9 февраля 1946 года И. В. Сталин (разумеется, не случайно) говорил о блоке коммунистов и беспартийных как о естественном и жизненном явлении, подчёркивая формальность различия между ними, поскольку обе категории военнослужащих работают над общими задачами — укреплением могущества страны, борьбой с врагами.
«Разница между ними лишь в том, что одни состоят в партии, а другие — нет» — сказал И. Сталин.
Такие слова из уст И. Сталина — это самое прямое и неукоснительное указание, что время революций, мировых революций и пролетарских революций, ушло, так и не наступив. Поэтому название Рабоче-крестьянская Красная армия стало неуместным. «Красная армия» — армия для классовой борьбы и «пролетарского интернационализма».
Кроме того, все помнили, но молчали о том, что создана Рабоче-крестьянская Красная армия руками царских офицеров, Львом Троцким — злейшим врагом в борьбе за власть И. В. Сталина.
Надо отдать должное, что И. В. Сталин уже давно, ещё до войны, жёстко пресёк мечты революционеров-коммунистов сжечь Россию в топке мировой глобальной революции. Последовательно и основательно уничтожил всех героев-полководцев времён Гражданской войны. Сталину нужна была советская империя, а мировая революция ему совсем была не нужна. Ему нужны были сателлиты его империи.
Для надвигающейся Первой Холодной войны, ядерного противостояния и бесконечной гонки вооружений (научно-технического прогресса) нужна была не Рабоче-крестьянская, а имперская Советская армия и подчинённые ей армии стран-сателлитов.
По всей видимости, И. В. Сталин понял об имперском предназначении армии Большой России (СССР) уже по итогам катастрофического начального этапа Великой Отечественной войны. Первые атрибуты имперской армии он вернул уже в 1943 году — введением погон, возвращением офицерам ординарцев, которых в Русской императорской армии называли денщиками.
В 1946 году вернули золотое шитьё погон, генеральские лампасы.
Внешний вид советского солдата и офицера стал очень сильно напоминать внешний вид офицера и солдата Русской императорской армии. Действительно, это были военные символы империи.
До Великой Отечественной войны в стране правил дьявольский воинствующий атеизм. После войны народ смелее начал возвращаться в свои церкви, но всё ещё с большой осторожностью.
В стране во время праздников гремела песня о Советской армии:
«Над тобою шумят, как знамёна, Годы наших великих побед. Солнцем славных боёв озарённый, Весь твой путь в наших песнях воспет».
«Несокрушимая и легендарная, В боях познавшая радость побед, Тебе, любимая, родная армия, Шлёт наша Родина песню — привет! Тебе шлёт Родина песню — привет!»
Новые песни об армии потеснили песни времён Гражданской войны, и, конечно же, при И. Сталине такие вещи не могли быть и не были случайностью.
Во время войны быстро исчез так называемый пролетарский интернационализм.
В первые месяцы войны советские коммунистические листовки взывали к классовой сознательности немцев, утверждая, что германским рабочим и крестьянам незачем воевать с советскими рабочими и крестьянами, что они братья по классу. Однако эта идея не имела успеха: немцы ощущали себя представителями нации, а не класса. Народы, населявшие территорию СССР, германский нацизм не считал себе равными.
«Унтерменш» — философско-антропологический, а впоследствии пропагандистский расистски-евгенический термин в идеологии немецких национал-социалистов. Он обозначал «низших людей», представителей «низших рас».
К «унтерменшам» относили не только коммунистов, но и славян (в том числе этнических поляков, белорусов, украинцев, русских, сербов), евреев, цыган, «мишлингов» (лиц смешанного «арийского» и неарийского происхождения), а также негров. Кроме того, к «унтерменшам» причисляли людей с физическими и умственными недостатками, гомосексуалистов, транссексуалов, политических диссидентов, а в редких случаях — военнопленных армий западных союзников.
«Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» — начало выступления Иосифа Сталина по радио 3 июля 1941 года.
В православии фраза «Братья и сестры» имеет глубокое духовное значение и связана с идеей духовного родства всех верующих во Христа. Это обращение выражает единство христиан, их братство во Христе, основанное на общих духовных ценностях и принадлежности к Церкви. Надо отдать должное – И. Сталин пусть и с опозданием, но понял, что на самом деле является важным для народа. Конечно это не привнесённый с Запада чуждый народам СССР коммунизм.
Вслед за переименованием Рабоче-крестьянской Красной армии в Советскую армию и Военно-морской флот были переименованы народные комиссариаты в министерства (имперские). Империализм проникал во все государственные институты. Постепенно в деловой бюрократический государственный язык вошло название «Вооружённые силы СССР».
