Небо начинало светлеть — тот предрассветный серый который ещё не рассвет. Было очень холодно. Я сидел и смотрел вниз по склону и ни о чём не думал — просто смотрел.
Рядом опустился Довлет. Живой — это слово пришло само, и с ним стало чуть легче.
— Нормально, — сказал он.
— Нормально, — согласился я.
Помолчали.
— Юра, — сказал Довлет.
Я уже знал что он скажет.
— Видел, — сказал я.
— Там лежит. — Он смотрел вниз по склону. — Мы с ним в одном автобусе ехали. Из Ашхабада. Он хотел на механика.
Я не нашёл что ответить. Ничего подходящего не было.
— Буду знать, — сказал я наконец.
Глупо. Но Довлет кивнул — как будто это был правильный ответ.
Из дворца вышел Бахтиёр. Живой, с ободранным коленом, без шапки. Тетрадь торчала из кармана — сунул впопыхах наверное ещё до выхода. Посмотрел на нас, сел рядом. Помолчал.
— Я думал, — сказал он тихо, — что знаю как это будет. Читал. Слышал. Отец рассказывал про войну — теоретически. — Пауза. — Не знал.
— Никто не знает, — сказал я.
— Ты знал. — Он посмотрел на меня. — В коридоре — ты сказал Барсукову не стрелять. Ты увидел что афганец сдаётся. Я бы не увидел.
— Повезло, — сказал я.
— Ты уже во второй раз говоришь что повезло, — сказал Бахтиёр. — Люди которым везёт обычно не замечают что им везёт. Ты замечаешь.
Я не ответил.
Бахтиёр вынул тетрадь — не открывая, просто держал в руках.
— Не пишется? — спросил я.
— Нет. — Он убрал тетрадь обратно. — Потом. Когда — не знаю.
Фарид появился последним — со стороны западного крыла где горело сильнее. Гимнастёрка порвана на плече, лицо в саже. Сел прямо на землю напротив нас.
Мы смотрели на него.
Он смотрел на дворец. Дворец дымил. Огонь в западном крыле уже почти догорел, только тлело.
— Сколько наших? — спросил Фарид.
— Считают ещё, — сказал я.
Он кивнул. Опустил голову. Что-то сказал тихо — я не разобрал языка. Долго молчал.
— Верёвкин доволен, — сказал вдруг Бахтиёр.
Мы посмотрели на него.
— Вон стоит, — кивнул Бахтиёр.
Я повернул голову.
Верёвкин стоял чуть в стороне, у стены. В руке — планшетка. Писал что-то — быстро, сосредоточенно. Лицо — да, Бахтиёр был прав — удовлетворённое. Не злорадное, не жестокое. Просто — задача выполнена, теперь документация.
— Донесение, — сказал я.
— Наверное, — сказал Бахтиёр. — Он хороший человек?
— Не знаю, — сказал я.
— Я тоже не знаю. Это странно — не знать хороший ли человек который рядом.
Довлет посмотрел на Верёвкина. Потом отвернулся.
— Плохое место, — сказал он.
— Верёвкин?
— Он. — Довлет пожал плечами. — Плохое место в жизни — когда радуешься когда другие умерли. Даже если правильно умерли.
Никто не возразил.
Рассветало над Кабулом. Дворец Тадж-Бек дымил. Где-то внутри, за тяжёлыми дверями, лежал Амин. Операция «Шторм-333» выполнена — это я знал точно, из своей памяти, из учебника. Пункт первый нашей войны закрыт.
Барсуков появился через полчаса. Собрал роту — или то что от неё осталось — у восточной стены.
— Потери роты, — сказал он. Голос рабочий, без интонации. Достал мятую бумагу. — Убитые. Рядовой Савельев Юрий Андреевич.
Довлет рядом со мной не пошевелился.
— Рядовой Назаров Бахром Исмаилович.
Кто-то в строю тихо выдохнул.
— Рядовой Курбанов Алишер.
Пауза.
— Раненые: рядовой Петренко, рядовой Исмоилов, рядовой Ташматов. Эвакуированы.
Барсуков сложил бумагу. Убрал в карман.
— Остальные живые. — Он посмотрел на строй. — Это хорошо.
Больше не сказал ничего. Развернулся, пошёл к офицерам.
Я стоял и смотрел ему в спину.
Три человека. Три из нашей роты. А всего — семьдесят девять. Это двадцать шесть таких вот списков, двадцать шесть раз «остальные живые».
Рядом Фарид опустил голову и что-то сказал тихо — по-узбекски или по-арабски. Я не разобрал слов. Понял интонацию.
Довлет стоял прямо, смотрел прямо, лицо без выражения. Потом повернулся ко мне.
— Ты говорил — выучится.
— Говорил.
— Не выучился.
Я не ответил.
Довлет кивнул — как будто это был ответ — и пошёл в сторону казармы.
Солнце вставало над Кабулом — бледное, далёкое, зимнее. В городе начинался обычный день: люди шли, открывались лавки. Они уже знали что ночью что-то случилось — или узнают скоро.
Я смотрел на это утро.
Семьдесят девять — это больше не была цифра из учебника.
Это были три имени в мятой бумаге в кармане Барсукова. И ещё шестьдесят шесть таких же бумаг, в других карманах, в других ротах.
Это был первый день.
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
