Босс-одиночка и дочка
Лия Седая
- Не стоило так беспокоиться! Ай, что вы делаете?
- Я беспокоюсь обо всем, что происходит в этом доме, Саша, - мир резко сузился до его льдистых зрачков. - И когда мне что-то в нем не нравится, я от этого избавляюсь.
- Так я вам не нравлюсь?
Он хмыкнул, разгадав мою уловку сразу же.
- Нравишься, Саша. Именно поэтому ты останешься здесь на то время, на какое я захочу. Я тебя просто купил...
Отец моей маленькой пациентки ворвался ко мне в дом ночью и потребовал, чтобы именно я лечила его дочь. Без права выйти из его дома. Но, кажется, болезнь девочки - это только предлог...
Лия Седая
Босс-одиночка и дочка
Глава 1
– Быстрее открывайте!
Я приникла к дверному глазку.
Обалдеть.
Мужчину, что стоял на лестничной клетке, я знала. Ну, как знала. Это мой клиент в клинике, точнее, не он сам, а его дочка. Но что они в такое время делают возле моей двери? Время начало одиннадцатого ночи!
Откуда они вообще узнали, где я живу?
Тревога затопила душу. Что-то явно не так.
– Открывайте! – он еще раз постучал в дверь. И, судя по всему, ногой.
Я распахнула ее.
Что он себе позволяет?
– Что так долго? – мужчина ворвался в квартиру, держа на руках девочку.
Хам! Я открыла рот, чтобы сказать ему пару ласковых, но резко оборвала себя на полуслове. Первое, что бросилось в глаза, это было состояние малышки.
Темная головушка свисала с мужской руки. Глаза были прикрыты, а кожа девочки бледной. Да ей же плохо! Врач внутри включился сам собой. Рефлексы, натренированные за время учебы и практики уже фиксировали все признаки недомогания.
Ладно.
Почему они приехали именно ко мне, а не вызвали неотложку, я спрошу попозже. Когда разберусь со всем. Потом и объясню ему правила хорошего тона, если он сам их не выучил.
– Сюда! – я даже спрашивать не стала, просто махнула рукой вперед, в сторону единственной своей комнаты.
Но это оказалось лишним, он уже сам шагал туда прямо в обуви. Чистоплотность квакнула, но я сразу же ее заткнула. Помоем пол, ничего страшного! С ребенком разберемся, а потом все сделаем, это не смертельно, в конце концов.
Я на ходу схватила в кухне собственную аптечку.
– Солнышко, ты меня слышишь? – он положил девочку со смешным именем Маруся на мой диван, и я сразу же оказалась рядом. Присела рядом с ней. – Котенок, можешь мне ответить?
– Могу, – прошелестела девочка. Уголки губ ее дрогнули в попытке улыбнуться.
В сознании, уже хорошо. Видимо, очень сильная слабость, но отчего?
– Рассказывайте.
Состояние ребенка мне категорически не нравилось. Она горела, это было очевидно. Лихорадка и сильная.
– Она весь день была вялая сегодня, – мужчина присел тоже рядом с диваном. Сбоку, потому что места для крупного мужского тела просто не было больше. – А когда мы поехали домой, то вот...
Он сгреб маленькую ручку дочери, сжал ее в своей ладони. Ага, понятно, значит, я просто оказалась им по дороге. Ладушки.
Но адрес мой откуда?
У нас в клинике даже телефоны запрещено давать пациентам!
– Не мешайте осмотру, пожалуйста, – я забрала у него детскую руку и сразу же замерла от резко угрожающего взгляда.
Да он просто зверь какой-то. Я же ничего ей не сделаю! Я просто посмотрю!
Я нахмурилась, пытаясь успокоиться. От Марусиного папы просто мурашки по коже бежали. Так, все... Лоб, лимфоузлы, зрачки...
– Еще что-то хотите рассказать?
– Мне показалось, что она температурит, но градусника не было под руками.
– Почему у вас нет градусника? – я зубами разодрала спиртовую салфетку и протерла свой собственный. Оттянула кофточку на ребенке, запихнула термометр в подмышку.
– Потому что было бы странно иметь его в юридической конторе, согласитесь.
Я подняла на него удивленный взгляд:
– Так вы с самого утра держали больного ребенка с собой на работе?!
– А я должен был ее оставить одну дома?
