Читать «Отец подруги. Тайна между нами» — Адалин Черно онлайн
Страница 5 из 6
– Ты такой мудак, Булатов. Думаешь, я буду приезжать сюда по первому твоему зову, а ты будешь называть меня другим именем?
Женщина появляется в зале так резко, что я не успеваю никуда спрятаться. Она замирает, я смотрю на нее расширенными от удивления глазами, потому что выглядит она, мягко скажем, так себе. Юбка перекручена, блузка расстегнута до пупка.
– Поверить не могу, ты еще кого-то позвал?! – истерично смеется и фурией пролетает мимо меня.
Я сглатываю. И так знаю, кого увижу следом, но оказываюсь совсем не готовой к тому, что Дамир выйдет из кабинета в расстегнутой рубашке.
Глава 10
Мгновение кажется вечностью.
Я смотрю на Дамира и не то что двинуться с места не могу, я, кажется, даже моргнуть не в состоянии, а уж оторвать от полураздетого мужчины взгляд – тем более.
Он зол. Стоит и смотрит на меня так, словно убить готов. Прямо сейчас схватить за шею и задушить. Но я бояться не в состоянии… все мое внимание приковано к выглядывающей из-под расстегнутой рубашки груди. Она так сильно вздымается. Неужели Дамир так запыхался? И ему так тяжело сейчас дышать?
Хочется прикоснуться к его стальным мышцам, к такому манящему рельефному животу. Провести по ним кончиками пальцев, ощутить его тепло. А еще носом. Хочется кончиком носа провести по его груди, затем шее и уткнуться в местечко за ушком.
– Таисия, ты как дверь открыла и чем так ту дамочку напугала, что она вылетела отсюда как ошпаренная? Меня чуть не снесла, – голос Ромы долетает до меня словно откуда-то из космоса. Я даже не сразу понимаю смысл его слов, но после его удивленного: – Дамир Давидович, а что вы тут… Упс… Сорри-сорри, шеф, что помешали, – смеется парень, меня словно в прорубь бросает, а затем в чашу с кипятком, как Иванушку-дурачка из “Конька-горбунка”. Только сказочный персонаж, прыгая из чана в чан, выживает, а я умираю.
Стою как вкопанная, смотрю на грудь Дамира и умираю от мысли, что еще несколько минут назад по этой груди водили чужие женские руки – не мои.
Оказывается, понимать, что он не мой мужчина и моим никогда не будет, догадываться о том, что у него есть кто-то другой, и знать об этом наверняка, практически видеть это собственными глазами – это настолько разные вещи, что мой мозг в попытках защитить глупое сердце своей хозяйки так долго не хотел воспринимать эту информацию.
Приводить к осознанию увиденное мной.
Дамир спит с другими женщинами.
У Дамира есть женщины, с которыми он спит.
Женщины, с которыми он делает то же самое, что и со мной.
Это для меня та единственная ночь особенная. Первая и незабываемая. А для него – обычная.
В его жизни целая череда из ничего не значащих для него женских тел, что он даже поименно их не помнит.
Это же сколько у него всего сейчас женщин?
– Какого вы тут забыли? – практически кричит Дамир, я вздрагиваю и наконец-то отрываю взгляд от его груди, поднимая его выше, Дамир смотрит на Рому.
От этого становится немного легче, что кричит он не на меня, и все же… Я впервые вообще слышу, чтобы Дамир кричал. Я неоднократно видела, как он злится. Но обычно все реплики его больше походили на шипение. Тихо-размеренное, от этого еще более угрожающее. Он никогда-никогда не повышал голос при мне, а тут… Я пячусь и врезаюсь спиной во что-то живое, судя по всему, в Романа.
Он меня тут же останавливает и крепко обхватывает ладонями мои плечи, словно успокаивая. Я даже благодарность чувствую, пока не замечаю, что лицо Дамира багровеет. Его щеки по-настоящему краснеют. Даже белки глаз начинают алеть, словно капилляры в глазах полопались.
– Роман? – Дамир давит голосом.
А еще, кажется, не спешит приводить себя в порядок. Его рубашка по-прежнему распахнута.
– Ваша команда заходит сюда только через неделю. Что за самодеятельность?
– Я связался с вашим помощником. Максим Артурович с радостью выдал мне ключи, – я слышу, как Рома чем-то гремит, видимо, теми самыми ключами. – Но они нам не пригодились, – усмехается Рома.
