Я постаралась дышать спокойнее.
С чего он взял, что я соглашусь на такую дикость? В конце концов, мне тоже следует сесть на карантин уже после контакта с больной девочкой. Да и просто само по себе это... Не знаю, ну, действительно, дикость какая-то!
– Мы теряем время, Саша. Марусе плохо, ей нужна...
– Постель и покой, – уже жестче повторила я. – Питьевой режим и внимание близких людей. То есть вас! Но никак не меня! Я просто врач, посторонний вам человек.
– Собирайся, – он забрал у меня из рук бутылочку с сиропом и ложку. – лекарство я дам Марусе сам. И, да, Саша, – он обернулся уже стоя в дверях кухни. – Не думай, что твои услуги не будут оплачены. Будут. И щедро. Примерно как три-четыре твоих оклада в клинике.
– Да откуда вам знать, какой у меня оклад! – вспылила я еще сильнее. Он что, думает, что я нищенка и за копейку готова буду на все?
– Я знаю о враче своей дочери все.
Он вышел в комнату к ней, а я осталась стоять с разинутым ртом.
Что значит, все знает? Это он шутит так? Я понимаю, что клиенты нашей клиники весьма и весьма не бедные люди, есть даже знаменитости. Но...
– Что значит, знаете все? – я выскочила из кухни.
– Все, значит все, – спокойно ответил Макар, сидя на диване возле дочки и откручивая крышку с лекарства. – Адрес, телефон, стаж, места работы, зарплату, финансовую нагрузку, семейное положение.
– Вес, рост? – язвительно продолжила я, пытаясь скрыть шок от его слов.
– Пятьдесят девять, – он оценивающе глянул на мою фигуру в домашней тонкой пижамке. – Рост сто шестьдесят четыре. Могу ошибиться, досье смотрел за рулем, пока к вам ехали. Но не думаю, что сильно.
Я отступила в коридор.
Обхватила себя руками, обняла от еще большего шока. Досье? Так он серьезно? Он действительно все про меня знает?
– Откуда?! – голос упал почти до шепота.
– Стандартный сбор информации о тех, с кем контактирует моя дочь, – Макар помог Марусе поднять голову и влил ей в рот лекарство. – Вкусно?
Девочка улыбнулась в ответ, но улыбка вышла слабенькой. Ей явно было плохо. Я взглядом еще раз пощупала ей лоб. Ничего, сейчас жаропонижающее подействует и станет легче, уйдет ломота и горячка.
Марусе бы поспать нормально.
– Макар, – почти спокойно начала я. – Вам нужно везти ее домой. Ей нужен сон, а завтра вызовите врача участкового или нашего, вам все...
– Нет.
Он поднялся, прошел мимо меня, легонько сдвигая с места. Прошел на кухню снова, поставил банку с сиропом на стол и включил воду.
– Что вы делаете? – я уже совершенно не понимала этого мужчину.
– Уничтожаю улики, – как в порядке вещей он намылил руки и вымыл ложку, с которой только что поил дочь.
Финиш.
Я приложила ладонь к щеке.
Нет, я не понимаю его. Какие улики? Вообще ничего не понимаю. Ко мне ворвался незнакомый фактически мужик с ребенком. К ребенку у меня никаких претензий нет, Боже упаси. Она такая же заложница обстоятельств, что создает ее отец.
И он требует меня поехать к ним домой, хотя сам стоит и моет посуду у меня в квартире.
Может, я сплю и это все сон?
– Ты в этом поедешь? – Макар подошел ко мне, промокнув ладони о висящее на крючке у раковины полотенце. – На улице прохладно, хотя...
Синий равнодушный взгляд вдруг изменился. Стал жадным и внимательным. Ощупал мои плечи, талию, бедра. Взметнулся обратно к груди. Коснулся будто жаркой ладонью выреза на декольте.
– Мне все нравится. Милая пижамка, – он как будто улыбнулся уголками губ.
