Графиня Оболенская. Мосты в будущее
Айлин Лин
Санкт-Петербург, 1894 год.
Сегодня я - первая женщина Российской империи, которую признали достойной звания инженера путей сообщения. Вот только одного признания мало. Впереди анонимный конкурс на мост через Неву, новый двигатель Костовича и тайная сделка на далёкой Аляске.
И французы всё никак не успокоятся, желая заполучить наши чертежи. А ещё враг, которого я считала побеждённым, вырвался на свободу и жаждет мести.
Но я слишком дорого заплатила за право самой распоряжаться своей жизнью, чтобы теперь сдаться и позволить кому-то разрушить всё, что я создала.
Подписка.
Проды по Пн, Ср, Пт.
Спасибо всем, кто ставит звёзды и оставляет комментарии!
Айлин Лин
Графиня Оболенская. Мосты в будущее
Глава 1
- Александра Николаевна, это что за такое?.. - округлив глаза, выдохнул Васька. - Это мне?!
Мальчонка замер у моего письменного стола, склонившись над небольшим ящичком, обтянутым чёрной шершавой кожей. Гладкая коробочка с кирпич размером так и манила: прикоснись, со мной можно остановить время. С передней стенки на Васю глядел глубоко утопленный круглый стеклянный глаз, сбоку виднелась кнопка, сверху торчали латунный ключ и короткий шнурок с кисточкой.
Палец мальчишки потянулся к ключу.
- Не трогай.
- Да я только поглядеть хотел, - он немедленно спрятал руки за спину, но вина на остреньком личике быстро сменилась всё тем же жадным любопытством.
- Именно с этого начинается всякая поломка, - фыркнула Мотя, скрестив руки на груди.
Васька, не обратив внимания на её слова, медленно обошёл стол по кругу и в итоге присел на корточки, чтобы рассмотреть диковину с другого ракурса.
- На коробку чайную похожа. Только с глазом.
- Это «Кодак», американский аппарат. Внутри у него лента на сотню снимков, ключ её перематывает, потому и трогать нельзя: провернёшь и испортишь кадры, - пояснила я.
- Снимков? - поднял на меня глаза Васька. - Это как у фотографа на Невском, где под чёрной тряпкой сидят и велят не дышать?
- Почти, только без лишних предметов. Дёрнул шнурок, нажал кнопку и готово. Американцы так и пишут в рекламе: вы жмёте кнопку, остальное за нами. Нужно отщёлкать всю ленту, а после отвезти аппарат в магазин, там плёнку вынут, карточки отпечатают, а в аппарат зарядят свежую ленту.
- И что, не хуже снимает, чем настоящий фотограф?
Я достала из конверта небольшую, круглую карточку. На ней улыбающийся мальчик в матроске застыл возле фонтана, а собака поймала на лету брошенную палку.
Васька осторожно взял карточку и поднёс её к свету.
- Это вот этой коробкой снято?
- Ею.
Он прищурился, разглядывая изображение.
- Собака-то прыгала. А у фотографа всем сидеть велят да не шевелиться.
- «Кодак» ловит мгновение. Собака давно приземлилась и где-то бегает дальше, а миг остался.
Мальчик снова посмотрел на чёрную коробку.
- И треноги не надо?
- Не надо.
- Стало быть, можно человека снять, а он и не приметит?
Вот теперь он добрался до главного, умный ребёнок.
- Можно, если не полезешь к нему с аппаратом под самый нос. Но прежде придётся научиться. Завтра придёт фотограф, которого я наняла. Он покажет тебе, как держать «Кодак», целиться по рискам, взводить затвор и протягивать ленту. А после научит её проявлять и печатать снимки.
- Меня, стало быть, в фотографы определили? - Вася отёр нос рукавом и хитро на меня покосился.
- А ты против? - отзеркалила я.
- Думать надо, - почесал он в затылке.
- Тогда я найду кого-то другого, - пожала плечами я и протянула руку за снимком. Васька сделал стремительный шаг назад и быстро-быстро замотал головой.
- Я же не сказал нет, Александра Николаевна, ну что вы сразу-то? Я хочу попробовать. Всегда хотел, если честно…
- Вот и ладно, - стараясь скрыть улыбку, я вернулась к столу. - Будешь предлагать гуляющим карточки на память. И заработок получишь, и никто не станет гадать, отчего ты изо дня в день крутишься на Миллионной с аппаратом.
Васька кивнул, личико мигом посерьёзнело, бровки сосредоточенно насупились:
- А кого снимать не для памяти?
Какой же он всё-таки сообразительный ребёнок!
- Ты докладывал, что к французу на Миллионную по вечерам приезжают гости, так? Всё больше в каретах без гербов.
- Было дело.
- Полагаю, ты без проблем сможешь рассказать, как они одеты, какого роста и цвета у них бороды. Но по одним твоим словам человека найти сложно. Мне нужны их лица.
- Значица, опять у ворот торчать? - погрустнел малец.
- Нет, нигде ты больше торчать не будешь. Ты будешь работать.
- Кем?
