– Дверь стулом подоприте, а лучше табличку повесьте: «Внутри злая эльфийка!»
Воспользовалась эта парочка моим советом касательно стула или положилась на волю случая, я проверять не стал и отправился на поиски нашего шофёра, но лишь впустую сходил до его палаты. Как оказалось, Жора ночевать в больнице не пожелал и по знакомству договорился о переводе в дневной стационар. Сегодня он тут ещё не объявлялся, и я заподозрил, что не объявится вовсе, а ходить станет только на те осмотры, без которых не закрыть больничный лист, поэтому пошёл проверить упыря.
Дядю Вову из реанимации перевели в отдельную палату, и находилась та в блоке, где на входе вместо обычной медсестры дежурил интерн-эльф. Я сразу сообразил, что тут мне ничего не светит, но каким-то образом оказался в списке посетителей – всего-то и пришлось, что предъявить служебное удостоверение да продемонстрировать содержимое спортивной сумки.
– С продуктами нельзя! – заявил интерн. – И минералку тоже оставляй.
Я в итоге отдал ему всё и попросил:
– Задвинь под стол пока.
Палата у дяди Вовы размерами не превосходила Дашкину, но помимо радиоприёмника в ней обнаружились ещё и холодильник с телевизором. Первый, судя по приоткрытой дверце, не работал, а второй оказался небольшим и чёрно-белым, но у эльфийки не было и такого.
– Наше вам! – поздоровался я от порога. – Как живёте-можете?
Фельдшер оторвал взгляд от телевизора и признал:
– Смешно.
– В том-то весь смысл! – оскалился я. – Узнал тут, что от сотрясения мозга тёмные эльфы агрессивными становятся, а упыри как? На людей не кидаются, часом?
– Кидаются, – подтвердил дядя Вова. – Прямо в момент сотрясения и кидаются или сразу после оного. А вот с пищевым отравлением мы пластом лежим. – Он указал на телевизор. – Выключи.
Выглядел фельдшер и впрямь далеко не лучшим образом. Пусть особо бледней его физиономия и не сделалась, зато осунулась и похудела даже больше обычного, а ещё как-то непривычно чётко стала выделяться короткая щетина на голове. Но при этом в немощность фельдшера почему-то тоже нисколько не верилось. Вот ни на грош.
Я подошёл к телевизору и щёлкнул кнопкой. Чуть рябивший помехами экран мигнул и погас.
– Не заперли в дурку, значит? – усмехнулся упырь. – Везучий.
– Добрый! Пацифист практически, ля! – поправил я собеседника и сказал: – Жора домой свинтил, Дашку лейтенант пришёл проведать – тоже поговорить не вышло.
– На работу выходишь завтра? – уточнил дядя Вова.
– А куда деваться? Выхожу.
Упырь вздохнул.
– И как ты объяснишь, что после двойного убийства тебя под наблюдение не определили?
– Так я не убивал никого! – развёл я руками. – Какое ещё наблюдение?
– Так! – заинтересовался дядя Вова. – Излагай свою версию.
– В протоколе враньё сплошное, меня крайним назначили. С орками завсегда так. Мы ж по жизни ни в чём не виноватые!
– Допустим, – кивнул фельдшер. – А кто их тогда всех убил?
Я кинул взгляд в сторону входной двери, после оценил разделявшее меня с кроватью фельдшера расстояние и отступил на шаг назад.
– Так ты и убил, больше некому.
Осунувшаяся физиономия упыря приобрела на редкость озадаченное выражение.
– Всех троих? – уточнил он, словно не мог поверить собственным ушам.
– Ага! – кивнул я. – Ты как первого куснул, так и слетел с катушек. А поймал две пули и вовсе озверел. Я тебя от последнего оттащить пытался, но не сумел. Такие дела.
Дядя Вова забухал, но тут же совладал с приступом кашля и уточнил:
– А с протоколом что не так?
