Графиня Оболенская. Право имею
Айлин Лин
Графиня Оболенская #2
Санкт-Петербург, 1893 год.
Вчера я проектировала здания в Москве XXI века. Сегодня я заперта в частной психбольнице в теле бесправной дворянки.
У меня отобрали всё — от имущества до свободы. По законам империи я всего лишь «несовершеннолетняя сумасшедшая», игрушка в руках попечителя.
У меня нет союзников и нет друзей, зато есть знания будущего и злость, которой у настоящей Александры никогда не было.
Подписка.
Проды по Вт, Чт, Сб.
Спасибо всем, кто ставит звёзды и оставляет комментарии ???!
Айлин Лин
Графиня Оболенская. Право имею
Глава 1
В небольшую частную лечебницу на Сергиевской мы приехали к одиннадцати утра. На крыльце дворник скалывал ломом наледь, недовольно поглядывая на наши сани.
Горчаков отпустил Михаила в тот же день, когда я ему велела. Оболенский дошёл до ближайшего трактира, где успел представиться, и там же потерял сознание. Орлов со своими людьми нашли его уже в больнице.
У дяди были сломаны два ребра, разбиты губы и заплыл правый глаз. Интересно, зачем его избили? Вероятно, он пытался сопротивляться, но врагов было больше.
Палата оказалась вместительной и с окном в сад. Михаил лежал поверх одеяла, в чистой рубахе, под которой виднелись бинты. При нашем появлении открыл здоровый глаз.
- Кто вы?
Я подошла, села на стул у изголовья и взяла его за руку.
- Александра я.
- Саша?! - выдохнул он, приподнимаясь.
- Всё хорошо, дядя Михаил. Не волнуйтесь так. Как вы?
- Жив, - он попытался улыбнуться, но дёрнулся от боли в скуле и замер. - Доктор сказал, через неделю поднимусь.
- Это хорошо…
Помолчали и заговорили одновременно:
- Сашенька, прости, я не знал, что ты в такой беде очутилась…
- Дядя Миша, завтра заседание, на котором всё должно решиться…
Замолчали и улыбнулись друг другу.
- Давайте я всё расскажу по порядку, - вздохнула я, откидываясь на спинку стула.
- Слушаю, - посерьёзнел Оболенский.
Я начала с гибели родителей, поведала о лечебнице, о побеге и как скрывалась от Горчаковых, и что продолжаю делать это до сих пор. Рассказала про беду, случившуюся с Ильёй Петровичем.
- Доктор не велит его беспокоить. Но Громов обещал прислать другого присяжного поверенного.
- Слушание, говоришь, уже завтра? - Михаил досадливо поморщился. - Быстро, однако.
- Веригин не стал тянуть. И наверное, это даже к лучшему.
- Я приду.
- Нет.
- Сашенька… - нахмурился собеседник.
- Дядя, вы сейчас должны лежать и лечиться. А на суде всё будет хорошо.
Михаил прикрыл глаз, на лице проступила досада на свою беспомощность.
- Хорошо, будь по-твоему.
- Вы помните пленителей? - сменила тему я.
- Нет, они лица прикрыли, - зло поджал губы Оболенский, - подлецы. Но ты, судя по твоим глазам, знаешь, кто за этим стоит?
- Горчаковы, - ответила я. - Но доказать их причастность будет сложно.
Михаил задумчиво кивнул.
- Саша, есть ли у тебя люди, чтобы послать их Бологое, отыскать моего Прокофия?
- Найдутся, - кивнула я. - Сделаем.
Мы поговорили ещё немного, и я откланялась. Этот дядя мне понравился прямотой речей и вроде как камня за пазухой не держал. Впрочем, время покажет, какой он на самом деле.
Мы вышли через чёрный ход, я же думала о Горчакове и его беременной молодой жене, Софье Аркадьевне.
Я, естественно, не собиралась причинять ей вред, но именно она была той целью, моим ключиком в случае захвата князем кого-то из моих близких.
***
День слушания наступил слишком быстро. Имени нового поверенного Илья Петрович мне так и не сообщил, лишь хитро улыбался.
Без пяти девять я вошла в зал номер три.
На мне было то же тёмно-синее шерстяное платье, волосы собраны в строгий узел. Мотя утром так туго воткнула шпильки, что кожа на затылке ныла до сих пор.