А тем временем фронтовики возвращались домой…
Писатель Василь Быков сокрушался:
«Фронтовикам хорошо памятны в послевоенные 40-е годы, когда они возвращались в разорённые города и голодные сёла. Никто в то время не рассчитывал на какой-либо достаток, не претендовал на привилегии — надо было впрягаться в адский труд и налаживать разорённое. И тем не менее уже тогда стало ясно, что народ-победитель заслуживал большего — по крайней мере, элементарного к себе уважения за беспримерную в истории победу».
В сентябре 1947 года ветеранам войны, в том числе Героям Советского Союза, отменили денежные выплаты за ордена и медали («наградные»), право бесплатного проезда в трамваях, поездах, на пароходах и льготы по оплате жилья.
Поэт и писатель Вячеслав Кондратьев вспоминал:
«У нас отняли месячные выплаты за награды и бесплатный проезд на поездах раз в год за ордена. Выплаты были мизерные: за медаль „За отвагу“ — 5 рублей, за „Звёздочку“ — 15 рублей каждый месяц, но все же стало обидно, что и такие гроши отняли…»
Наконец, в декабре 1947 года отменили празднование Дня Победы — 9 Мая стал обычным рабочим днём. Историк и писатель Константин Залесский объясняет такую политику демонстративного притеснения вчерашних фронтовиков и замалчивания их военных подвигов специфической логикой И. В. Сталина:
«Если мы гордимся победой, то мы должны платить этим людям нормальную пенсию, чтобы они нормально жили. У страны на это денег нет. Если мы гордимся Победой, то людей, которые внесли в неё вклад (а их видно, они ордена носят), должны уважать, должны с ними считаться. Что, Иосиф Виссарионович будет считаться с этим очень большим количеством маршалов и генералов? Тогда им нужно давать хорошие должности в партийном аппарате, с ними нужно советоваться».
По мнению историка Дмитрия Шунякова, демобилизация огромного количества фронтовиков в сжатые сроки существенно усугубила криминогенную ситуацию в послевоенные годы. Уровень преступности в СССР в 1946 году вырос на 20 %, а в 1947 году — на 46 %.
Бандитов власть уничтожала физически, с другой категорией бывших фронтовиков поступили циничнее. Речь о тех, кто своим видом портил парадный фасад Победной столицы СССР.
«Самовары» — пренебрежительное прозвище, которое в СССР использовали для обозначения инвалидов, вернувшихся с фронта после Великой Отечественной войны и лишившихся всех конечностей.
После войны было огромное число калек — так называемых «самоваров». Людей без рук и ног, передвигающихся на самодельных тележках, можно было встретить на любом рынке или вокзале. Они побирались, давили на жалость, играли в напёрстки и нередко спивались от безысходности.
На советских пропагандистских плакатах Солдат-Победитель — красавец, широкая грудь и плечи, на груди боевые награды.
На улицах — искалеченные люди в тяжёлой жизненной ситуации.
Этот контраст — немая критика в адрес И. В. Сталина.
Далеко от столиц этот контраст как-то ужился, всё стерпелось.
В Москве и Ленинграде власти были более решительными и циничными. С теми инвалидами, у которых были семьи, провели работу с жёнами и другими членами семьи. Тем, у кого семьи не было, была уготована дорога в «специнтернат». Для инвалидов создали сеть «специнтернатов». Самым известным из которых был остров Валаам. Героев, отдавших здоровье за Родину, изолировали, чтобы не портить настроение здоровым строителям коммунизма.
«В глазах мил, за глаза постыл».
В то время так решали проблемы социального напряжения.
А как решали проблему политических рисков?
Перед войной популярные полководцы были расстреляны или помещены в ГУЛАГ.
С полководцами Победы так поступить уже было нельзя. Почему?
Главным полководцем Победы был Георгий Константинович Жуков. Маршал Победы, его авторитет был подлинным.
Г. К. Жуков — это человек, который делил с И. В. Сталиным трибуну Мавзолея в день величайшего триумфа, имел особый авторитет.
В основе авторитета Маршала Советского Союза Г. К. Жукова было следующее:
1. Народный культ, а не партийный. Его авторитет шёл не от должности, а от результатов иногда уже безнадёжных дел: спасённая Москва, снятая блокада Ленинграда, взятый Берлин. Он был живым символом Победы, и эта любовь армии и народа была неподконтрольна И. В. Сталину.
2. Призрак «бонапартизма». Суровый полководец с беспрецедентным влиянием в войсках, с воинской дисциплиной, возведённой до абсолюта.
3. Г. К Жуков знал если не всё, то очень много. Он видел и хорошо понимал ошибки и панику 1941 года. Он был главным свидетелем и легко мог развеять миф о И. В. Сталине как о гениальном стратеге. Более того – он мог и упрекнуть, в какой-то неподходящий момент или даже обвинить.
И. В Сталин нейтрализовал эту угрозу политически тонко, почти безупречно с политической точки зрения. Не репрессиями, а изощрённой политической игрой:
— Ссылка: 1946 год — его отправляют командовать далёкими второстепенными по тем временам военными округами.
