— Можно по ускоренной индивидуальной программе получить его у нас. Будет сложно, но талантливому магу все по плечу, а мы с кураторами, — он резанул жестким взглядом по Слэйму и повернулся к нам лицом, — поддержим. Что скажете, госпожа Эверли?
— Прекрасно. Я согласна, — одобрительно кивнула.
Тарен оживился, глазки забегали по моему телу и жадно застыли на немного задравшейся юбке.
— Далия, подожди нас снаружи, — еле слышно сказал ректор, глядя в упор на куратора. — Мы обсудим кое-что.
Я встала, и Слэйм подскочил с места, чтобы снова поцеловать мне руку.
— Жду вашего ответа, — шепнул он, глядя мне в глаза.
Никак не отреагировав на слова куратора, я покинула кабинет. Осталась ждать в коридоре. Чтобы скоротать время, начала лениво разглядывать рунические символы на массивной двери.
Слэйм вышел довольно быстро. Вытянулся по струнке, глянул на меня тоскливо, но тут же отвернулся и пробормотал:
— Вас ждет, — показал на дверь ректора. — И да, вечером я не смогу с вами… не смогу, в общем.
Я сцедила смешок в кулак, представляя, о чем у них с Мартеном был разговор. Дракон не собирается ни с кем делиться своей игрушкой.
— Ничего страшного, — махнула я куратору рукой, прощаясь.
Толкнула дверь и прошла вглубь кабинета.
— Господин Визави, — обратилась к Марти с улыбкой.
Его внутри не было. Дверь за спиной резко захлопнулась, щелкнул замок.
— Посмей только… — пролетел шепот над ухом. — Я ему хуй отрежу у тебя на глазах, не пришьешь своей расчудесной сильной магией, поверь, — тяжелая рука сомкнулась на шее, потянула меня назад, впечатывая в невидимую огромную грудь. — И так будет с каждым, кто к тебе прикоснется. Ясно?
— Что за лютая ревность, Мартен? Я не собиралась никуда с ним идти, — дыхание перехватывало, пока говорила.
— Не-е-ет, это не ревность. Ты — моя вещь. Только мне ты будешь строить глазки, улыбаться, хамить и прочее, а с другими у тебя может быть только деловое общение. — Он слегка надавил ладонью на горло, приподнимая мне голову, невидимые губы скользнули по щеке, а вторая рука, которой тоже не было видно, скомкала спереди юбку и залезла под белье. — Моя, — порвал его нещадно. — Вещь.
Сердце зашлось в груди и мурашки побежали по коже. Внизу живота скопился жар бешеного возбуждения.
Мы очутились у стола. Мартен, все еще оставаясь невидимым, развернул меня. Нажимая на горло ладонью, заставил лечь на спину. Со стороны могло показаться, что я сама забралась на стол ректора и зачем-то раздвинула ноги. Порочно выгнулась и ткань жилета затрещала под рвущейся из выреза блузы груди.
Петельки разорвались, жилет распахнулся.
Что-то влажное захватило сосок вместе с тканью блузы, потянуло, прикусило, обдало горячим дыханием. Рука на шее заставляла вытягиваться и заваливаться затылком назад, благо стол широченный и я помещалась, а рука под юбкой вклинилась между складок и в меня врезалось что-то, явно пальцы.
Не сумела сдержать стон наслаждения. Он грубо в меня входил, яростно, доводя до исступления. Я смотрела в пустоту и задыхалась.
Прикусывал до томной боли соски, врезался пальцами жестко, будто не приятно делал, а наказывал. Сам же дышал тяжело, хрипло, а после и вовсе заискрил и проявился.
Синие глаза Визави налились белым ядом.
— Ты… знаешь теперь мою тайну и будешь молчать, — остановился, перестал ласкать и оттянул ладонь внизу, слегка выйдя из меня пальцами.
Я закивала, не в силах ничего сказать. Изо рта вырывались лишь всхлипы.
— Хорошая девочка, — Марти разорвал махом блузу свободной рукой, вторая оставалась у меня между ног, пуговки разлетелись и мужчина задержал взгляд на моей груди. — Сладкая… — шершавый язык скользнул от пупка вверх, шелковистые волосы Визави повторяли его движение, щекоча, по шее, вдоль подбородка.
Пальцы во мне творили нечто такое, что не получалось нормально мыслить. Их словно не два там было, а больше и шире, и глубже. Я приближалась к самой острой грани, рискуя сорваться в пропасть, но терпела из последних сил. Сцепляла зубы, а стоны прорывались наружу. Тело изнывало, молило, чтобы он не останавливался. Затуманенный страстью разум отказывался верить, в чьих руках утопаю в наслаждении.