Судя по всему, его эта ситуация лишь забавляет, и он нисколечко не боится Дамира. Вот это да!
– А других мест для свиданок ты придумать не мог или что? Ты совсем, что ли, ума лишился и хочешь испортить свою карьеру вкрай?
Что?
– Что? Дамир Давидович, какие свидания, вы вообще о чем? Я привез Таисию посмотреть на объект. Интересно ее видение. Художники любят творить в тишине и одиночестве, а не тогда, когда кругом будет полно народа.
Рома говорит что-то еще… я стараюсь его слушать. Правда стараюсь, но в голове все еще набатом бьется мысль о том, какого же низкого мнения обо мне Дамир. Неужели он думает, что я настолько ветреная? Едва ли месяц с нашей с ним ночи прошел, а я, по его мнению, уже по свиданкам ходить начать должна?
Или вот так же, как и эта дамочка с перекрученной юбкой, на столе неработающего ресторана ноги раздвигать?
В этот момент я его ненавижу.
– Дамиру Давидовичу просто плохо, – цежу я.
Как всегда, не думаю, о чем говорю, но сдержать в себе тот яд, что словно течет по венам после испытанного мною за какие-то пять минут, не могу.
– Видишь же, какие у него красные щеки и глаза. Капилляры полопались. Возможно, давление. В его возрасте такое возможно. Оттуда и помутнение сознания, – я говорю совершенно серьезном тоном, пытаюсь даже толику участия добавить. – Дамир Давидович, а вдруг у вас инсульт? Улыбнуться можете? Надо улыбнуться, чтобы проверить. Если лицо будет несимметри…
– Достаточно, – рявкает Дамир и срывается с места.
Стремительным шагом он проходит мимо нас и покидает помещение.
– И что это было? – смеется Рома, я же делаю шаг вперед, выпутываясь из его объятий, если о его ладонях на моих плечах можно так выразиться. – Ты поймала их на самом-самом решающем моменте? Сбила их финишную прямую? – Рома уже вовсю гогочет.
– Нет, – поджимаю я губы. – Они разругались еще до моего появления. Понятия не имею, из-за чего, и знать не хочу, – лукавлю я. – Можно я похожу здесь одна, огляжусь?
– Конечно-конечно. Я покурю снаружи.
Я киваю и… как истинный мазохист, направляюсь в ту сторону, откуда вышел Дамир.
Глава 11
Я замираю прямо на пороге. Останавливаюсь как вкопанная, заметив скинутые на пол предметы со стола. Бумаги, ручки, несколько папок и даже декор. Все бесформенной грудой валяется в центре кабинета. Не нужно обладать уникальными способностями, чтобы сложить два и два и понять, где именно Дамир собирался заняться сексом. В том, что именно здесь это и должно было произойти, сомнений не остается.
Мне тошно. И больно. Хочется разнести здесь все. Перевернуть стол, разбросать по комнате стулья, покрошить все на мелкие кусочки. Но я так не сделаю, конечно же. Не имею права. Вообще, если задуматься, я и ревновать Дамира не имею права, потому что он не мой и никогда моим не был, просто я…
Я глупо думала, что та ночь хоть что-нибудь для него значила. Маленькую толику, мне бы и ее хватило. А теперь выходит, я была лишь “одной из”. Спасибо хоть имя мое запомнил и не унизил тогда, назвав иначе.
– Охо-хо, весело же здесь было, – смеется Рома, останавливаясь где-то позади меня. – Тась, идем-ка в другое место, здесь точно вряд ли можно вдохновиться, если только мы не собираемся превратить ресторан в бордель.
Будь я в другом состоянии, я бы обязательно посмеялась над его шуткой, но мне так плохо, что я просто позволяю Роме увести меня отсюда.
Мы поднимаемся на второй этаж, на мансарду, которую предыдущий владелец никак не использовал.
– Эту часть Дамир планирует переделать в особое место, – говорит Рома. – Иди сюда.
Он тянет меня к небольшому окну. За ним – проезжая часть и боковая часть парка, где по вечерам красиво освещаются аллеи. Из-за отсутствия времени я была в этом районе не так часто, но видела обзоры у некоторых блогеров, да и Ульяна мне все уши прожужжала про этот парк. Мы как раз собирались сходить на днях.
