– Я все равно уеду, – осекаю ее.
Я хоть и сдалась, но ненадолго. Стоит мне только вернуть свой телефон, и я продолжу поиск. Я собиралась уйти сразу после разговора с Дамиром и не выжидать никакой недели.
От греха подальше.
Кто его знает. С него станется устроить так, что Аксинью удочерит кто-нибудь посторонний. Если он от своих детей избавляется, что ему стоит избавиться от чужих?
Мурашки по коже бегут, стоит только вспомнить слова Ринаты.
С одной стороны, глупо верить сплетням беспрекословно, но с другой… у меня нет никаких причин сомневаться в ее словах. Поэтому от Дамира стоит держаться подальше. А не расслабленно качаться на садовых качелях в его же доме!
И тут я вспоминаю, как сбежала тогда из гостиной. Не без помощи Ульяны, которая вернулась, совершенно ничего не подозревая, с банкой шоколадной пасты. Я, не придумав ничего лучше, схватила подругу за руку и утащила за собой. Подальше от Дамира, который напугал меня своими словами про сестру.
В комнате я начала сразу собирать вещи и пытаться объяснить Уле, что не хочу стеснять ни ее, ни ее отца, но она все поняла:
– Он тебе что-то сказал, да? Он тебя напугал?
– Нет! Ты что! Просто я… Я…
– Ты не уйдешь в никуда! Все! Иди лучше допекай торт свой или что ты там печешь, – практически гаркнула в приказном порядке Ульяна, но, видимо, осознав, как это звучит, тут же смягчилась. – Я очень его жду. Ты так вкусненько готовишь. Вот, кстати, папа прав, тебе надо больше сладкого, – мило улыбнулась она и, поставив банку “Нутеллы” на тумбу, ушла.
С тех пор прошло два дня. Я в своих поисках жилья не продвинулась ни на шаг.
Ульяна отметает все варианты, впрочем, я и сама понимаю, что они не годятся никуда. С моей зарплатой на новом месте хватает только на комнату с хозяевами где-нибудь на окраине. Или дешевый-дешевый хостел. Тоже на окраине. И при этом у меня тогда не будет оставаться средств, чтобы откладывать. Возвращаться к матери я боюсь. Особенно сейчас, в своем нынешнем положении. Замкнутый круг. Но я не отчаиваюсь.
– Даже если твой отец отходчивый, – продолжаю я этот бессмысленный разговор, – то это не отменяет того факта, что я не могу жить у вас вечно. Мне в любом случае нужно искать жилье.
– Без хорошей работы тебе не удастся снять что-то нормальное, так что поиски начни с нее, а не с квартиры. Если ты будешь стабильно нормально зарабатывать, то иди хоть на все четыре стороны. А сейчас… – Уля немного приподнимается, щурится и жалобно стонет: – Нет, невозможно без солнцезащитных очков, – она поворачивается ко мне. – Сейчас я тебя никуда не отпущу. Месяц-два спокойно живи. Я хочу дождаться Рому.
– Кого?
– Я тебе рассказывала, – Уля снова морщится, – мой хороший приятель. Он предлагал работу мне, но у меня нет времени еще и на его проект. Я планирую показать ему твои рисунки.
Теперь уже морщусь я. То ли от того, что вспоминаю, чем кончилось мое прошлое трудоустройство с подачи Ули, то ли от того, что в нос внезапно бьет приторно-сладкий запах. Я даже по сторонам оглядываюсь. Неужели так от какого-то цветка из сада тянет? Аж мутит.
– Спасибо, конечно – выдыхаю я разочарованно, – но я даже на бумаге-то художник посредственный, в графику не умею совершенно. Поэтому никакого Рому мы ждать не будем. Отдай мне телефон, я продолжу поиски. Твой отец прав, нечего в дом тащить посторонних людей.
– Я тебя сейчас стукну! – наигранно грозно говорит подруга и смеется. – Во-первых, ты не посторонняя, а во-вторых, еще раз повторяю: папа очень отходчивый. Он просто не знает тебя. Неделя-две, он привыкнет и полюбит тебя не меньше, чем я, – Ульяна поднимается с качелей, щелкает пальцем меня по носу. – Я за очками, – говорит она и уходит вместе…
Вместе с моим телефоном в руках.
Я же улыбаюсь, давно ни от кого я не ощущала такой заботы и искренней вовлеченности в мою жизнь. Это очень приятно. А уж от слов о том, что Дамир полюбит меня, хочется не просто улыбаться, а смеяться.
В голос и до слез.