Мар приподнялся, облизнулся, сверкнул радужками и из его груди поползли серебристые нити.
Не убирая пальцы из меня, слегка надавливая на шею, он укрыл меня льдисто-колкой магией. Она посылала моему телу невероятные импульсы, будто внутри каждой связки спрятаны молнии. Растеклась по коже звенящей сетью, задрожала.
В самых чувствительных местах сеть сбилась в сияющие пучки. Мар, откинув голову назад, тяжело дышал, словно тянул из меня все, что я чувствую.
Придержал руку внизу, стиснул пах ладонью, а когда резонанс нитей вошел в такой кураж, танцующий на моей коже, что показалось я сейчас вспыхну, как миасс, врезался в меня тремя пальцами. На клиторе распустился серебристый бутон, все обострилось в несколько раз, и Мар больше не останавливался. Хлестко. Бойко. До порочных и мокрых шлепков.
Это были уже не стоны, а крики. В глазах темнело от сопротивления, которое трещало по швам. Невозможно. Я сдавалась. Разум больше не спасал. Взорвалась под магией дракона, рассыпалась на миллионы искр, теряя связь с реальностью. Такой мощный оргазм ощутила впервые. Будто умерла и возродилась.
Нити засверкали, потекли назад, к Мару, спрятались за мощной грудиной, а мужчина навалился на меня сверху со стоном и подрагиванием, словно и сам кончает.
— Бля… как же вкусно, — прохрипел он и перевел на меня затуманенный взгляд.
Я обняла его за плечи, прижалась, ненавидя себя за то, что чувствую рядом с этим чудовищем. Обхватила Мартена ногами, притискиваясь к его вздыбленному паху.
— Доволен? — шепнула осипшим голосом.
— Что ты все такая же текучая и похотливая телочка? — смешливо протянул. — Еще как.
— Не понимаю… как смогла полюбить такую мразь… — смотрела ему в глаза и проклинала тот день, когда встретила Мартена.
Он дернулся от меня. Как от заразной.
Достал из стола салфетки, педантично вытер пальцы, что были во мне, а затем, не дожидаясь, что приведу себя в порядок, пошел к двери и жестко отчеканил:
— Когда любят, не трахаются с другими. Не залетают от них и не выскакивают замуж. — Он повел головой, и я заметила, как яростно задрожали желваки на его щеках. — Иди на общие занятия, Лия, — на моем имени он запнулся, но исправляться не стал. — Расписание индивидуальных на завтра тебе подготовит Эрла. После уроков, чтобы была дома и на второй этаж не ходи, я запрещаю.
— Я никогда тебе не изменяла, — пошатываясь, поднялась на ноги и расправила юбку, — могу поклясться на руне правды, — начала застегивать жилет. — Не знаю, откуда у тебя в голове этот бред.
Мар покачал головой и зло процедил:
— Уйди.
Я заправила остатки блузы за пояс и откинула волосы назад. Подошла к двери и обернулась.
— Если не веришь, проверь, Тени, — теперь я осеклась на имени, которым раньше называла его, только когда признавалась в любви.
Глава 11
Она ушла, а я стоял у закрытой двери и пялился в пустоту.
Любила, ага… никогда не поверю. И проверять не стану.
Так же, как сейчас трахается со мной, пусть и вынужденно, а любит Тобиаса? Сука!
Я бросил взгляд на стол, на полу, под ним, лежали разорванные светлые трусики. Взял их в ладонь, прижал к губам, как больной урод, зажмурился. Грызло изнутри, по кусочкам душу отрывало. Я долго так не выдержу. Какой там год? Какие десять? Тут бы день продержаться.
Вытрахаю, чтобы попользовать, унизить, и пусть валит к своему ненаглядному Тоби.
Спрятал в карман камзола ее белье, стер ладонью с лица все эмоции, дернул волосы, пытаясь привести себя в чувства.
Не помогало.
Блядь.
И член колом, словно я — двадцатилетний юнец, не способный контролировать свою похоть.
До вечера погрузился в работу, перед уходом позвал к себе секретаршу. Она смотрела на меня как-то иначе, зло.
— Отправь в Ветрону срочное письмо о зачислении Далии на целительский курс. И еще… найди нашего главного по безопасности, пусть раскопает данные о девушке. Чем быстрее, тем лучше. Семья, болезни, долги, где училась, лечебная практика, пациенты, все, что сможет. Отчет только мне. Лично. И сама нигде не болтай о ветронке, только слушай, что говорят другие. Ценное приноси мне.
