Читать «Апогей пурпура и порчи» — Павел Корнев онлайн
Страница 10 из 14
— А к чему было задействовать нашу братию втайне от всех?
— Простая подстраховка.
— Уж подстраховали, так подстраховали! — фыркнул я. — Действуй они заодно с телохранителями…
— И это непременно бы кто-нибудь заметил! — перебил меня священник. — А так четвёрку аколитов просто не приняли в расчёт. Подумаешь, ухлёстывает один повеса за компаньонкой дочери его преосвященства, а дружочки над ним подтрунивают! Никому и в голову не пришло, что это слаженное боевое звено, натасканное на постановку единой защиты.
— Не такое уж и слаженное, — вздохнул я.
— Увы, аколитам практически невозможно выровнять аспект задействованной энергии, — развёл руками отец Бедный и спросил: — Ты куда сейчас? Подвезти?
— Подбросите на Каштановый бульвар?
— Поехали!
Мы забрались в экипаж и, когда тот покинул мрачный двор, я вновь попытался вернуть разговор в интересующее меня русло.
— А я, грешным делом, подумал, что вы кого-то своего в кознях против его преосвященства подозреваете…
Священник рассмеялся.
— Сам посуди: ну кто бы мне деньги на обучение вашей братии в университете из епископской казны выделил? У всех же любимчики есть, вот их бы с известным результатом и задействовали. И это если вообще удосужились бы прислушаться. Как уже говорил: епископ — человек в городе новый, а большая часть его ближайшего окружения ещё мыслит категориями Высокореченска, который в разы меньше Черноводска.
— Угу, — промычал я. — А так ещё и парням платить не пришлось, за свои работали!
Отец Бедный погрозил мне пальцем.
— Ты мне это брось! Уж начудили с контрабандой, так начудили! В иной ситуации отправились бы за море с антиподами пластаться. Мне пожурить вас нужно было? Просто пальчиком погрозить? Так всякий урок бесполезен, если не бьёт по больному. Скажите спасибо, что ударил по кошельку! — Священник хмыкнул. — К тому же его преосвященство распорядился выплатить каждому по пятьсот целковых. И тебе — тоже.
— Как Стремглав, кстати? Ему почему-то сильней всех досталось…
Но обсуждать состояние здоровья Ерша мой собеседник оказался не расположен.
— Правильно понимаю, что вопрос о тайных недоброжелателях его преосвященства был задан неспроста?
Лазурные глаза укололи острым взглядом, и юлить мне как-то разом расхотелось.
— Дело в моей дуэли со Стоцветом. Она не должна была состояться по той простой причине, что Заряна стребовала с епископа Ясного запрет на её проведение.
— И? — выжидающе приподнял брови отец Бедный.
— И Заряна опоздала из-за отвалившегося колеса кареты.
— Даже так? Интересно, интересно… — Священник откинулся на спинку и смежил веки. — И теперь ты думаешь, будто Стоцвета натравил на тебя… Кто?
Резкий вопрос заставил неуютно поёжиться, но запираться смысла не было, вот и сказал:
— Пепельные.
— Оригинально! — признал мой собеседник. — А я, грешным делом, решил, ты в свои враги кого-то из окружения его преосвященства записал. Но пепельные… — Он склонил голову набок. — Чего же они так на тебя взъелись, брат Серый?
— Вот сами у них это и спросите, — буркнул я.
— Ох, не договариваешь ты чего-то, — покачал головой отец Бедный, не дождался от меня никакой реакции и вздохнул. — Ладно, поспрашиваю о том колесе, поспрашиваю. А ты за деньгами не забудь зайти. Мне чужого не надо.
Собственная фраза в устах священника показалась до невозможности неуместной, я даже заподозрил насмешку, но пообещал наведаться в епархию и покинул остановившуюся у представительства школы Пылающего чертополоха карету. Поглядел ей вслед и задумался, не зря ли рассказал о том случае отцу Бедному. Не потянет ли одно за другое? Ведь тогда, тогда, тогда…
Передёрнул плечами, двинулся к чёрному ходу.
