Перейти к содержанию

Апогей пурпура и порчи — книга №9 серии «Чертополох»

Автор:

Категория
магические академии
Серия
Чертополох · книга №9
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
12+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Я был никем, а стал не самым слабым тайнознатцем с неплохими шансами на скорый прорыв в аспиранты. И всё бы ничего, но даже переход в следующий ранг не сделает меня самой зубастой рыбой в пруду, ведь на этом уровне значение начинает приобретать не столько личное могущество, сколько то, кто стоит за твоей спиной. Придётся немало потрудиться, чтобы получить возможность решать, с кем вести дела, а кому указать на порог. Ну а пока остаётся лишь выбивать наилучшие условия из возможных, что не так-то и просто, когда деловые партнёры мнят себя хозяевами положения. И уж тем более — когда они таковыми являются!

Читать «Апогей пурпура и порчи» — Павел Корнев онлайн

Страница 13 из 14

— Не начинай, а? — попросил Дарьян. — В читальном зале мне теперь точно лучше не появляться. Ты не представляешь, что там творилось!

— Побесится и остынет.

— Эта — нет. Бешеная!

— И в постели?

— Иди ты! — скривился книжник и упрямо произнёс: — После занятий буду Агну искать.

— Отпусти ты уже её!

— Сначала поговорю. Понимаю, повёл себя неправильно. Должен был на слова Цареслава как-то отреагировать, обязан был защитить её честь, но…

— Угомонись ты уже! — попросил я. — Прибил бы он тебя!

— Может, так оно и лучше было бы…

Мы вышли со двора, и книжник зашагал в сторону главного корпуса, а я плюнул под ноги и двинулся в противоположном направлении, но сразу опомнился, обернулся и крикнул:

— Дарьян, стой!

Тот оглянулся.

— Чего?

Я подошёл к нему и сказал:

— Нам яхту вскорости забирать — мы её на пристань вообще сможем втроём перегнать?

— Почему втроём? — удивился Книжник.

— Парней на прожарку в школу Пылающего чертополоха отправляют, в городе только Кабан остаётся. Так что скажешь?

Дарьян пожал плечами.

— Да сможем, наверное. В астрал же выходить не придётся, заклинательный круг без надобности, я как обычно за штурвал встану. Вопрос в другом: что мы с ней дальше делать будем?

— Вернутся наши из Крутогорска, и решим. А ты лучше не дворяночку свою разыскивай, а Маре цветы купи!

— Да уж без твоих советов обойдусь!

— Ну и катись!

— Сам катись!

Так и разошлись.

Обедать ещё было слишком рано, поэтому отправился к себе, дабы провести час-другой в медитациях и проработке абриса. Первым делом проверил вместилище порчи и вновь отметил чуть оплывшую форму стального шарика, стиснул его своей волей, начал возвращать стабильность.

Черти драные! Такими темпами его скоро вообще без присмотра не оставить будет, а с Сурьмой — никаких подвижек!

Постояв ещё немного с побелевшими от напряжения пальцами, я ослабил хватку и сунул вместилище порчи в карман пиджака.

Ну и где обещанный боярами портной, хотелось бы мне знать, а? Так ведь и не появлялся никто до сих пор!

Накатило раздражение, и захотелось что-нибудь сломать, но вместо этого я попытался расслабиться. От простой медитации в столь паршивом настроении толка ожидать не стоило, так что достал пули от крепостного ружья и принялся жонглировать ими. Рук при этом не задействовал, ещё и глаза закрыл, но никаких особенных затруднений с тем, чтобы перехватывать и подбрасывать к потолку увесистые шарики зачарованной стали не возникло, и всё шло без сучка и без задоринки, но только ровно до тех пор, пока кто-то не потянул дверную ручку.

Следом заколотили кулаком в филёнку, и раздался голос Огнича:

— Серый, открывай!

Пули попадали на пол и раскатились по всей комнате, я в голос ругнулся.

Ну как же не вовремя!

17-39

В сердцах пнув подвернувшуюся под ногу пулю, я сдвинул засов и рывком распахнул дверь.

— Привет, Огнич! Когда вернулся?

— Только приплыл, — пояснил фургонщик. — Уф! Ну хоть ты дома, а то куда ни ткнусь — никого нет!

Я уже открыл рот, намереваясь рассказать о событиях последних дней, но Конокрад мне и слова вымолвить не дал:

— Серый, выручай! Горю!

