– Скорая приехала быстро, девушку отнесли в угол зала, бригада попыталась что-то сделать, но было поздно. Сказали, что умерла больше пятнадцати минут назад.
Зимовец многозначительно кивнул:
– Как вёл себя жених?
– У него под гримом слёз не заметила. Стоял как вкопанный, не понимал, что случилось. Врач к нему подходил. Мне было некогда, занималась подругой.
– Давно знакомы с Анной Ивановной Дюковой?
– Живой видела её минут десять.
– Как оказались на свадьбе?
Ответить честно? Тогда надо кое-что объяснять.
Варвара училась на втором курсе аспирантуры театрального института, писала диссертацию о театре Шекспира, читала студентам лекции, принимала экзамены, без жалости влепляя незачёты. Июль был славным месяцем: в институте никаких обязанностей, про диссертацию можно не вспоминать, следующий учебный год и ленивые студенты ещё не скоро.
Летняя нега была заслужена аспиранткой Ванзаровой месяцами адских трудов за копеечную стипендию. Раз в год полагалось отодвинуть дела в сторонку. И предаваться ничегонеделанию, плывя в пушистых волнах летнего покоя. В общем, Варвара занималась важным занятием: летним бездельем. На уговоры Марты она согласилась, чтобы приструнить разгулявшуюся лень.
Рассказать всё симпатичному лейтенанту без обручального кольца? Стыдно, Варвара, очень стыдно. Нельзя уронить честь фамилии в глазах сотрудника Следственного комитета.
И Варвара не уронила:
– Подруга пригласила посмотреть креативное представление.
– С кем знакомы из гостей?
Она отрицательно повела головой, невольно стараясь сделать это элегантно.
– Кроме Марты Ланевской, ни с кем.
– Знаете, чем занималась умершая Дюкова? – Зимовец был аккуратен в выражениях.
– А должна знать? – спросила Варвара. – Она знаменитость?
Взвесив безопасность слов, Зимовец ответил:
– Дюкова довольно известный автор.
Намёк Варвара поняла: «Вы же из этих, творческих личностей, все одним миром мазаны».
– Не знала, что такая писательница существует, – призналась она, решив не развивать тему связи театра и литературы.
– Издаётся под псевдонимом Марго Ментис на литературных порталах, у неё довольно много поклонников, пишет романы в жанре… – Зимовец чуть помедлил, будто репетируя про себя заковыристое слово, – в жанре фентези. Знаете такой?
Вместо разговорных «э» в слове он произнёс два «е». Варвара вежливо не заметила и не поправила ошибку. Лейтенант был всё-таки симпатичный.
– Знаю. Не читала.
– Почему не читали?
В вопросе послышался неслужебный интерес.
Из первого впечатления Варвара умела делать выводы: Зимовец недавно окончил вуз, не заматерел на службе, пытается быть взрослее, стесняется раннего лысения, которое тщательно зачесал, приехал в Петербург из региона, кажется, сибирского, что чуть заметно в говорке. Не женат.
Наблюдения не имели практического значения. Просто милый лейтенант. Не то что капитан Следственного комитета Половец, с которым Варваре пришлось недавно иметь дело. Малоприятное. Вспоминать не хотелось.
– Аспирант театроведческого факультета должён изучать серьёзную, классическую литературу, – ответила она. – На развлечения не остаётся времени. Обещаю исправить ошибку, товарищ лейтенант.
– Дюкова что-то ела или пила? – Зимовец, видно, попробовал сбить с толку.
Варвара не сбилась. Ей скрывать нечего.
– Я сильно опоздала, не знаю, что было до моего появления. При мне шутила с подругами.
Лейтенант оглядел трезвых мужчин и женщин под слоями косметики:
– Разве жених с невестой не должны находиться в отдельной комнате?
– Замуж не выходила, не знаю, – зачем-то ответила Варвара, – но вы правы. Так принято.
– А где были родители жениха и невесты?
Вопрос правильный. Варвару тоже интересовал.