— Конечно, господин Визави. К вам господин… Визави.
— А этому что надо? — я приготовился в очередной раз выслушивать наставления братца, отклонился на спинке кресла и понял, что все еще слышу сладкий аромат ее похоти на своих пальцах, хотя протер их спиртовой салфеткой.
— Этому? Как грубо. — Дами вошел внутрь, дождался пока Эрла уйдет, и запер кабинет на ключ.
Я молча проследил, как он садится в кресло напротив.
— Мар, беда…
— Что опять? Жена не дает, так ты решил поискать утех среди наших студенток?
— Фу. Нет, я о другом. — Дамиран стал серьезным и собранным. — Опять прорывы. Хоть и получается быстро убирать очаги, мы не понимаем, где источник. Давай вашу лабораторию еще раз прочешем?
— Я не против.
Мда, я весь был против: возвращаться в то место — самое настоящее самоубийство.
— Когда? — Дами встал, он давно не хромает и не тянет ногу, благодаря своей талантливой супруге.
Сказать, что я завидую их отношениям — ничего не сказать. Черной завистью полыхаю. Смотрю на их любовь и знаю, что никогда не заслужу такие высокие чувства после всего, что натворил…
— Давай через неделю-две. Начало учебного года. Надо немного разгрести дела академии.
— Конечно.
Брат хотел уже уйти, но вдруг повернулся и прищуренно присмотрелся ко мне.
— Ты как-то изменился, Мар. Что-то случилось, пока ты в Ветроне гостил?
— Ничего особенного, — дернул уголком губ. — Учебные хлопоты.
— Это с учебой не связано. — Дами весь в маму, всегда эмоции легко читает, но я слишком опытен в сокрытии чувств, меня такими вещами не раскусишь.
— Как Лори?
Нечестный прием, но что поделаешь, я не выделяюсь правильным поведением среди других.
— Заедешь, у нее сам спросишь. Она тебя на ужин на выходных приглашала.
Я вдохнул, чтобы начать отнекиваться, но брат вскинул большую ладонь.
— Отказ не принимается. Ты знаешь Лори, она сюда припрется, если не приедешь.
— Ладно, постараюсь.
Проводил Дами, облегченно выдохнул, не люблю я столько личных бесед, передышка нужна.
Вернулся домой, открыл дверь. Далия стояла посреди гостиной, будто специально меня дожидалась. Девушка была в студенческой форме, которая необычайно ей шла и подчеркивала все прелести фигуры.
В нефритовых глазах искрился ураган. Она подступила ко мне в несколько шагов с зажатыми кулаками. Вдруг раскрыла ладонь, на которой лежала руна. Вмиг проткнула палец иглой и напитала артефакт кровью.
— Клянусь Эстиер, что никогда ни с кем тебе не изменяла! — выдала четко, злобно глядя мне прямо в глаза, и руна поглотила слова девушки. Не зашипела, подтверждая правду.
Далия впечатала овальный артефакт мне в грудь, развернулась и молча ушла в спальню.
— С-сука… — я побежал за ней, успел перехватить дверь, прежде чем та закроется. — Знаешь, что такие вещи, — кинул ей камень под ноги, — легко можно обойти? За идиота меня держишь? Да плевать мне давно, с кем ты там трахалась пять лет назад!
— Иди в демонову задницу, Мартен! — прошипела ядовито мне в лицо и подошла к шкафу. — Я все сказала, — и начала раздеваться.
Я выдохнул, еще немного и контроль пойдет в бездну. Спокойно поднял камень, насквозь пробил палец волшебной иглой, может, хоть так протрезвею от этой мрази, что вывернула мне всю душу.
Проговорил тихо, опустив голову, волосы перекрыли видимость, и я не знал, смотрит ли на меня Далия:
— Я. Никогда. Тебя. Не бросал…
Камень забрал мои слова, вот бы и боль туда утекла, и остался недвижимым.
Я уронил его на пол, а сам развернулся на каблуках и пошел из комнаты на второй этаж.
Глава 12
Тварь! От ненависти булькало в ушах. Хотелось придушить ящера голыми руками, чтобы перестал ковырять мое сердце ржавым ножом. Я едва смогла собрать его осколки и кое-как склеить. Если бы не Тоби… Только сын и держит меня в этом жестоком мире, где я все потеряла, даже свободу. Ради него землю буду грызть, но не сдамся.