– Не знаю, – я занервничала. Он притащил ко мне дитя в таком состоянии и еще будет огрызаться? – Может быть, попросить свою супругу присмотреть? Или для вас нормально заставлять дочь быть с вами на работе до такого времени?
– Я вдовец, – мужской голос просто утыкал меня ледяными иглами до самого нутра.
Я растерялась.
Проследила за ним взглядом, пока он вставал. Черт... Вот я дура! Могла бы догадаться, что у них с мамой не все хорошо. Он же все время с Марусей приходит в клинику один. В обычных полных семьях такого не бывает никогда! Как я не сообразила?!
– Извините, – я опустила голову. – Мои соболезнования.
– Не стоит. Разберитесь, что с Марусей, – холодно сказал он.
Я поджала губы. Надо же.
Это не просьба. Это приказ. Круто, да. Такого еще в моей практике не было, в дом ко мне пациенты еще не врывались. Я после института сразу же пошла в частную клинику, сидела там на должности педиатра все эти годы и вполне была довольна жизнью и работой. Так можно было, по крайней мере, высыпаться ночами. В обычной поликлинике вряд ли бы у меня это получилось.
Я еще раз оттянула ткань легкой розовой кофточки и вынула градусник.
Так, а это что?
Взгляд зацепился за маленькое пятнышко на коже Маруси. На градусник я глянула уже почти мельком, просто зафиксировать в голове цифры: тридцать восемь и семь.
Кожа ребенка - вот что меня больше всего интересовало.
Я стала расстегивать крохотные пуговички.
– Давай, солнышко, мы сейчас твой животик посмотрим, ладно? – Маруся еле заметно кивнула. – Ты же у меня не боишься ничего, да? Смелая моя девочка!
Россыпь бледно-розовых пока что волдырей была не только возле подмышек. Возле пупка тоже. Я внутренне сжалась от понимания. Дернула молнию на ее брючках, расстегнула их, стянула вниз. В паху девочки тоже были везикулы. Пока еще маленькие, но ведь сегодня, похоже, первый день, когда они проявились.
Инкубационный период ветрянки составляет до трех недель. Понять, когда именно Маруся ее подхватила – невозможно. Но сейчас она максимально заразна.
И все бы ничего, но...
Я тоже не болела ветрянкой.
– Александра Ивановна, что с ней? – в голосе мужчины слышалась по-мужски сдержанная тревога.
Настоящая, реальная. Он пытался ее скрыть, но я все равно ее слышала. И это даже подкупало. Он любит свою дочь, беспокоится о ней по-настоящему. И имя он мое даже помнит, надо же.
А я его имя попросить напомнить почему-то стесняюсь, глупая.
– Ветрянка, – я подняла голову. Попыталась изобразить фирменный докторский взгляд, но не срабатывало. – Маруся сейчас критично заразна, вы должны сесть с ней на карантин. Никаких выходов никуда, строгий постельный режим, лекарства по симптомам, обильное питье и обработка везикул.
– Чего? – он нахмурился.
– Вы что, тоже не болели ветрянкой в детстве? – я усмехнулась. Весело. Да у нас тут теперь будет целый лазарет, похоже. Локальная эпидемия оспы.
– Что значит, тоже? – он стал еще серьезнее. – Вы не болели?
– Я – нет.
– Но, – он вдруг крепко вздохнул и выдохнул. – Ветрянка ведь заразна, я правильно помню?
– Правильно, – я уже спокойнее застегивала кофточку на Марусе и улыбалась ей.
Все будет хорошо, малыш, ветрянка это не самое страшное. Главное, мы знаем причину твоей слабости. Вылечиться просто дело времени.
– И вы тоже можете заболеть теперь?
– Наверняка. Контакт, сами понимаете, донельзя тесный. Пойду на больничный, что поделать, к детям возможно заразного врача не подпустят.
– Отлично!
Я потянулась к аптечке, чтобы достать жаропонижающее, но на этом слове вскинула на него изумленный взгляд.
В каком смысле отлично?
Что в этом хорошего? Он нормальный вообще?
– О чем вы?
– Все же просто, Саша, – он широко улыбнулся, сразу переходя на «ты». – Тебе на работу уже не нужно будет, Маруся болеет и ты, возможно, уже тоже. Вместе веселее вам будет зелененькими ходить.
– В каком смысле – вместе?!
