Даже мысли о красивой женщине с фотографии отступают на второй план.
Из-за этих часов все мои беды. Все.
Смотрю на них, как на ядовитого скорпиона, который уже приготовил свое жало для атаки, но все равно тянусь к ним.
Хоть раз в руках подержать то, что, по мнению Дамира, я у него украла и так долго скрывала. Дотрагиваюсь до часов пальцами – ничего не происходит. Небо не падает на землю, металл не обжигает меня, и замертво я не падаю. Обхватываю браслет часов и вытаскиваю их из ящика, подношу ближе к лицу и начинаю рассматривать внимательнее.
– Часы как часы, – удивленно выдаю свой вердикт через пару минут осмотра. Никаких важных гравировок или еще чего на них нет. Я даже на мгновение начинаю думать, что это какие-то другие часы, просто похожие на те, что вывалились из моего рюкзака, но быстро и эта мысль уходит из моей головы, потому что я слышу голос Дамира:
– Тебе, я смотрю, все неймется?
Глава 6
Я вздрагиваю. Часы едва не вываливаются из моих рук на пол. С трудом удается удержать их. Думаю, если бы не получилось, Дамир придушил бы меня прямо здесь, в своем кабинете. Но судя по тому, как быстро он надвигается на меня, он и без этого готов меня придушить.
– Положи, где взяла, – чеканит строго.
– Я все объясню, – говорю поспешно, возвращая часы обратно в ящичек и задвигая его.
Открыть ящик было легко, а вот закрыть получается не с первого раза. С трудом выиграв войну с мебелью, поднимаю голову и сталкиваюсь с разъяренным взглядом Дамира.
– Ты за этим сюда вернулась? – спрашивает, сложив руки на груди.
– За часами? Нет, конечно.
– Что забыла в моем кабинете?
– Я… случайно. Мне просто было интересно. Фотография эта, – указываю на рамку с улыбкой.
Дамир прослеживает мой взгляд, хмурится еще больше, а затем отворачивает рамку в другую сторону.
Чтобы я на нее не смотрела?
– Если что-нибудь за время твоего нахождения здесь пропадет, я сделаю все, чтобы на этот раз ты ответила по заслугам, Таисия. Я больше тебе не поверю.
Он будто собирается сказать что-то еще, но в последний момент передумывает. Крепко сцепив челюсти, больше на меня не смотрит. Полагаю, объясняться не стоит? Он ведь не поверит?
– Я пришла сюда не воровать, – нахожу в себе силы объясниться. – Я зря полезла в тумбочку, но я бы ничего не взяла. Никогда. И часы эти… я впервые держала их в руках, хоть ты мне и не веришь.
В какой-то момент кажется, что его лицо смягчается. Я сглатываю. И уязвимое сердце начинает трепетать от мысли, что Дамир мне поверит, но этого не происходит. Мазнув по мне яростным взглядом, приказывает:
– Убирайся.
На что я рассчитывала? О чем думала, когда шла сюда? Что мне это сойдет с рук?
Поспешно отойдя в сторону, со всех ног несусь к выходу. Слезы застилают глаза, в груди жжет. Он никогда мне не поверит. Обида душит. Я ведь ни в чем не виновата. Разве что в том, что влюбилась, думала о нем все это время, прокручивала нашу последнюю встречу. Размышляла, что могла бы сказать иначе, чтобы он поверил.
Я думала… господи, я действительно думала, что между нами лишь недоразумение. То самое, в котором он верит, что я украла часы. И только это мешает нам… быть вместе? На деле же причин куда больше. Социальное неравенство, разница в возрасте, его дочь – моя лучшая подруга. И это еще не все. Если задуматься, что я вообще знаю о Дамире? Ничего. Я даже не знаю, кем он работает.
Разозлившись на себя, собираюсь подняться в комнату и переодеться, но меня неожиданно перехватывает Ульяна. Она улыбается, радуется, говорит что-то, но я ее не слышу совсем. Стараюсь не расплакаться. Она такая добрая, внимательная, а я расстроилась из-за того, что ее отец не разделяет моих чувств. Что не думает обо мне так же, как я о нем.