Знала бы Ульяна, насколько абсурдно ее предположение. Я опускаю ладони на живот. Мне все еще не верится, что там и правда зародилась новая жизнь. Я вроде понимаю и в то же время не понимаю. Одно только знаю, как бы все было иначе, если бы Дамир и правда смог меня полюбить.
– Даже не думай, – голос Дамира слышится откуда-то сверху, я испуганно распахиваю глаза, отнимаю руки от живота и начинаю оглядываться.
Сердцебиение учащается за считаные секунды, а в ушах начинает шуметь. От страха, что я сказала этот бред вслух. Иначе о чем он?
Дамир стоит чуть поодаль на балконе и курит электронную сигарету. Так вот откуда сладкий запах. Фу! Меня передергивает.
– О чем я не должна думать? – настороженно спрашиваю я, мысленно пытаясь воспроизвести наш с Улей разговор.
Как давно здесь Дамир? Что он успел услышать? Говорила ли Уля что-то о моей беременности?.. Вроде бы нет, я сама только в конце… но я же только подумала! И руки положила! Надо быть осторожнее.
– Я не собираюсь к тебе привыкать и уж тем более любить, – красивое лицо Дамира искажает усмешка, – у тебя осталось пять дней, Таисия, – угрожающе добавляет он и скрывается в помещении.
Глава 4
– А ты, я вижу, развлекаешься, – эхом по пустому помещению разносится голос Дамира, а я от неожиданности едва не падаю обратно в бассейн, откуда вылезла минуту назад.
Поскальзываюсь на скользкой плитке. Но мне все же удается устоять на ногах. Зачем так тихо подбираться и пугать? Он специально, чтобы я упала и сломала себе что-нибудь? Но ведь тогда я точно не смогу выполнить его условие и съехать. Я и так не уверена, что смогу.
Дело с убеждением Ульяны двигается плохо. Она и слышать не хочет про те варианты жилья, что я предлагаю. Все твердит, что мне беременной там не место. И ведь пойти ей наперекор страшно, она уже не раз говорила, что в крайнем случае может поговорить с папой, рассказать ему о моем положении, и тогда он точно не будет против.
Ага, как же…
Тогда он просто скрутит мне голову, и все тут. Нет человека – нет проблемы.
– Я ищу жилье, если ты об этом. Делаю все возможное.
– Лучше бы и вправду послушала мою дочь и искать начала работу, – замечает, перебрасывая полотенце через плечо и направляясь к выходу.
Он пришел сюда поплавать и уходит только потому, что я здесь?
– Подожди! – зачем-то кричу ему вслед. – Я уже ухожу.
Поспешно надеваю тапочки, наматываю полотенце вокруг себя и направляюсь к выходу. Это я здесь гостья. Так что если ему трудно находиться со мной возле такого огромного бассейна, что ж… я уйду. И так собиралась. Ульяна в какой-то момент оставила меня одну. Ушла говорить по телефону уже давно и так и не вернулась. Представляю, как это выглядит для Дамира со стороны. Вместо поисков жилья я развлекаюсь в его бассейне.
– Я пришла сюда с Ульяной, – зачем-то оправдываюсь. – Она меня притащила и…
Замолкаю, сталкиваясь с недовольным взглядом Дамира. И правда… зачем это я начала объясняться? Он уже наверняка все для себя решил и определил.
Выхожу из помещения, стараясь лишний раз не смотреть в его сторону. По пути злюсь на Улю, что оставила меня здесь одну. Я совсем не хотела столкнуться с Дамиром и стать объектом его недовольства. Я ведь правда стараюсь. И даже согласилась пойти с Ульяной к ее знакомому, которому нужны художники. Уля сказала, что он готов обучать рисованию на планшете тех, кто не умеет. Не знаю, зачем это ему, но попытка не пытка, вдруг и правда выгорит? Я тогда смогла бы в свободное от рисунков время работать где-то еще. И тогда бы мне точно на все-все хватало. И на аренду жилья, и откладывать на малыша.
– А ты это куда? – Ульяна перехватывает меня на первом этаже, куда я поднялась с цокольного, где расположен бассейн и несколько парных.
– Поплавала уже.
– Папа пришел, да?
Ульяна недовольно хмурится и берет меня за руку, разворачивая обратно.
– Эй… ты куда? Я уже наплавалась, – упираюсь.
– Да, конечно! – не верит мне. – Мы только пришли!