– Вечером тут будет незабываемо. Дамир хочет устроить здесь что-то вроде особенной локации.
– Особенной?
– Романтической. Той, где люди будут проводить особенные дни. Юбилеи, годовщины. Даже предложение руки и сердца можно организовать. Не Эйфелева башня, конечно, но тоже ничего. Отечественная достопримечательность, – смеется Рома. – Я из этой мансарды изначально предлагал сделать зал для покера, но Дамир сразу же эту идею отмел.
Последнюю фразу он произносит таким тоном, что становится понятно – Рома о решении Дамира сожалеет. И идею создать зал для покера считает куда более оптимальной, чем романтический зал. Мне же эта идея очень нравится. Я даже начинаю представлять, как все можно здесь обустроить. В покере я не сильна, а вот сделать особенный зал, в котором обязательно понравится девушкам и женщинам, вполне мне по плечу.
– В общем… этот зал будет на тебе. Я подключу еще несколько наших дизайнеров, конечно. Они будут работать с тобой. Точнее… ты с ними. Будешь помогать, идеи свои подкидывать, хорошо?
– Я кое-что набросала, – отвечаю тихо. – Не в планшете пока, но думаю, через несколько дней сделаю, чтобы ты смог посмотреть. Я подумала… можно взять золотой и…
Я вздрагиваю от резкого громкого смеха. Рома начинает смеяться, не сдерживаясь. Запрокидывает голову назад и хохочет, а мне становится не по себе. Даже жалеть начинаю, что вообще заикнулась.
– Ну какой золотой, Таечка? – говорит, успокоившись. – Мы тут серьезный ресторан оборудуем, а не шатер цыганам обставляем.
Я резко замолкаю. Чувствую, как неприятно жжет щеки. Я неправильно выразилась. Не собиралась я здесь устраивать то, о чем он говорит, но желание говорить дальше пропадает.
– Извини, я просто…
– Ничего, – отмахивается. – Поработаешь с нами, наберешься опыта. Ребята у меня крутые, профессионалы. Ты их слушай. А пока можешь тут почилить. Подумай, что где можно было бы поставить, может, порисуй. Но без золотого, пожалуйста.
Рома снова смеется, а я окончательно сникаю. Становится обидно, что он вот так меня оценивает и воспринимает. Я, конечно, из бедной семьи, не Ульяна, но я тоже способная. И в цветовой гамме отлично разбираюсь, умею сочетать цвета. Но говорить об этом Роме не стану. Вместо этого сажусь на единственный стоящий здесь стул, который придвигаю к окну, и умещаю на коленях планшет.
Делаю наброски, чтобы показать их Роме. Я не собираюсь сдаваться и покажу на примерах, какой цвет имела в виду.
Увлекшись рисунками, не сразу обращаю внимание на то, что уже стемнело. За окном – красота. Освещенные яркие аллеи, огни автомобилей и других заведений. Здесь красиво. Особенно вечером. Уверена, как только посетители узнают об этом месте, отбоя не будет на бронирование.
Заблокировав планшет, спускаюсь в зал. В помещении так тихо, что я решаю, будто Рома оставил меня одну, но буквально через пару минут слышу стук со стороны кабинета, откуда сегодня вылетела женщина, и иду туда.
Решительно опустив ручку двери вниз и толкнув деревянное полотно, вваливаюсь в кабинет с улыбкой, которая тут же слетает с лица, потому что никакой здесь не Рома, а Дамир. Я внутренне сжимаюсь, готовая к его мгновенной недовольной реакции, но ее не следует.
Дамир полулежит на диване, закрыв глаза. С одной стороны бедра, прямо на кожаной поверхности дивана стоит стакан с виски, который вот-вот норовит упасть. Ведомая какими-то сверхъестественными силами, делаю несколько шагов.
Замираю на полпути, напоминая себе, что это плохая, очень плохая идея – вот так подходить к, судя по всему, спящему Дамиру. Но если я не заберу стакан, он, вероятно, упадет и разобьется, а Дамир потом может порезаться. Я тихонечко, он и не заметит.
Подхожу совсем близко, забираю стакан и ставлю его на стол. Осознаю, что все это время даже не дышала, когда с губ срывается рваный выдох.