Ничего! Царь небесный не выдаст, свинья не съест!
17-37
В представительстве школы никаких неожиданностей не случилось, и меня без лишних проволочек препроводили в подвал.
— Смотрю, спокойно тебе не живётся, Серый! — хохотнул заглянувший туда минуту спустя Ночемир. — В каждой бочке затычка!
— Слышал уже, да? — поморщился я и спросил: — Когда узлы формировать будем?
— Не гони лошадей! — потребовал аспирант. — Спешка только при ловле блох хороша! — И он вновь рассмеялся. — Правда, тебе это без надобности, брат Лысый!
Я молча избавился от плаща, разулся и улёгся на стол.
— Точно не хочешь высшее восстановление использовать? — продолжил блистать остроумием ассистент профессора Чернояра. — Не будет голова без волос зимой мёрзнуть?
Тут уж я не утерпел и приподнялся на одном локте.
— Слушай, Ночемир, а зачем тебе возвышение? Иди в балаганщики! У тебя ж талант!
— К чему талант? — поинтересовалась прошедшая в комнату Дана.
— Ко всему! — не полез за словом в карман её жених. — Я талантлив решительно во всём!
— И ведь не поспоришь! — рассмеялась барышня и чмокнула его в щёку.
— Эй! — возмутился я. — А можно обойтись без телячьих нежностей?
— Завидуй молча! — потребовал Ночемир и переадресовал мой вопрос невесте: — Дорогая, когда будем формировать брату Лысому узлы? Очень хочется поскорее от него избавиться.
— Поскорее не получится, — уверила нас Дана и потребовала: — Давай! Напряги ядро!
На сей раз обследование затянулось, и в итоге барышня отметила несколько огрехов, которые требовалось выправить прежде, чем приступать к формированию узлов.
— Ничего серьёзного, — уверила она то ли меня, а то ли Ночемира. — Если не лениться, на всё про всё уйдёт два-три дня.
Лениться я не собирался, поскольку и без того уже безнадёжно опаздывал, но никого уверять в собственном усердии не стал и вместо этого, усевшись на столе, спросил:
— А вот ещё по апогею — можно как-то от его излишней насыщенности избавиться?
— Тебе сейчас это зачем? — удивилась Дана.
— Просто интересно, есть ли такая возможность.
Ночемир прищурился.
— Ты так далеко наперёд заглядываешь?
Я закатил глаза.
— То есть вы не знаете?
— То есть мы не знаем, — признала барышня. — Ты атрибут свой частью духа ощутил?
— Ощутил, — подтвердил я и вздохнул. — Но не первое колено даже, а так — зачаток. Чувствую уголёк — и всё, дальше никак.
— Попробуй во время медитации его разжечь, — посоветовал аспирант. — Только небесную силу не задействуй, мысленно огонь распали, отследи трансформации.
— Главное, не переусердствуй! — предупредила Дана. — А то полыхнёт, и сожжёшь всё кругом. А что не сожжёшь — порчей замараешь.
— Он может! — с ухмылкой подтвердил Ночемир.
Тогда я обулся и вздохнул.
— А дедушка твой ничего на сей счёт не подскажет? — уточнил у магистра медицины, желая получить хоть какую-то ясность. А то заключил сделку с боярами, и непонятно, как мне это теперь аукнется. Ясно и понятно, что особого выбора не было, но вдруг душу продал и теперь у них в кармане?
Дана поглядела в ответ с нескрываемым сочувствием.
— Профессор никому никогда ничего не подсказывает, — заявила она. — Он консультирует.
— Сто целковых приём! — подмигнул мне Ночемир.
Ещё недавно я бы рот от изумления разинул, а тут покривился только.
— Что за людоедские расценки?
— Людоедские они только для аколитов, — уверила меня Дана. — А дедушка асессоров пользует.