Стол стороны просительницы стоял пустой.
Обещанный помощник не явился.
Я села и положила перед собой папку. Всё внутри меня дрожало от страха. Надо просить о переносе заседания, самой мне не вытянуть…
Голубев поднял голову, посмотрел на всё ещё пустующее место рядом со мной. Его брови поползли вверх, он тут же наклонился к князю и что-то быстро ему сказал, тот довольно усмехнулся.
Андрея сегодня не было, видно, сторожит мачеху.
Веригин вошёл ровно в девять. Мы поднялись, потом сели.
- Сторона просительницы, - обратился он ко мне. - Кто представляет интересы графини Оболенской?
Я встала.
- Ваше высокородие, мой присяжный поверенный, Илья Петрович Громов, всё ещё в городской больнице и явиться не может. Он обещал прислать вместо себя поверенного, но до сей минуты тот не явился. Прошу суд отложить слушание.
- Сторона попечителя возражает! - тут же подскочил Голубев. - Дело уже откладывалось по причине внезапной болезни поверенного просительницы. Все существенные доказательства представлены, свидетели допрошены. Дальнейшее промедление только умножит беспорядок.
Веригин посмотрел на меня поверх очков:
- Суд не находит оснований к новому отложению. Если поверенный не явился, просительница может вести дело лично.
В зале зашептались. Я стояла, держась пальцами за край стола, и пыталась собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Голубев довольно улыбнулся и потянулся к своим бумагам.
И в этот момент за моей спиной скрипнула тяжёлая дверь.
Все обернулись.
В дверях стоял мужчина в распахнутом пальто из тёмного сукна, под пальто чёрный фрак присяжного поверенного, белая сорочка и чёрный галстук-бант; в левой петлице серебрился знак, такой же, как у Ильи Петровича. В правой руке он держал кожаный портфель, в левой - каракулевую шапку.
Высокий, с породистым узким лицом, с чёткими чертами и короткой русой бородой. На висках едва заметная седина и глаза… чёрные, как ночь, цепкие.
Он шагнул в зал, и дверь за ним закрылась с глухим стуком.
Оставив без внимания удивлённые взоры и шёпот, незнакомец прошёл вперёд уверенной походкой хищника. Я заметила, как напряглось лица Голубева и Горчакова, как недоумение и тревога отразились в их глазах. Они не знали, кто это. Но они инстинктивно чувствовали исходящую от него угрозу.
Тем временем мужчина остановился рядом со мной. Вблизи он был ещё более внушительным: широкие плечи, прямая спина, идеальная осанка человека, привыкшего командовать. Тёмные волосы с проседью на висках, возраст - около сорока.
- Прошу прощения, ваше высокородие, - обратился он к Веригину. - Задержан был по обстоятельствам, связанным с удостоверением полномочий. Прошу не ставить сего в вину стороне просительницы.
Судья хмыкнул и уточнил:
- Кто вы?
- Пётр Ильич Громов, присяжный поверенный округа Санкт-Петербургской судебной палаты, надворный советник. Прибыл для замещения присяжного поверенного Ильи Петровича Громова в настоящем слушании. Передоверие, удостоверенное нотариальным порядком, при мне.
- Ваше высокородие, - вскочил Голубев, - сторона попечителя просит обратить внимание суда: доверенность дана не самой просительницей, а её отсутствующим поверенным. Возникает вопрос о пределах полномочий.
- Разумеется, - холодно ответил Пётр Ильич. - Именно потому я и прошу суд дозволить просительнице подтвердить мои полномочия лично. Александра Николаевна присутствует в зале и может сделать это немедленно.
- Просительница подтверждает полномочия Петра Ильича представлять её интересы в настоящем слушании? - перевёл взгляд на меня Веригин.
Я поднялась.
- Подтверждаю, ваше высокородие. Прошу допустить Петра Ильича к ведению моего дела.
Судья ещё раз просмотрел бумагу. В зале стояла редкая тишина.
- Суд допускает Петра Ильича Громова к участию в деле в качестве поверенного просительницы, - произнёс в итоге судья. - Возражение стороны попечителя отклоняется.
Пётр Ильич сел рядом со мной и лишь тогда посмотрел прямо на меня.
