речь шла о новых ботинках, а не о машине, на которую простой парень мог копить годами. Я посмотрел на него внимательнее. Куртка хорошая, часы новые, держится уверенно. Хотя всё это было объяснимо его афганским прошлым и наличием чеков, которые можно было отоварить на импортные и дефицитные товары. Я и сам успел прибарахлиться. Но наличие машины это не объясняло. Не верил я во внезапно разбогатевшего дядюшку. Равиль заметил мой взгляд и усмехнулся.
- Не смотри так. Не украл я её.
- А я что, что-то сказал? – Смутился я.
- Не сказал. Но морда у тебя такая...
- Какая?
- Как у следователя на допросе – Подобрал сравнение Равиль.
- Да? – Хмыкнул я – И кода это ты успел у следователя на допросе побывать?
- Э, блядь, сплюнь Серый. – Равиля аж передёрнуло – Не дай Аллах. А про машину я тебе потом расскажу. Сейчас поехали. Мать стол накрыла, отец ждёт, родственники. Как дорогого гостя тебя встречать будут, я им всё рассказал. Как ты мне жизнь спас, какой ты у нас герой.
- Не надо меня так называть. – Поморщился я, вспоминая Москву.
- Поздно Серёга. – Жизнерадостно засмеялся Равиль - Уже назвали.
Он забрал у меня вещмешок, кинул его в багажник, и мы сели в машину. Салон пах новой дерматиновой обивкой, слегка бензином и дешёвым одеколоном. В панель была кустарно, но довольно качественно встроена импортная магнитола Clarion. Тоже не самая простая вещь.
Я ничего больше не спросил. Равиль был мне не подчинённый и не пацан со стороны, он был другом. Мы вместе ходили в горы, вытаскивали друг друга из таких мест, куда нормальные люди даже во сне не попадают. Поэтому лезть ему в душу с порога я не стал. Но про себя отметил. Машина, магнитола, часы, уверенность. Слишком много всего сразу.
Равиль повернул ключ зажигания. Двигатель ожил с первого раза, ровно и уверенно. Для советской машины это уже само по себе было поводом для гордости.
- Слышишь, как работает? - довольно спросил он.
- Слышу. Глухой бы услышал. У тебя цепь постукивает, менять надо.
- Всё нормально с цепью – Отмахнулся мой друг -Завидуй молча.
- Уже завидую.
«Семёрка» плавно выкатилась со стоянки аэропорта и влилась в поток машин. Я устроился поудобнее на сиденье и начал смотреть по сторонам. Казань я знал плохо. Бывал здесь всего один раз, да и то проездом. Ну как бывал? Города я тогда даже из окна машины не видел, помню только мост через Волгу, объезжал Казань по объездной. Ездил я тогда по работе в Челябинск, и у меня не было времени разглядывать красоты древней столицы Татарстана. Поэтому сейчас рассматривал город с интересом.
Первое, что бросалось в глаза - зелень. После Афганистана её вообще замечаешь сразу. Деревья вдоль дорог, кусты, газоны. Обычное дело для любого советского города, но после голых гор ДРА всё это выглядело почти роскошью.
По дорогам ехали автобусы, троллейбусы, грузовики. Люди спешили по своим делам. Возле немногочисленных магазинов толпились очереди. Где-то стояли новые, современного вида дома, где-то наоборот стояли старые деревянные постройки, явно пережившие не одно десятилетие. Но в основном проезжали мы мимо серых панельных пятиэтажек, и гаражных массивов, точно таких же, как в любом другом городе Советского Союза.
Странное ощущение. С одной стороны всё вокруг было знакомым. Советские вывески, красные транспаранты, плакаты про пятилетку и трудовые успехи, магазины с одинаковыми названиями. С другой - я словно смотрел на всё это глазами туриста. Я помнил, что попал в прошлое, в те времена, когда ещё был жив СССР, но толком я это осознать не успел, и даже родной город как следует в таком виде не помнил. Не было у меня времени ходить по знакомым с детства улицами и ностальгировать. Вначале бегство в гаражи, потом на реку, а потом в армию. Вроде и два года я уже здесь, но эти два года моя жизнь была сужена до гор, кишлаков, оружия, и небольшой группы своих людей рядом. А теперь передо мной снова был обычный мир, который жил по каким-то своим законам.
На одном из перекрёстков мы остановились на красный свет. По тротуару шли две девушки, обе оглянулись на нашу машину. Равиль тут же расплылся в довольной улыбке, и нажал на гудок. «Семёрка» противно пискнула, а девчонки тут же заулыбались, но задрав носы к безоблачному небу продефилировали мимо нас как на подиуме, явно специально виляя бедрами.
- Видал? – У Равиля только что слюна изо рта не капала.
- Что я там должен был увидеть? – Я специально сделал вид, что не понял.
- Девчонки. Видал как посмотрели?
- На машину посмотрели.
- А машина чья? – Равиль весело заржал – Моя. И за рулём я. Сегодня с роднёй моей посидим, а завтра поедем днем купаться на Волгу, а потом вечером в кафе пойдем. Кооперативное. Ты в таком и не бывал ни разу. Как за границей. Музыка, коктейли, девочки. Небось забыл, как они вообще голыми выглядят? Снимем завтра, я тебе обещаю.