– Снова ты…
На руке неожиданно сцепляются сильные мужские пальцы. Сердце начинает колотиться то ли от страха, то ли от волнения. Губы пересыхают, все мысли вылетают из головы.
– Ты меня преследуешь? – пьяно спрашивает Дамир. – Из головы не…
Замолкает. Не договаривает. Резко тянет меня на себя, так что плюхаюсь рядом с ним и в шоке распахиваю глаза, когда Дамир приближается. Так близко. Запретно.
Он что… что собирается сделать?
Глава 12
Смотрю на его губы, не в силах дышать. И шевелиться тоже не в силах. Дамир замирает, перестает двигаться. Так близко. Я губами ощущаю его дыхание, пропитанное запахом виски. Но мне почему-то даже не противно. Каждый раз, когда я чувствовала запах перегара от мамы или ее дружков, да просто в квартире, меня начинало тошнить. А тут… несмотря на запах, мне хочется ощутить и его вкус. Вкус виски на губах у Дамира.
Или же вкус губ Дамира с каплями виски на них?
Но Дамир вместо того, чтобы поцеловать меня, начинает шептать. Прямо мне в губы:
– Не получилось напрямую, ты решила действовать через дочь?
– Что… – кажется, я даже вслух это не произношу, а одними губами двигаю беззвучно.
– Пробралась в мой дом, поселилась в одной из комнат. Теперь ко мне на работу… Что дальше, Таисия? Скажешь, что беременна от меня? На что еще ты готова, лишь бы пробраться в мою жизнь? С часами не вышло и…
Я молчу. Сглатываю и молчу. Лихорадочно соображая, как Дамиру такое могло прийти в голову. Я чем-то выдала себя? Он заподозрил?
– Оставь меня в покое, – не зло, а обессиленно выдыхает он, а затем накрывает мои губы своими.
Я совершенно этого не ожидаю.
Если мгновение назад мне казалось, что он вот-вот меня поцелует, и я этого хотела, то теперь, после его слов, остается лишь страх. Страх, что он узнает о ребенке и отправит меня на аборт. Теперь я уверена, что именно так и будет. Он настолько отчаянно не хочет, чтобы я была в его жизни, что никогда не допустит, чтобы между нами была такая мощная связующая нить, как общий ребенок.
Не зря он именно сейчас сказал про беременность!
Это то, чего он боится.
Даже у такого человека, как Дамир Булатов, есть потаенные страхи, о которых не дано знать простому смертному, иначе раздавит. А если уж воспользоваться ими, то и оставшуюся лепешку от тебя больше никто не найдет.
Все это я понимаю буквально за доли секунды. Чувствую в поцелуе. Потому что Дамир говорит о своем страхе не словами, а губами. То, насколько отчаянно он меня целует, сводит меня с ума.
Рукой он зарывается в мои волосы, второй обхватывает за талию крепче и прижимает меня к себе, впечатывая в свое тело. Я тоже не остаюсь безучастной, я обнимаю его за шею – единственный доступный мне голый участок кожи.
Ну какого черта он застегнул эту рубашку?! Мне так хочется коснуться его плеч, его груди, почувствовать…
Но приходится довольствоваться малым. Я глажу пальчиками его шею, пробираюсь в жесткие волосы и тону… тону в поцелуе. Тону в мужчине.
До конца не отдавая себе отчет в том, что происходит.
Ведь это же всего лишь поцелуй. Обычный поцелуй. Почему тогда так хорошо? Почему я от поцелуя настолько теряю себя? Настолько впадаю в эйфорию?
Словно пьяная.
Словно под наркотиками. Какими-то очень-очень тяжелыми. Никогда я не пробовала эту гадость, но слышала, что он них люди теряют себя, свое истинное я. Так и я сейчас, прикасаясь губами к губам Дамира, теряю себя.
В этот момент нет Таи. Есть только Дамир. Совершенный мужчина, в котором мне хочется раствориться.
Руки его пробираются мне под платье, Дамир оглаживает мое бедро, ведет пальцами по краю трусиков, и из моего рта вырывается стон прямо в рот Дамира. Он его не слышит, но он его чувствует, потому что в одно мгновение он становится более напористым. Секунда – и его пальцы уже отодвигают кружевную ткань прочь, чтобы не мешала, не препятствовала. И все это не прекращая поцелуй. Поцелуй, который лишает меня сознания, разума, воли.
Так не бывает!