— Для аспирантов они тоже кусаются, — помрачнел Ночемир. — Одним приёмом дело точно не ограничится, а где два, там и все пять.
Я не удержался и подмигнул ему.
— Неужто по-семейному скидок не делает?
— По-семейному он с меня три шкуры дерёт.
— Ночемир! — возмутилась барышня.
— Молчу-молчу!
— А профессор сейчас, случаем, не свободен? — уточнил я и сначала достал, а после и расстегнул кошелёк. — Наберу сотню, поди…
Парочка аспирантов переглянулась.
— Эк тебя припёрло, брат Лысый! — озадаченно протянул Ночемир. — Может, поделишься наболевшим?
— Мне нужна ясность, — сказал я.
— Преломление проходить собрался? — предположила Дана и принялась наматывать на палец каштановый локон. — Не советую. Даже с законченными обручами не советую.
Ночемир кивнул.
— Самое меньшее ещё нижняя перемычка нужна. А лучше бы и второстепенные меридианы в руки прокинуть. Без замкнутого контура циркуляцию энергии по абрису не запустить, а такой аспирант и не аспирант вовсе!
Я обдумал этот совет и счёл его разумным. Завершить обручи, сформировать и соединить узлы в коленях, скрутить узловые точки в локтях. На всё про всё — чуть больше двух месяцев. Два месяца и…
И — что?
Как ни хотелось поскорее прорваться в аспиранты, торопить события я не собирался и рассчитывал для начала довести до ума абрис, но в то же время желал иметь возможность пройти преломление решительно в любой момент. Избавлюсь от меток, переведу сбережения в векселя на предъявителя, и поминай как звали.
Может, и абрис завершать бы не стал, сбежал бы из Черноводска до того, как земля под ногами загорится, только куда? Где мне Беляну искать? Откуда отсчитывать два квартала? И почему это нужно делать именно в одиннадцать часов? Что ещё за шарада? Почему моя пигалица решила, будто я способен её разгадать?
— Серый! — окликнула Дана. — Уснул?
Я сбросил задумчивость и через силу улыбнулся.
— И всё же я поговорил бы с профессором, если он только свободен.
Чуда не случилось, и за приём у вредного старикана с меня стребовали сто целковых и ни на грош меньше. Впрочем, за чудо я бы заплатил и больше, только — нет, не свезло.
— Можно! — заявил профессор в ответ на мой вопрос об апогее. — Есть целый ряд методов уменьшить насыщенность одного или даже сразу нескольких колен атрибута. Обычно это требуется при скрещивании разных родословных, но и твой случай тоже вполне операбелен.
Последнее словечко мне категорически не понравилось, и я напрягся в ожидании продолжения, да только его не последовало.
— И? — поторопил я замолчавшего старикана.
— Что — и? — ухмыльнулся тот, а затем указал на песочные часы. — Есть вопросы — задавай, на ближайший час я в полном твоём распоряжении!
Я на миг задумался, потом спросил:
— Чем это грозит?
Профессор покачал нацеленным на меня указательным пальцем.
— Вот! Вопрос на все деньги! Последствия, шебутной, могут быть самыми разными. Если не угадать с воздействием, можешь лишиться апогея вовсе. Ну или пробудится заключённое в него проклятие, и тогда большой вопрос, кто из вас кого сожрёт. Лично я на тебя и гроша бы не поставил.
— А если недостаточно просто уменьшить насыщенность апогея? Если излишками надо с кем-то поделиться? Что скажете?
— Я бы сказал, что это чушь собачья! — объявил профессор. — Нет, кое-кем подобное практикуется, но для этого пришлось бы раскромсать твой дух, а после такого не живут. Это, шебутной, чернокнижие чистейшей воды! Не так страшно, что тебя принесут в жертву — если кто на такое подписывается, так ему и надо, но там же ещё с полдюжины тайнознатцев загубить придётся!