– Я с вами никуда не поеду! – я снова отступила от него, сгребая кофточку пижамы на груди пальцами в комок. Он еще и подкатывать ко мне будет? – Мне завтра собственный карантин оформлять на работе, вы что, не понимаете?
– Поедешь.
– Да с чего вы взяли? – я все же сорвалась на нервный вскрик.
Непонятно с чего, но этот мужчина внушал мне тревогу. Он не угрожал, ничего не говорил, но давил на меня так, что я пугалась просто интуитивно.
Из его кармана появился телефон.
– Привет, Марат, – Макар смотрел мне в глаза и улыбался. – Не спишь? Добро. Слушай, вопрос есть. В твоей клинике работает педиатр Александра Ивановна Романова.
Я округлила глаза.
Он звонит Марату Романовичу? Владельцу нашей клиники? В такое время и напрямую?! Да кто он такой вообще?!
– Да, она. С утра дай приказ, пожалуйста, чтобы ее оформили в круглосуточное наблюдение за моей Маруськой с сегодняшнего дня. Обязательно круглосуточное, да, с проживанием, заболела твоя крестница. Да плевать, пусть будет задним числом, пусть будет по тройному тарифу. Потом сочтемся, спасибо, друг.
Макар сбросил звонок и улыбнулся уже иначе.
Так хищно, что у меня сердце в груди трепыхнулось от беспомощности. И от понимания, что я проиграла. Мой шеф – крестник его дочери. Так что приказ на выезд будет точно. А значит...
– У тебя больше нет вариантов, Саша. Собирайся.
Глава 3
Пока открывались ворота его дома, я мужественно смотрела только на них.
Чувствовала, что он смотрит на меня в зеркало заднего вида, но изображала, что не замечаю ничего. Загнал меня в угол, гад! Пока я скидывала самые необходимые на пару дней вещи в сумку, я себе все губы изгрызла.
Что, если он соврал? Если звонил не Марату Романовичу или вообще никому не звонил? Поговорил с молчащей трубкой просто, а я повелась?
А что, если звонил?
В любом случае, я узнаю об этом только утром. И если приказ будет, а я бы не поехала – меня могут уволить. Терять хорошее место из-за вот такого сумасброда?
Я глянула на спящую в кресле Марусю.
Да и девочку жалко. Непросто ей с таким папашей-тираном живется, это уж точно. И лечить ее надо, это определенно. Зная мужчин, им проще искупать ребенка в зеленке, чем аккуратно обработать везикулы.Но она же девочка! И уже большая, так нельзя.
Почему она не ходит в детский сад, интересно...
Машина медленно тронулась с места, въезжая в просторный, выложенный светлой плиткой двор загородного дома. А у меня внутри все сжалось. Честное слово, как будто в тюрьму меня везут!
Я нахмурилась.
Саша, что с тобой? Что за ощущение дикое? В конце концов, я, наверное, смогу кем-то подмениться. Пусть другого врача пришлют Усольцевым. Пока мы ехали, я вспомнила их фамилию, и даже отчество Макара. Львович он. Сын Льва, надо же.
Похож...
Тоже себя ведет как царь. Только я на прислугу не похожа, в этом вся проблема. Работа это работа, там я специалист, я лечу детей. Это другое. Но на выезды сиделками обычно едут медсестры или фельдшеры, никак не врачи. Огромный джип замер перед воротами встроенного гаража, а я нахмурилась еще сильнее.
Если уж Макар Львович на короткой ноге с нашим директором, то плевать он хотел на это. Приказ он попросил оформить именно на меня. Может, мне повезет и я заболею? Никогда так этого не хотела! Но это будет шанс уйти на больничный официально и избавиться от присутствия в его доме.
– Приехали, – Макар вышел сам и открыл мне дверь. – Оставь вещи, я занесу Марусю и потом принесу их.
Да вот еще!
Я упрямо подхватила свою сумку, стоящую в ногах.