Как бы я ни упиралась, Ульяна, если чего-то захочет, прет напролом, как танк. Вот и сейчас, пока я обдумываю, как отказаться, она уже затаскивает меня обратно в помещение с бассейном. Мне тут же становится неудобно, потому что Дамир плавает, рассекая воду руками, и даже не видит нас.
Зато я его вижу.
Сильного и широкоплечего.
До этого момента я думала, что бассейн здесь огромный, но когда я вижу в нем Дамира, мне кажется, что это совсем не так. Я, правда, стараюсь не смотреть, но взгляд то и дело возвращается к массивным загорелым плечам. Когда-то я могла к ним прикасаться, а сейчас даже смотреть недостойна.
Уверена, если бы Дамир увидел мое внимание, точно бы разозлился. Может, ничего бы не сказал при дочери, но ему и не надо. После того, как я оказалась в его доме, я умею считывать его единственную, направленную в мой адрес эмоцию, по взгляду. Это всегда недовольство. И иногда злость. В особенные моменты это коктейль из отрицательных чувств.
– Я правда не хочу больше плавать, – тихо говорю Ульяне, пока она бросает свой телефон на лежак.
– Что?
Подруга резко поворачивается ко мне. Но из-за того, что на ней нет тапочек, она оступается, хватается за меня и со смехом все-таки выпрямляется, не падает. Зато я…
Не рассчитав расстояние до бассейна, делаю неосторожный шаг назад, оступаюсь и лечу прямиком в воду. Туда, где сейчас плавает Дамир.
Но это последнее, что меня волнует. Первое то, что я очень плохо плаваю. Часто мне страшно плавать даже с неглубокой стороны бассейна, я всегда держусь у бортика, а если глубина большая, как здесь, то я беру специальные аквапалки. Ульяна дала мне одну, но сейчас она осталась у другой стороны бассейна, а я падаю в центр.
Погружаюсь сразу с головой. Меня захлестывает паника. Вместо того, чтобы сосредоточиться, начинаю неопределенно барахтаться. Вода жжет глаза, попадает в рот и нос. Мне кажется, что я утону, но в какой-то момент я оказываюсь на поверхности. Кашляю, пытаюсь избавиться от воды в носу и стереть ее с лица.
А когда все это остается позади, понимаю, что я все еще в бассейне. И спасать меня бросилась, к сожалению, не Ульяна, а Дамир. Пока я кашляю, словно туберкулезник, он держит меня, плотно прижимая к себе. За спиной что-то обеспокоенно говорит Ульяна, но я вообще ее не слышу. Не понимаю, что она говорит. Я сосредотачиваюсь на взгляде Дамира. Он смотрит мне в лицо, опускает взгляд на губы, словно хочет…
Господи, он что, хочет меня поцеловать?
Глава 5
Видимо, я наглоталась воды или слишком долго была под ней, и у меня случилось кислородное голодание. Иначе как объяснить то, что мне кажется, будто Дамир подается в мою сторону?
Он смотрит на мои губы и… наклоняется вперед. Между нами и так-то расстояния нет совсем, я ощущаю на своей спине крепкие мужские руки, а сама держусь за те самые загорелые широкие плечи, на которые еще несколько минут бесстыже заглядывалась.
– Папа, чего вы там зависли?!
Именно в этот момент голос Ульяны врывается в мое сознание. До этого я его не воспринимала, а сейчас он практически бьет по нервам, потому что большое и сильное тело Дамира вздрагивает. Я это ощущаю. А затем такие желанные мужские губы поджимаются и отдаляются от меня. Не сами губы, конечно, а Дамир. Несмотря на то, что он все еще прижимает меня к себе и держит, но отдаляется от меня ощутимо. И старается даже не смотреть.
– Ты ни дня без приключений не умеешь? – хмуро спрашивает он, а затем, не дожидаясь ответа, тянет меня к краю бассейна.
Помогает мне выбраться и буквально передает с рук на руки Ульяне.
– Уля, если ты так ратуешь за свою подругу и ее нахождение в этом доме, то уж будь добра, присматривай за ней. Что за идиотизм – лезть в воду, когда не умеешь плавать? – Дамир направляет взгляд в мою сторону, и я больше не понимаю, кого именно он отчитывает. Ощущение, что нас обеих. Удивительно. – Мне не нужны тут неожиданные трупы.
– Папа, – ахает Уля и прижимает меня к себе теснее, поглаживая при этом по плечу, успокаивая. Вот это у Ульяны выдержка.
– Что “папа”? Аккуратнее надо быть.
– Мы и так аккуратны. Я дала Тае специальные палки, просто я сама поскользнулась и чуть не упала, и Тая мне помогла.