– Никого, похожего на родителей, я не заметила.
– Почему изменили правилам?
– Креативной свадьбе законы не писаны.
– Да, видок у них был. – Зимовец придержал реакцию и закончил: – Одеты своеобразно.
– У невесты удобное платье: хоть под венец, хоть в гроб, – сказала Варвара и пожалела: лейтенант шутку не оценил. Лицо застыло осуждением. Слишком правильный.
– Что-нибудь ещё заметили? – сухо спросил он.
Варвара поняла, что не стоит рассказывать про выкрик: лейтенант сочтёт венец ведьмы глупостью или шуткой. Гости на допросе уже вспомнили, добавить нечего.
– Было слишком жарко, – ответила она. – Товарищ лейтенант, могу вас спросить?
Зимовец заставил себя дать молчаливый знак согласия.
– От чего умерла Дюкова?
Взгляд лейтенанта был такой, что Варвара поняла: он вспомнил про служебный долг не разглашать информацию. Но перед ним был не совсем обычный свидетель. Тем более разговор они вели без протокола, неформальный.
– Вы же знаете, Варвара Георгиевна, что криминалистическая экспертиза делается мгновенно только в сериалах. Пока у нас информация скорой помощи о сердечном приступе, который привёл к летальному исходу. Проводится доследственная проверка. По её результатам будет принято процессуальное решение о возбуждении дела.
Все точно, правильно. Не придерёшься. Варваре захотелось добавить живинки.
– А вы сами, Михаил, верите?
– Во что именно?
– Что молодая, весёлая, пышущая здоровьем девушка внезапно умерла на свадьбе от сердечного приступа.
Зимовец выдержал нужную паузу:
– Всё возможно.
– Но я же видела…
– Варвара Георгиевна, – начал он так, чтобы пресечь спор. Но тут из кармана наглаженных брюк раздалась знакомая мелодия из сериала «Пуаро».
Варвара давно заметила: характер человека можно разгадать по мелодии, которая стоит на смартфоне. И ещё по парфюму. Мелодия плюс парфюм – ключик к характеру. Не все тайны откроет, но кое-что прояснит. Зимовец, кстати, источал волны крепкого, настоящего одеколона. Утреннего полива. И лёгкий аромат мятных конфеток, которые освежат дыхание морозной свежестью. Такие мелкие цилиндрики белого цвета, везде продаются. Их резкий вкус Варваре не нравился.
Лейтенант выхватил смартфон, нажал кнопку и быстро сказал:
– Зимовец, слушаю.
Потом замолчал, плотно прижав смартфон к покрасневшему уху. Чтобы звука не вылетело. Варвара разгадала, что ему сообщили. Не конкретные слова, но смысл поняла. Выдала мимика.
– Принято, – закончил он и отключился.
– Экспертиза подтвердила отравление? Каким ядом?
Он заложил руки за спину и официально выпрямился.
– Варвара Георгиевна, я с большим уважением отношусь к вашему брату, но капитан Половец сообщил мне кое-какие сведения о ваших, – он запнулся, – о ваших талантах. Поэтому прошу вас не играть в сыщицу, не совать нос в это дело. Тем более Дюкова – не ваша подруга и даже не знакомая. Отнеситесь к моей просьбе серьёзно. Иначе вынужден буду доложить Борису Георгиевичу. Прошу не уезжать из города и быть на связи. На всякий случай. Честь имею.
Зимовец повернулся и направился к парадной лестнице.
Варваре захотелось показать ему язык. Какая наглость: назвать её сыщицей. Такого никто себе не позволял. Она внесла номер лейтенанта в контакты, не придумав имя лучше, чем «Мятный Зимовец».
* * *
– Это просто убивает меня, – сказала Марта, поглощая шарик малиново-лимонного, верхний из шести заполнивших бумажную вазочку. Долг Варвара отдала сполна. И даже на три шарика больше.
Они сидели в кафе-мороженом на канале Грибоедова, и мороженое отсюда всё ещё считалась американским, хотя давно производилось в Подмосковье.