Я тут только за тем, чтобы помогать Марусе, не надо за мной ухаживать. Я посмотрела в спину Макару. Не мужчина, стена. Он с легкостью вынул спящую девочку из кресла, перехватил ее удобнее и заметил в моих руках сумку.
По красивому лицу с резкими чертами пробежала тень.
А я вздернула нос.
Да, да. Все свое ношу с собой и подчиняться ему я вообще не обязана в таких вопросах. Он мне никто.
– Иди за мной.
Я послушно пошла за мужчиной. Помогла, перехватила дверь, чтобы она не ударила по ним обоим. Прилетела бы только по нему, мне бы было наплевать. Девчулю-то за что?
Макар на меня уже как будто не обращал внимания.
Прошел через небольшой холл, поднялся по лестнице на второй этаж и чуть присев, нажал на ручку одной из дверей локтем. Я затопталась на пороге. Это же детская? А мы даже обувь не сняли.
– Саша? – Макар встал коленом на кровать девочки и уложил ее.
– Нужно снять обувь, – я оглядывала комнату своей пациентки сквозь полумрак.
Хорошенькое все.
На дочь Усольцев явно не скупится. Да и сам дом вполне себе современный, от него веет состоятельностью хозяина. Понятно, откуда замашки такие, хозяйские.
– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – он выпрямился. – Будешь спать в гостевой, она через стену. Тебе там будет удобно.
– Не стоило так беспокоиться, – я не удержала язык за зубами.
Усольцев уже почти прошел мимо меня в коридор, но резко развернулся.
Обжег меня синим взглядом, ухватил за руку, вытаскивая за собой.
– Что вы делаете? – я вырвала руку и отпрянула к стене. Прижалась к ней спиной, спрятать страх почему-то оказалось очень сложно. Макар же вон какой огромный и злой сейчас явно.
– Я беспокоюсь обо всем, что происходит в этом доме, Саша, – мир резко сузился до его льдистых зрачков. Я даже вдохнуть не могла, замерла перед ним. – И когда мне в нем что-то не нравится, я от этого избавляюсь.
– Так я вам не нравлюсь?
Я спросила с надеждой. С очень плохо скрытой надеждой! Избавься от меня, Усольцев! Отпусти домой, а? Мне страшно.
Он хмыкнул, разгадав мою уловку сразу же.
Заставил меня почувствовать себя глупой дурочкой рядом с собой.
– Нравишься, Саша. Именно поэтому ты останешься здесь на то время, на какое я захочу, это понятно? Я тебя просто купил...
Глава 4
Желание хлопнуть дверью со всей силы было огромным.
Но я понимала, что совсем рядом, за стеной, спит маленькая девочка, которую я могу этим разбудить. А ей и так несладко сейчас. Ветрянка вещь противная. Она не доставляет боли, но выматывает катастрофически.
Я нащупала выключатель на стене.
Щелкнула им и огляделась. Надо же. Вполне себе уютно. Двуспальная кровать под стеганым покрывалом, туалетный столик с пуфом, шкаф для вещей. На тумбочке свечи и зеркальце на ножке. Как-то все очень... По-женски.
Даже цвета спальни были теплые, пастельные.
Это что, комната, в которой живут любовницы Усольцева, когда тут появляются?
Я со злостью выдохнула через нос. Отлично, просто супер!
Надеюсь хоть...
Сумка шлепнулась на пол, а я подскочила к кровати. Рывком задрала покрывало, чтобы посмотреть на постельное белье. Да нет, вроде бы чистое. Ни единой складочки!
Но злость в душе никак не проходила. Кошмар! Он меня сюда притащил как свою прислугу! Где такое видано?! У нас что, шестнадцатый век на дворе? Крепостных давно уже нет.
Вдруг накатила такая усталость, что я без сил опустилась на кровать.
Ты можешь психовать сколько угодно, Сань. Но если утром шеф подпишет приказ в клинике, то тебе придется тут быть какое-то время. Хоть головой об стену бейся – не поможет.
Ну, или увольняйся.
Я грустно хмыкнула.