– Прекрасно, – Дамир улыбается широко, как никогда.
Такой улыбки в его исполнении я еще ни разу не видела. Он напоминает чеширского кота. Улыбка широкая, а в глазах ни капли веселья.
– Еще чуть-чуть, и в моем доме появилось бы два неожиданных трупа. И все благодаря вам, Таисия.
– А вы предпочитаете только ожидаемые трупы, Дамир Давидович? С ними вы знаете, что делать? – дерзко отвечаю я, сама от себя такого не ожидая.
Господи, стоит только сказать это, как в голову лезут мысли о том, как я вообще посмела сказать что-то подобное. И кому?
Уля рядом прыскает со смеха, Дамир же прекращает улыбаться, щурится.
– Будь аккуратнее, Таисия, – мягко говорит он и уходит в сторону парных.
– Ты как? – пару минут спустя спрашивает меня подруга, все еще обнимая меня за плечи.
– Накупалась на полжизни вперед. Отпусти меня, Уль, – последнее тяну почти жалобно. – Я правда не хочу здесь больше находиться.
– Ох, прости, – она отступает, протягивает мне полотенце, – пойдем, я тебя провожу.
– Не надо. Уль, правда, – я поднимаю ладони вверх, – дойти до комнаты смогу. Мне надо немного побыть одной.
Подруга все же кивает и отступает. Больше не напирает. Нужно отдать ей должное. Точно так же, как добиваться своего, она умеет и понимать. Возможно, не сразу, но все же.
Я медленно и осторожно шагаю по плитке, наученная опытом Ули. Только покинув помещение, ускоряю шаг. Поднимаюсь по лестнице, на первом этаже встречаюсь с домработницей, мило ей улыбаюсь. Удивительно, но с этой женщиной мы нашли контакт сразу. Я как раз собираюсь ступить на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, как замечаю открытую дверь кабинета Дамира.
Мгновение. Два. Стою с занесенной ногой в воздухе, сама себя не понимаю, но резко возвращаю ногу и ставлю ее не на ступеньку.
Дамир в парной, Уля в бассейне, домработница только что ушла в другой конец дома – на кухню.
Зачем мне это надо, сама не понимаю, но я, словно Рокфор из “Чипа и Дейла”, увидевший сыр, иду вперед.
С того самого дня, когда я лежала на софе после своего вымышленного обморока, ничего в кабинете Дамира не поменялось. По крайней мере на первый взгляд. Впрочем, мне тогда удалось рассмотреть немногое. Я проходила мимо, когда мы с Ульяной шли в мою комнату на второй этаж.
Я подхожу к столу, веду по краю столешницы подушечками пальцев. Я ничего не ищу, я сама не понимаю, почему я здесь. Но в груди огнем горит то ли от любопытства, то ли от желания лучше узнать Дамира. Мне это не нужно, это совершенно бессмысленно. Я это понимаю, но справиться со своими желаниями не могу.
Я обхожу стол, останавливаюсь у кресла. Взгляд упирается в фоторамку. На ней женщина, молодая женщина и… кажется, Уля. Лет девять-десять ей на этой фотографии. Я прикусываю губу и все же тянусь за рамкой. Неужели это мама Ули? Такая молоденькая. Во сколько же она тогда ее родила, если на фото ей на вид не больше двадцати пяти?
В груди колет. От зависти. Я очень четко понимаю, что завидую этой молодой красивой женщине. Да, сейчас она, должно быть, намного старше, но ее изображение стоит у Дамира на столе. Он каждый день на него смотрит, а когда-то давно он женился на ней, не стал кидать в ее сторону деньги со словами, что не заводит серьезных отношений, и уж точно не отправил ее на аборт.
Вздрагиваю. От этих мыслей становится не по себе. Возвращаю рамку на место, кладу руку на живот. Медленно вдыхаю и так же медленно выдыхаю. Успокаиваюсь. Мне здесь не место. Еще и в таком виде.
Глупости какие-то творю. Отхожу от стола, намереваясь уйти, но руки мои действуют словно сами по себе, они тянутся к ящикам, и те поддаются.
Стоит только увидеть, что лежит в верхнем ящике, как дыхание начинает ускоряться, а по коже рук и спины табуном проскальзывают мурашки.
Часы.
В верхнем ящике рабочего стола Дамира лежат часы. Те самые. Неимоверно дорогие. За которые он вынес мне весь мозг. Они так просто, сами по себе, лежат в ящике его стола! Заходи кто хочешь и бери!
Меня это злит. Жутко злит.