– Что именно тебя огорчает? – Варвара ковыряла пластиковой ложечкой мини-тортик из мороженого. Очень мини, чтобы считаться тортиком.
Жёлто-розовая порция замерла у пухлых губок.
– Ты в своём уме, Варя? Что меня огорчает?! С утра вызвали в полицию…
– В Следственный комитет.
– Да какая разница! Меня допрашивали, составляли протокол, так приятно! До сих пор не могу в себя прийти…
– То есть смерть Анны Дюковой – дело житейское.
Марта решительно воткнула ложечку в гору мороженого:
– Хорошо же ты про меня думаешь, дорогая.
Варвара примирительно похлопала пухлую ручку, лежавшую на столе. Она отметила, что подруга сменила духи: раньше выбирала лёгкие игривые ароматы, теперь благоухала чем-то фиалковым с нотками лаванды.
Вчера Марте потребовалась помощь. Когда узнала, что невеста умерла, она села на пол, уставилась в одну точку, не реагировала. Ручейки слез стекали по пухлым щёчкам. Доктор сделал укол, она очнулась и разрыдалась на плече Варвары так, что замочила пиджак дорогого костюма.
Старше Варвары лет на шесть, Марта была личностью, в которой добродушие, наивность, жажда счастья, вера в мистическое, рассеянность и полная неспособность к порядку смешивались в очаровательный коктейль. Очаровательный и бесполезный для реальной жизни. Марта увлекалась всеми модными трендами: йогой, пилатесом, шаманизмом, холотропным дыханием, астрологией, ледяным купанием и плетением из бамбуковых прутьев. Она вела курсы пробуждения женственности и потому рассказывала, как научиться управлять мужчиной и подвести к венцу. Советы давала, но в её паспорте штамп о браке не портил страницу.
Борясь за стройность, Марта со всей решимостью садилась на диеты. Диеты не выдерживали. После очередной пытки Марта наблюдала в зеркале знакомые формы. Она давала обещание похудеть в следующий раз. Печаль заедалась мороженым. В общем, Марта была искренне добрым человеком. Недаром лучшая подруга – одна из двух лучших, включая Ингрид.
– Ты не говорила, что знакома с Марго Ментис.
Вернувшись к мороженому, Марта шаловливо подмигнула:
– Это моя маленькая тайна.
– Стала писать фэнтези?
Солидный кусок шоколадного свалился на стол.
– Откуда узнала? – с удивлением спросила Марта, подцепив пальцем беглеца, отправив в рот и тщательно облизнув пальчик. – Я опубликовала свой первый роман на портале под псевдонимом.
– Угадала, – ответила Варвара, чтобы в очередной раз не повторять скучную мысль: женщина и логика – не враги, а союзники. Марта скорее поверит в магию, но не в логику. Лучшей подруге надо прощать милые слабости. – Какой у тебя псевдоним?
Марта пережила то, что переживает начинающий автор: смесь робости и счастья, встретив интерес читателя. Пусть единственного.
– А ты прочитаешь?
– Приложу все силы, – как могла честно ответила Варвара.
– Критиковать не будешь? Тебя уже в два театра не пускают после разгромных рецензий.
– В три, – уточнила Варвара не без гордости. Да, она порой публиковала разгромные рецензии на премьеры, поэтому стала личным врагом нескольких режиссёров. Что с них взять, бездарности. – Тебя не обижу.
– Честное слово?
– Честное ванзаровское.
– Ладно. – Марта глубоко вздохнула, будто готовилась к прыжку в бассейн с вареньем. – Мой псевдоним – Изольда Макфорлейн. Как тебе?
На языке вертелась любимая присказка: «Шотландия, рыдай!»
Репликой одного из героев Шекспира[1] Варвара частенько подбадривала студентов перед тем, как поставить незачёт. Она взяла под контроль выражение лица, чтобы не обидеть хорошего человека, победившего диеты. Пусть будет Изольда, пусть шотландская фамилия. Главное, подруга подарила себе радость.