– Это легко! Одного покойника в такой ситуации любому упырю спустят, а три разом – это уже откровенно асоциальное поведение. За такое и сесть можно. Вот твои кореша из конторы и повесили на меня двух мертвецов.
– Бред же!
– Одному в место укуса гарпун воткнули. Второго топором искромсали так, что никакое вскрытие ничего не покажет. А меня обещали за сто первый километр выслать, если в отказ пойду. Но я-то не промах, отвертелся от дурки. Ибо нефиг!
– Клоун, ля! – выдал дядя Вова. – Тебя ж в цирк переведут!
– Не знаю, не знаю, – покачал я головой. – Медсестрички поверили, что ты сюда с похмельем загремел.
Фельдшер сел на кровати столь резко, что я невольно сделал ещё один шажочек по направлению к двери.
– Так ты это серьёзно?
– Предельно, – подтвердил я.
Дядя Вова хватанул себя ладонью по лицу и повалился обратно на подушку. После тяжко вздохнул и сказал:
– Про контору Жора сказал?
Я шофёра выгораживать не стал и подтвердил:
– Он. Мол, попёрли тебя оттуда после того, как пищевод кровью экстрасенса сжёг.
Упырь закатил глаза.
– Во-первых, не из конторы, а из пси-контроля. Во-вторых, не попёрли, а сам ушёл, когда оперчасть расформировали и только надзорные функции оставили.
Акцентировать внимание на том, что прозвучавшее заявление отнюдь не опровергало работы в органах госбезопасности, я не стал и усмехнулся.
– Я тебе, конечно, верю, но если с пищеводом порядок, то чего ж тебя так скрутило вчера?
– Говорю же: пищевое отравление у меня, сопряжённое с острой аллергической реакцией! Я ж сортовую кровь от доноров получаю, а тут уголовник, который невесть что пил и курил. И хорошо, если ещё не колол!
– Н-да… – протянул я. – Непросто вам…
– Иди ты! – ругнулся упырь и закрыл глаза. – Утомил.
– Выздоравливай! – сказал я, но только взялся за дверную ручку, как дядя Вова приподнялся на локте.
– Заглядывай! – попросил он и ухмыльнулся. – Дюже интересно, куда тебя теперь законопатят!
Оскал у него вышел без малого кровожадным, в прошлой жизни у меня непременно бы втянулась мошонка, ну а орки мало того, что отличаются повышенной толстокожестью, так ещё и мошонка большую часть бодрствования в сжатом состоянии пребывает. Постоянно начеку, ага.
– Загляну ещё, – пообещал я и ушёл.
Забрал сумку у интерна, наведался в раздевалку, где сдал дежурной халат и оставил в шкафчике больничную униформу, а сам уже в спортивных штанах и олимпийке поспешил в пси-блок на ежедневную капельницу.
Максим Игоревич при моём появлении даже очки на лоб приподнял.
– Ты! – поразился он.
– Я!
– На капельницу?
– Так точно! – подтвердил я, а когда эльф замялся, развёл руками. – Ну а что? Мне строго-настрого запретили капельницы пропускать. Грозились заведующему нажаловаться!
– И в самом деле… – озадаченно протянул Максим Игоревич. – А я думал, после вчерашнего долго тебя теперь не увижу.
– Ну а я, вот, припёрся.
Переводить на меня дефицитный препарат эльфу определённо не хотелось, но деваться было некуда – полез отпирать сейф. Всё прошло как обычно, и уже четверть часа спустя я рванул к центральной проходной, дабы погрузиться в трамвай и покатить в динамовский спорткомплекс, но пихаться локтями в общественном транспорте не возникло нужды: у главного корпуса повстречался Лев.
Лейтенант пытался расчёской привести в порядок растрепавшиеся чёрные волосы, а те никак не желали укладываться, словно были наэлектризованы.