– Тась… что-то случилось? Ты бледная какая-то… снова плохо?
– Нет, я просто…
Замолкаю. Вижу, как Дамир к нам приближается, вытягиваюсь буквально по струнке, но он всего лишь проходит мимо и даже не смотрит в мою сторону. Ульяна это замечает, прослеживает мой взгляд, тяжело вздыхает.
– Папа снова что-то сказал?
– Нет, просто я… боюсь его немного. Он у тебя строгий.
Ульяна смеется. Натурально так, звонко.
– Он не строгий, но иногда может и перегибать. Но знаешь что, – добавляет шепотом, – он все-все мне разрешает. И тебя тоже разрешит, просто сейчас он взвинчен, расстроен чем-то. Думаю… у него давно никого не было.
Смысл ее слов доходит до меня не сразу, а когда доходит, у меня начинает гореть лицо. Я от стыда даже руки к щекам прикладываю и смотрю на Улю осуждающе. Разве принято о таком кому-то рассказывать? Тем более, когда речь идет об отце.
– Да ладно тебе, – толкает меня в бок. – Папа мужчина видный, обычно вокруг него женщины толпами вьются, но я давно никого с ним не видела. Вот он и бесится. И на тебе злость свою срывает. Ну и на мне. У него скоро встреча с друзьями. У дяди Димы день рождения. После таких вечеринок он обычно возвращается спокойным и на многое соглашается. Я его уговорю, вот увидишь.
Я неопределенно киваю, ловя себя на мысли, что вспоминаю ту, первую вечеринку. Так они всегда развлекаются? Находят девушек на вечер и сбрасывают пар? Но ведь в прошлый раз Дамир не согласился. Или же я ему просто тогда не понравилась и не подошла.
– Ты снова меня не слушаешь, – раздосадованно говорит Уля.
– Прости.
– Нам надо переодеться. Сейчас приедет Рома. Он неожиданно позвонил, сказал, что уже вернулся. Какие-то дела у него тут срочные, но как только он узнал, что я готова представить ему новую сотрудницу – согласился приехать.
– Уля… я ведь говорила, что ничего не смыслю в графике.
– Ой, не начинай, – отмахивается. – Рома в курсе, я же говорила. Давай, – подгоняет меня на второй этаж. – Пошли, нужно переодеться. Можно, конечно, и так его встретить, уверена, он будет не против, но думаю, тогда поговорить о работе не получится.
– Уля!
– А что? – хмыкает. – Ромка видный. Не удивлюсь, если ты ему понравишься.
– Ты забыла, что я беременна? – шепчу тихо, чтобы не дай бог никто не смог услышать.
– И что? – искренне недоумевает. – Если один придурок отказался от ребенка, это еще не значит, что все такие.
Я прикрываю глаза. Мысленно отчитываю себя за то, что приходится скрывать от Ульяны все, врать ей, глядя в глаза. Я чувствую себя плохой, ужасной, особенно когда не могу выбросить Дамира из головы, не могу перестать о нем думать, а ведь надо не просто сделать это, но еще и постараться отдалиться от Ульяны. Так будет лучше для всех.
– Вот эта рубашка тебе подойдет, – Уля протягивает свою вещь, прикладывает ее ко мне, одобрительно кивает.
– Это слишком, – говорю ей.
– И ничего не слишком. Роме нравятся девушки в такой одежде. Надевай.
Чувствуя вину перед Улей, надеваю рубашку и брюки-палаццо, подчеркивающие талию.
– Тебе бы еще очки, и все мужчины в этом доме падут к твоим ногам.
Мне бы хоть одного. Того, который никогда так не сделает.
Прогоняю эти мысли, улыбаюсь Ульяне и смотрю на себя в зеркало. И правда красиво, но разве хорошая одежда поможет устроиться на работу, если я ничего не умею?