- Учеником фотографа. Я договорилась с владельцем фотографического заведения на Большой Морской.
- А французское посольство как недалеко, - покивал он.
- Как раз. Этот человек покажет тебе, как обращаться с аппаратом, будет проявлять плёнку и печатать карточки. Через него же выправим положенную бумагу на съёмку вне заведения. В ясные дни станешь работать на Гагаринской набережной, возле Летнего сада. Предлагать гуляющим господам и дамам сняться на память. Выдашь квитанцию, через несколько дней они получат карточки в ателье, - продолжила я деловито. - Сенька проследит за воротами. Увидит Вернье с незнакомым человеком и подаст тебе знак. Через всю набережную снимать бесполезно, лица не разберём. Подойдёшь ближе, найдёшь подходящее место. Но к самим воротам не лезть, охрану не дразни и за дипломатами по пятам не бегай. Если тебя заметят, сделай вид, что фотографируешь Гришку, либо быстро уходи.
- Уяснил, чай не впервой, - солидно заметил Васька.
- Хорошо, что мы поняли друг друга, Василий, - серьёзно посмотрела я в его лицо. - Мне особенно нужны те, кто ходят туда часто.
- А что по деньгам? - приподнял брови пацан.
- Вот ты в кого такой хваткий, а? - хмыкнула Мотя.
Я не выдержала и рассмеялась. Успокоившись, покачала головой и ответила:
- За каждый настоящий заказ получишь свою долю. За наблюдение всё остаётся, как прежде. Плёнку и печать оплачиваю я. Справишься со всеми задачами, я подарю тебе этот фотоаппарат, - решила расщедриться я и тут же почувствовала осуждающий взгляд рачительной нянюшки, которая тем не менее не стала высказываться.
Вася снова посмотрел на «Кодак». На этот раз иначе - уже как хозяин на будущую собственность.
Испытывать аппарат вышли во двор. Солнце светило ярко, настолько, что я невольно сощурилась. Из кухни тянуло сдобой: Прасковья с утра что-то затевала, и Васька уже дважды заинтересованно косился на распахнутое окно.
Я встала возле крыльца, Васька отошёл на несколько шагов, поднял «Кодак» и, высунув от усердия кончик языка, долго примерялся.
- Не шевелитесь, Александра Николаевна. И не хмурьтесь, а то на вечную память сердитой останетесь.
Я невольно улыбнулась, и тут затвор негромко щёлкнул. Всё. Миг моей жизни остался навсегда запечатлён на плёнке Кодака номер один…
Павел Карлович Реймерс снимал портреты, городские виды и имел официальное разрешение работать вне ателье. За уроки запросил немало, зато согласился не просто показать мальчишке, куда нажимать, а обучить всему делу, начиная со съёмки и заканчивая печатью карточек.
В назначенный день он появился ровно в десять утра: худой мужчина лет сорока, с коротко подстриженной русой бородой и въевшимися в пальцы буроватыми пятнами. Васька ждал его в моём кабинете, сидя на краешке стула. «Кодак» лежал на столе. Павел Карлович поздоровался со мной и посмотрел на ученика.
- Этот?
- Я не «этот», - немедленно вскинулся мальчик, приподняв подбородок. - Васькой меня зовут.
- Отныне ты Василий, - невозмутимо сообщил фотограф. - Васька может уронить аппарат, разбить стекло и залить проявитель водой. Василий станет слушать, что ему говорят, и делать в точности.
- А ежели Василий тоже зальёт? - мальчишка прищурился, оценивая противника.
- Получит по рукам. Больно.
- Павел Карлович, - предостерегла я.
- В переносном смысле, Александра Николаевна, - всё так же невозмутимо продолжил он и повернулся к мальцу: - вы утверждаете, что уже умеете пользоваться аппаратом?
- Шнурок дёрнуть, кнопку нажать, ключ повернуть. Чего там уметь?
- Замечательно. Тогда покажите.
Васька схватил «Кодак», навёл на окно и потянулся к кнопке. Павел Карлович молча закрыл объектив ладонью.
- Первый испорченный снимок. Свет бьёт вам прямо навстречу. Вместо улицы получите белое пятно, - и забрал аппарат, после чего повёл нас во двор.
День выдался чудесным. Возле каретного сарая конюх чистил сбрую, Прокофий о чём-то спорил с дворником, а Ангара грызла деревянный обрубок, придерживая его толстыми лапами.
- Фотография начинается не с аппарата, - объявил Павел Карлович. - Она начинается со света. Солнце должно находиться у вас за плечом либо сбоку, а снимаемый человек - стоять на открытом месте. В густой тени ваш «Кодак» практически слеп.
- Человек тоже в темноте плохо видит, - заметил Васька.
- Аппарат ещё хуже. Теперь встаньте сюда, - и поставил мальчика спиной к солнцу, поправил его локоть и заставил поднять «Кодак» на уровень груди.
- Держать обеими руками. Ровно. Не задирать вверх и не клонить вниз, да, вот так. Человек не должен подходить ближе трёх аршин, иначе лицо получится нечётким. А теперь взведите затвор.
Васька потянул шнурок.