— Унижение: 1948 год — «Трофейное дело». Его обвиняют в мародёрстве и заставляют публично каяться, ломая образ непогрешимого героя.
— Тотальный контроль госбезопасности: его лишают любой реальной власти. Он превращается в опального маршала.
После удачной операции по нейтрализации Г. К. Жукова приступили к нейтрализации других полководцев.
МГБ СССР и лично его глава Виктор Абакумов запустили два громких процесса: «Трофейное дело» («Генеральское дело») и «Авиационное дело». Вчерашних кумиров обвиняли в мародёрстве, злоупотреблениях и «антипартийных разговорах».
Военную элиту быстро и эффективно разобщили.
Новиков Александр Александрович — командующий Военно-воздушными силами Красной армии, главный маршал авиации. Его арестовали, допрашивали и пытали.
Далее не будем перечислять другие примеры. Принцип читателю, думаем, и так понятен.
Многих генералов разжаловали.
Партийный и государственный аппарат усвоили, что войну выиграл государственная система, партия, а не маршалы и генералы. Народу начали разъяснять что Армия – это всего лишь элемент государственной бюрократической машины. Народ быстро усвоил что страна победила и победила под руководством «Великого Сталина!» - единоначальника.
«Давайте там не зазнавайтесь!»
Армия не может быть политическим субъектом – запомните это товарищи генералы.
После всего этого перед Новой армией встала новая задача: предстоял технологический рывок в атомную эру Первой Холодной войны.
Данный этап реформы — далёкая от идеологии военно-техническая работа. Технологический рывок стал вопросом выживания СССР.
Сталин всегда был циничным реалистом. Он с огромным вниманием и уважением относился к мнению Алексея Иннокентьевича Антонова (1896–1962) — с декабря 1942 года начальником Оперативного управления Генерального штаба, генерал армии, член Ставки ВГК, начальник Генерального штаба в 1945–1946 годах, первый начальник Штаба Объединённых вооружённых сил стран ОВД. Участвовал в разработке практически всех значимых операций советских войск в Великой Отечественной войне. Участник Ялтинской и Потсдамской конференций союзников.
Генерал армии А. И. Антонов понимал, что Победоносная РККА образца 1945 года, с легендарными Т-34-85, БМ-13 («Катюша») и поршневыми самолётами — это уже история.
Генерал армии А. И. Антонов открыто говорил и писал о том, что решающую роль в будущей войне будет иметь реактивная авиация и ядерное оружие. В новой войне, контуры которой уже приобрели своё первое очертание в Генеральном штабе ВС СССР во главе с А. И. Антоновым, отлично понимали, что американская ядерная монополия в одночасье обесценила мощь советского танкового парка и поршневых самолётов.
29 августа 1949 года на Семипалатинском полигоне в Казахстане была испытана первая советская атомная бомба РДС-1.
Подарок И. Сталину сделал Игорь Васильевич Курчатов (1903–1960) — русский инженер, физик, учёный и изобретатель, создатель атомной бомбы в СССР, с большой и очень талантливой командой учёных и инженеров.
Напомним, что на самом деле подготовка к реформе Победоносной армии началась с грандиозной технологической и полностью обоснованной репарации. Советские инженеры в погонах исколесили всю Германию не ради трофейной мебели, сервизов и ковров, а ради чертежей и опытных образцов. Вчерашний раб зверского сталинского ГУЛАГа Сергей Королёв лично в этом участвовал и шёл по следу Вернера фон Брауна, чтобы в будущем создать ракетный щит советской империи.
Полковник Борис Черток, в недалёком будущем правая рука главного конструктора Сергея Королёва, отрабатывал в Тюрингии, собирая по частям комплект германской системы управления ракеты ФАУ-2.
Валентин Глушко, будущий главный конструктор двигателя для Гагаринского «Востока» и тоже бывший, чудом не забитый раб сталинского ГУЛАГа, собирал воедино всё, что могли найти относящееся к камерам сгорания, изучал и уже тогда думал о том, как он сделает своё собственное дело.
Где-то там, рядом был и Михаил Янгель, впоследствии конкурент Сергея Королёва. Он создаст самые мощные боевые ракеты СССР, «Сатану» и её предшественниц.
Пройдёт не так много времени, и в серию пошли реактивные Як-15 и МиГ-9.
Нет никакой иронии или унизительного, что в этих машинах вместо советского «пламенного коммунистического мотора» из советского марша, работали заслуженные нашими воинами-победителями трофейные двигатели Jumo и BMW. Главное, у товарища И. Сталина был результат.