Я рассмеялся. Вот за что я любил Равиля, так это за его способность радоваться простым вещам. После всего, что мы видели за речкой, это качество дорогого стоило. Я, конечно, видел кафе и рестораны покруче любого местного кооперативного, но естественно говорить другу про это не стал. Посмотрим, что там за таверна такая, да и по женскому полу я, честно говоря, действительно соскучился. Организм у меня молодой, с гормонами всё в порядке, а стресса, чтобы заменить потребности организма адреналином, мне уже явно не хватает.
Постепенно многоэтажки начали редеть, дороги стали уже, появилось больше деревьев и заборов. Мы въехали в частный сектор. Здесь город выглядел совсем иначе. Невысокие дома стояли вплотную друг к другу. Где-то деревянные, где-то кирпичные. За заборами виднелись сады, теплицы, сараи. На улицах играли дети. У ворот сидели старики. Возле одного из домов кто-то чинил мотоцикл.
Пахло пылью, нагретой землёй, яблонями и чем-то вкусным, что готовили на соседних дворах.
- Почти приехали, - сообщил Равиль.
Мы свернули ещё пару раз и остановились возле высокого деревянного забора. Дом оказался большим. Одноэтажный, кирпичный, под металлической крышей, покрашенной зелёной краской. Во дворе росли яблони и вишни. Виднелся гараж и несколько хозяйственных построек. Я присвистнул.
- Ничего себе.
- А ты думал. – Довольно пожал плечами Равиль.
- Ты мне говорил, что бедно живёте. – Повернулся я к нему.
- А это разве богато? – Хмыкнул Равиль – Ты ещё богатых домов не видел. Да и сейчас у нас дома с деньгами стало получше.
- И что случилось?
Равиль заглушил двигатель и усмехнулся.
- Жизнь случилась.
Ответ был вроде бы шутливый, но опять какой-то слишком уклончивый. Впрочем, додумать эту мысль я не успел. Калитка распахнулась, и из двора уже спешили люди. Похоже, Равиль не преувеличивал. Встречать меня действительно собралась вся его семья.
Из калитки высыпала целая толпа. Первой до нас добралась пожилая женщина в платке - мать Равиля. За ней вышел отец, крепкий седой мужик с широкими ладонями рабочего человека. Следом появились две сестры, какие-то тётки, дядьки, двоюродные братья, дети и ещё человек десять, которых я даже не успел запомнить.
Меня тут же начали обнимать, жать руки, хлопать по плечам и благодарить за что-то такое, чего я сам за собой не помнил. Через пять минут я уже окончательно запутался кто кому приходится родственником.
- Вот он! - с гордостью объявил Равиль. - Тот самый Серёга.
Словно показывал не человека, а редкий музейный экспонат.
- Да хватит уже, - проворчал я.
Но меня никто не слушал, в дом меня буквально силой затолкали. Во дворе уже стояли длинные столы под навесом. Белые скатерти, горы еды, самовар, блюда с мясом, лепёшками, фруктами и сладостями. Похоже, к моему приезду готовились серьёзно.
Пока женщины заканчивали последние приготовления к праздничному застолью, Равиль вдруг хлопнул себя по лбу.
- Чуть не забыл.
- Что ещё? – Насторожился я.
- Форму надевай. – Ткнул мне пальцем в грудь Равиль.
- Зачем? – Удивился я.
- Потому что люди хотят тебя увидеть.
- Равиль...
- Серый, уважь стариков.
Я тяжело вздохнул. Меньше всего мне сейчас хотелось снова видеть свой парадный китель. После Москвы вообще хотелось засунуть его подальше и не вспоминать несколько дней. Но Равиль смотрел так, что сразу становилось понятно - не отстанет.
- Ладно. – Вынужден был сдаться я – Надену.
- Вот и молодец.
Китель я достал из вещмешка, вид у него был жалкий. Скомканный после перелёта, весь в складках.
- Красота, - прокомментировал Равиль. – Нужно его хотя бы погладить
- Сам гладь. – Покачал я головой – Твоя идея, тебе делать.
- Зачем сам? – Отмахнулся Равиль. Он повернулся к одной из своих сестёр.
- Гульнара!
- Что?
- Спасай моего друга, неудобно ему будет такое одевать.
Девушка увидела мой китель и ахнула. Через секунду она вместе с моей парадной формой уже исчезла где-то в доме. Через пятнадцать минут вернули мне её почти как новую. Я нехотя переоделся.
Когда вышел во двор, разговоры на несколько секунд стихли, люди смотрели на ордена и нашивки за ранения. Без завести, с уважением. Мать Равиля тихо всхлипнула, зажав рот рукой. Что значит каждая нашивка на моей груди, она знала точно.
- Как же так сынок, весь израненный - Тихо прошептала она.
Равиль тоже переоделся в парадную форму. На его груди блестели Красная Звезда, медаль «За Отвагу» и несколько афганских наград. Наград у него было меньше, чем у меня, зато выглядел он в форме очень уверенно. Как человек, который своё уже доказал и никому ничего объяснять не собирается.