– О, Рома приехал, идем! – подруга тянет меня на выход из комнаты и вниз.
Я всецело ей доверяю. Иду уверенным шагом, хоть и кажется, что выгляжу, находясь дома, как цирковая зверушка. Но и Ульяна приоделась. Не в шорты и футболку, а в красивый костюм.
– Встретим его на улице, – шепчет мне уже внизу.
Пока идем, я нервно осматриваюсь. Понятия не имею, что подумает Дамир, когда увидит нас, но гоню от себя эти мысли. Он нас не увидит. Он наверняка ушел плавать, а мы идем на улицу. Но кто-то сверху точно решил надо мной посмеяться, потому что нам остается пара шагов к выходу, как входная дверь открывается, и на пороге появляется Дамир. Одетый в обычную домашнюю одежду. Окинув нас взглядом, выгибает бровь.
– Вы куда в таком виде?
– Ульяна!
За Дамиром входит молодой парень в ярко-синем костюме и очках.
– Привет, Ром. А это Таисия, – улыбается во все тридцать два. – Я говорила тебе о ней. Ты сказал, ее можно будет определить на новый проект.
– Да, – кивает Рома. – Можно. Если Дамир Давидович будет не против. Это проект его. Мы с нуля делаем дизайн для его нового ресторана в центре.
Это что… я даже понадеяться еще не успела на новую работу, как уже лишилась ее? Очевидно, что Дамир не согласится.
Глава 7
– Конечно же, папа не будет против! – смеется Уля, подхватывая одной рукой меня, а второй Рому, и тянет нас за порог.
Что удивительно, за нами следует и Дамир.
– Вы далеко собрались? – недовольно бубнит он и совершенно ничего не отвечает на утверждение Ули, словно и правда он не против того, чтобы я работала на него.
– На террасе посидим, – отмахивается Уля, а затем все же оборачивается к отцу и, выгибая бровь, спрашивает: – А что? С нами хочешь? Обсудить Тасину работу?
Рома издает смешок, а Дамир неожиданно идет следом за нами. При этом очень неодобрительно глядя на меня. Я теряюсь, отворачиваюсь и начинаю смотреть себе под ноги.
Совершенно никакого впечатления я не произвела на Дамира.
Да и… стоило ли надеяться? Дура.
К моей огромной неожиданности, когда мы попадем на террасу, я вижу на столе свои рисунки, которые я показывала Уле. Когда она успела их не только забрать у меня, но и сюда принести?
Вот у кого бы получилось первоклассно выкрасть часы и остаться при этом незамеченной. Улыбаюсь абсурдности собственных мыслей и пропускаю момент, когда к столу подходит Дамир. И пока Рома и Уля устраиваются поудобнее на диванчике, он берет в руки мои рисунки.
Сердце словно леденеет. Иначе я свое состояние назвать не могу. Словно я вся горячая-горячая, а внутри меня образовалась глыба льда, которая холодит меня изнутри. Дышать невозможно, ноги немеют, руки сами не свои, я краем взгляда вижу, как Рома берет меня за руку и тянет на диванчик следом за ними, но я словно не чувствую его касаний к моей руке. Зато Дамир будто ощущает все вместо меня: в момент, когда я плюхаюсь рядом с Ромой, он отрывает взгляд от рисунка и хмуро смотрит на нас.
– Почему ты вернулся раньше, Ром? – спрашивает Уля и тянется за лимонадом, что тоже ждал нас на столе.
– Так вот… – Роман отпускает меня и ладонью указывает на Дамира, – из-за твоего отца раньше и вернулся. Он сказал, что ему нужен только я, и никто другой этим делом заниматься не будет.
– А теперь ты, – произносит Дамир, больше не не глядя на Рому, а все еще рассматривая… кажется, уже третий по счету рисунок, – решил скинуть задачу, которую я поручил лично тебе, на не то что некомпетентного сотрудника, а вообще не на сотрудника.