Конечно, и при И. Сталине были разные мнения у различных руководителей. Были и у генерала армии А.И. Антонова оппоненты с большим политическим весом – много. Но, И. Сталин умел, когда нужно оградить реформаторов и прогрессистов от мнения «Первых красных офицеров» с их мнением типа:
- «Огромное значение по-прежнему имеет конь для армии...».
Эпоха поршневой романтики ушла в прошлое вместе с названием «Красная армия». В США всё чаще начали говорить: «Настоящее стало реактивным и атомным, и это Советская армия — Детка!»
И. Сталин говорил, награждая после первого испытания отечественного атомного заряда отличившихся физиков (и не только их):
- «Если бы мы опоздали на один-полтора года с атомной бомбой, то, наверное, „попробовали“ бы её на себе».
Параллельно закладывался новый Советский военно-морской флот. Новые подводные лодки, проекты, которые главные конструкторы утвердили лично у И. Сталина, в том числе перспективная (хоть и не запущенная в производство по причине дороговизны) лодка П-2 с ракетным вооружением.
Всё это задало направление развития ВМФ на годы вперёд и впоследствии станет подводным кошмаром для ВМС США.
Будущее формировалось на глазах фронтовиков. Результат видела вся страна.
Специальная военная операция по обузданию Победителей завершилась. К 1950 году от фронтовой «Инициативы» или так называемой «фронтовой вольницы» (по мнению некоторых – «партизанщина») января — ноября 1945-го не осталось ничего. «Буза в эшелонах» также была нейтрализована быстро и очень эффективно.
Весь мир увидел хорошо дисциплинированную, застёгнутую на последний крючок, в до блеска начищенных сапогах, имперскую военную машину, готовую к войнам нового типа.
И. Сталин безоговорочно победил и радикально реформировал свою собственную армию.
Партийный аппарат СССР праздновал победу и считал, что армия ему подчинена. Но фронтовики-победители ничего не забудут.
Маршал Советского Союза Г. К. Жуков сыграет решающую роль в судьбе СССР, ведь именно он со своими офицерами арестует Лаврентия Берию после смерти И. Сталина и покончат с чекистским террором в войсках. Военные могли захватить всю власть в стране, но не стали этого делать, убрали опостылевшего палача, но власть оставили политикам — это заслуга того же и уже покойного И. Сталина, это результат его реформы — военные были покорны правящей тогда политической партии, внутренне были согласны с лишением права на самостоятельную политическую игру. И. Сталин отлично усвоил в 1917 году урок и знал, к чему приводит солдатская вольница, часто перерастающая в абсолютный беспередел.
Тонко рассчитанная И. Сталиным и А. Антоновым «быстрая реформа» армии была разработана в Генштабе, а остатки армии-победительницы обузданы в бесконечные учения на полигонах и строевой муштрой на плацу. Из народной стихии — фронтовой бесшабашной вольницы, она опять стала послушным инструментом государственной машины.
А что сам А. И. Антонов? Почему он так и не стал маршалом Победы?
Напомним, что в декабре 1942 года А. Антонова перевели в Москву в Генеральный штаб, где он возглавил работу оперативного управления, будучи одновременно первым заместителем Александра Василевского — начальника Генерального штаба. В феврале 1945-го генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов возглавил Генеральный штаб.
Напомним, что полковник Русской императорской армии, Маршала Советского Союза Б. М. Шапошникова, говорил, что:
- «оперативное управление — основной генератор идей Генерального штаба, который называют «мозгом армии».
Борис Михайлович Шапошников — один из не многих государственных деятелей, к которому И. В. Сталин обращался по имени-отчеству, а не по фамилии.
Есть официально задокументированные данные, что с 1943 по 1945 год Антонов посетил кабинет И. Сталина в Кремле 238 раз. Сколько времени они говорили по телефону не известно. Вот как И. Сталин тогда нуждался в этом генерале.
Вторая мировая закончилась, «быстрая реформа» проведена. Вместо того чтобы присвоить генералу армии Алексею Иннокентьевичу Антонову заслуженное звание Маршала Советского Союза, его И. Сталин понижает в должности до первого заместителем начальника Генерального штаба.
Затем его и вовсе отсылают с глаз долой.
«Мавр сделал своё дело, мавр может уходить».
Антонова назначают первым заместителем командующего войсками Закавказского военного округа. В 1950 году его перевели на должность командующего войсками этого же округа — абсолютная и беспросветная периферия советской империи со штабом в провинциальном Тбилиси.
Это далеко не штаб-квартира Советской военной администрации в Германии (СВАГ), которая размещалась в берлинском районе Карлсхорст, это не штаб Группы советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ), который первоначально размещался в Потсдаме, а позднее был переведён в пригород Берлина — Вюнсдорф, где находился всё дальнейшее время существования Группы советских войск в Германии (ГСВГ, ЗГВ). Это даже не округа штабы которых располагались во Львове, Минске, Риге или даже в Хабаровске или Ташкенте.