«Нормально они там с Дашкой друг о друга потёрлись», – мысленно отметил я, а на предложение поморского эльфа подвезти сказал:
– Мне в «Динамо».
Тот округлил глаза.
– На кой?
– Ты к нам, я к вам.
– Спортом заняться решил?
– Подработку нашёл.
Мы дошли до зелёного «меркурия», и хоть салон того был несколько просторней малолитражки Арама, я забираться на переднее пассажирское сиденье не стал и устроился на заднем диванчике.
– Что за подработка? – полюбопытствовал Лев, поворачивая в замке зажигания ключ.
– Спасателем взяли.
– Даже так? – удивился эльф, но больше ни о чём расспрашивать не стал и включил радио.
Передавали прогноз погоды, погоды ожидались прекрасные.
Скучать на пляже точно не придётся.
Домчал Лев меня на место буквально за десять минут, и я воспользовался выгаданным временем, дабы расположиться в тренерской и сожрать обе пачки творога, в кои-то веки запив его не водой из-под крана, а минералкой.
Но проку с такого завтрака! В желудке перестало сосать, и только.
Есть в последнее время я хотел постоянно, ведь мало того, что сгонял сальце с боков на гребном тренажёре, так ещё и дополнительно развивал мускулатуру. Вот и худел, поскольку лишённому привычного мясного рациона организму отчаянно не хватало калорий, жиров и невесть чего ещё. Вроде бы и до того нормально было, но по мере избавления от лишнего веса жить становилось заметно легче.
Натянув шорты и нахлобучив на голову панаму, я прихватил с собой свисток и, покручивая его на шнурке, отправился отмечаться. Эд предупредил, что сегодня задержится и слово своё сдержал, но по утрам пляж обычно пустовал, так что я в обиде на напарника не был. Сплавал несколько раз до буйков и обратно, обсох и отправился на спортплощадку. Размялся и совершил несколько подходов к турнику и брусьям, перемежая их отжиманиями и качанием пресса, затем взялся постукивать висевший тут же боксёрский мешок. Сначала бил вдумчиво и не частил, стремясь акцентировать удар, затем начал наращивать темп, и точно бы набрал хорошую скорость, если б только не сдохла дыхалка.
– Неплохо-неплохо! – похвалил меня чёрно-зелёный громила, подошедший на площадку в компании лесостепного орка, телесной мощью ему особо не уступавшего. – Юрок, как он тебе?
– Удар надо ставить! – авторитетно объявил Юрок. – Бьёт, будто весу меньше центнера!
И орк легонько вроде бы ткнул кулачищем мешок, но показалось, будто его сейчас попросту сорвёт.
– Привет, Борис! – протянул я руку таёжному орку, в котором узнал тренера регбистов.
Мы обменялись рукопожатиями, и Борис спросил:
– Увлекаешься?
– Для общего развития.
– А то смотри, боксёрам и борцам отдельный корпус отдали. Мы там сейчас ремонт делаем – надумаешь, заходи.
– Погоди! Ты ж регбист!
Борис хохотнул:
– Так тоже для общего развития! – Он огляделся и уточнил: – Эд не появлялся ещё?
– Эд ближе к обеду будет, но это между нами.
– Понял, – кивнул здоровяк и окликнул спутника: – Юрок, он позже сегодня появится, сам с ним поговорю. Пошли!
Юрок бросил избивать беззащитный мешок, и громилы утопали прочь. Я постоял-постоял и двинулся к вышке спасателей. Сел там под навесом и вздохнул, сообразив, что с собой нет не только шахматного учебника, но и завалящей газеты.
Ну вот что стоило купить, а?
Но тут стало не до чтения: снова как по расписанию на пляж заявилась Ирена. Девчонка во всё том же чёрном спортивном купальнике подбежала, упёрлась ладонями в колени, шумно выдохнула и потребовала:
– Пошли купаться!
– Иди, – кивнул я на озеро. – Я уже.