– Дамир Давидович, – Роман разводит руками, а затем поднимает солнцезащитные очки, я же отмечаю, какие у него красивые глаза.
Голубые-голубые, очень эффектно гармонируют с темными, почти черными волосами и загорелой кожей. И костюм оттеняет их еще сильнее.
– Вы же прекрасно знаете, что сам я не художник и никогда им не был. Хороший рекламщик и мастер выискивать таланты. От бога. Поглядите только, какие рисунки, – улыбка Романа становится самодовольной, словно это он сам нарисовал мои рисунки, и их красота и очарование – целиком и полностью лишь его заслуга.
В этот момент он становится мне неприятен, несмотря на свой располагающий внешний вид.
– А ты умеешь видеть сквозь бумагу? – усмехается Дамир, отрывает взгляд от моих рисунков и поверх них смотрит на Романа. Причем так смотрит, что я на месте Ромы съежилась бы мгновенно.
– Нет, Ульяна выслала мне их фотографии.
Ульяна в этот момент показательно громко пьет из трубочки лимонад и откидывается на спинку дивана. Словно она здесь не при делах.
А я понимаю, что все, что здесь сейчас происходит, спланировано от и до. И весь этот спектакль вплоть до моего красивого наряда рассчитан на одного актера – Дамира.
Что же она творит!
Ведь сама не понимает.
А вот Дамир очень даже понимает, что творится, снова ухмыляется, переводит взгляд на меня и выгибает бровь. И либо я чокнулась, либо сейчас во взгляде Дамира плещется вызов. Не может такого быть.
Я прищуриваюсь, инстинктивно облизываю губы, взгляд Дамира становится еще гуще, он следит за движением моего языка, а затем кидает мои рисунки на стол, словно это ненужные бумажки, место которым лишь в урне.
– У тебя есть четыре дня, Рома, чтобы научить ее делать то же самое в графике. Расчет Ульяны был верен, – на выдохе произносит Дамир, складывая руки на груди, – такой стиль рисунков – это как раз то, что мне надо.
Со стороны Ули раздается очередной громкий фырк трубочки, словно она дует через нее воздух, и лимонада там совершенно не осталось. На самом деле это она так выражает очередное свое “я тут совершенно не при делах”.
– Дамир Давидович, четыре дня это нереально. Минимум две недели, перед тем как мы сможем показать вам наброски.
– Четыре дня – именно столько есть у этой девушки времени. Дальше ей придется заниматься уже поиском крыши над головой, а не изучением графики.
– Папа! – вскрикивает Уля, громко ставит стакан на столешницу. – Ты сам все слышал: две недели. Зачем отвлекать Тасю на поиски никому в этой ситуации не нужного жилья, когда она может быстрее выучиться и отлично поработать над тобой? Над твоим рестораном то есть.
Я закашливаюсь. Почему-то от Улиных слов мысли в голове уходят сразу в другую сторону. Уж явно не на рабочий лад.
Рома, сидящий рядом, начинает мягко постукивать меня по спине, затем приобнимает и подставляет к моим губам бокал с лимонадом. Я пью. Жадно и долго. Прямо так. Из рук Романа.
– Ульяна, чего ты от меня добиваешься?
– Чтобы ты разрешил Таисии жить у нас столько, сколько ей нужно, – четко отвечает Уля, – мое желание неизменно.
– Так а в чем проблема? – Роман усмехается, его ладонь на моем плече сжимается, он отнимает стакан от моих губ, а затем чуть выгибается, заглядывая мне в лицо. Убирает стакан на стол и отодвигает прядь волос, закрывающую мои глаза. – Таисия, у меня полностью свободен второй этаж. Я на него даже не поднимаюсь. Если ты стесняешь Дамира Давидовича, то пойдем ко мне. Меня ты не будешь стеснять.
Молодой мужчина смотрит на меня сочувствующим взглядом, полным участия, и мне совершенно не верится, что и это часть их “игры” с Улей.