Горю? На человека с денежными затруднениями Огнич нисколько не походил: и золотых побрякушек только прибавилось, и подбитая мехом куртка скорее дорогая, нежели тёплая. И пусть даже всё у скупщиков краденого за полцены приобретено и за полцены же может быть сбыто, по меркам простых горожан таскал на себе фургонщик небольшое состояние.

— Чего опять стряслось? — спросил я, запуская гостя в комнату.

— Чего стряслось? — округлил глаза Огнич. — Ты ещё спрашиваешь?! Да меня в Южноморске родичи Кожича в оборот взяли — еле ноги унёс! Сюда добирался на перекладных, весточка с юга опередила. На правилово вызвали!

— Наплюй, — посоветовал я, сразу сообразив, к чему всё идёт. — Ты тайнознатец, можешь себе позволить.

— Да как наплевать-то? Это ж моя семья!

— Ну так пусть они тебя и прикроют. С чего им к чужакам прислушиваться?

— Да ты вообще ничего не понимаешь, да? — скривился фургонщик, и его смуглое лицо потемнело от гнева. — Так дела не делаются! Так дело большой кровью кончится! У нас свои обычаи, такие обиды не спускают! Надо доказать, что на мне вины нет. Понимаешь?

— Я тебе как с этим помогу?

— Сходи со мной, а? — попросил Огнич. — Просто расскажешь, что никто никого кидать не собирался, и я ни о чём таком не знал и не просил!

— Предлагаешь на себя всё повесить?

— А мне за тебя отвечать? — вспыхнул Конокрад. — Я ведь тебе помочь хотел, а вон оно как обернулось! Меня-то за что?

Я вздохнул.

— Ладно, пусть обращаются — расскажу всё без утайки.

— Нет, нет, нет! — замотал головой Огнич. — Никто никуда не пойдёт — не так сразу, по крайней мере. Сначала с меня спросят, потом тебя искать начнут. У нас как: если кто с чужаками спутается и тем своим вред причинит — деньгами уже не откупиться. Снисхождение могут проявить, если община заступится, а у нас все знают, что я с трудниками дела веду! Меня, как пить дать, изгонят! Как я тогда, а? Как — скажи?

— Нормально, — буркнул я. — Ну вот сам посуди: кто мне поверит-то? Я ж чужак!

— Вот именно что — чужак! — ухмыльнулся фургонщик. — Ты ж не убил никого и даже не покалечил, с тебя не кровью, а деньгами возьмут!

Я не удержался и оскалился.

— Огнич, ты совсем, да? Я не для того с Кожичем зарубился, чтоб свои кровные ему платить!

— Может, отбрешешься ещё!

— На вашем-то правилове? Издеваешься?

Фургонщик закатил глаза.

— Ладно, сколько ни назначат — половина с меня!

— Нет, Огнич! — отрезал я твёрже некуда. — Ни гроша не заплачу!

— Вот ты жадный! — возмутился Конокрад. — Ты хоть понимаешь, в какое положение меня ставишь? — Он глянул с укором и махнул рукой. — Чёрт с тобой, Серый! Всё до последнего медяка тебе верну, только прикрой! Ну чего ты, а? Мы сколько друг друга знаем? Пуд соли вместе съели! Я тебя спасал, ты — меня, как можно такое на помойку выбросить?

Я поглядел в ответ с нескрываемым сомнением. Огнич боялся, я буквально физически ощущал колотивший его ужас, и впутываться в эту нехорошую историю нисколько не хотелось. Я бы и не стал, но прекрасно понимал, что неприятности так или иначе заявятся на мой порог, а на пару с фургонщиком отбрехаться будет несказанно проще, нежели одному — не говоря уже о том, что четвёртый человек в экипаже «Репейника» нам был нужен если и не позарез, то очень близко к тому. Ну и с Кожичем мог по-хорошему разойтись. Должен был по-хорошему разойтись! Сам напортачил, так чего на других перекладывать? Неправильно это.

— Где и когда? — спросил я, внутренне морщась.

Огнич аж просиял.

— Прямо сейчас! — оживился он и потянул меня к двери. — Пошли! Нехорошо, если нас ждать будут!

— Погоди ты! — выдернул я руку. — Ехать нам куда?

— В Низинку — куда ещё? — фыркнул фургонщик. — И, чур, за извозчика платим пополам! — Я заколебался, но Конокрад этого словно не заметил и продолжил: — И долг я тебе с первого денежного дельца верну, хорошо? На возвышение потратился, на мели пока. Есть что на примете, кстати?

Нервозность его как рукой сняло, и я хмыкнул.

— Вот ты молодец! А перстеньки продать не хочешь?

— Не хочу, — ухмыльнулся Огнич. — Хорошую цену за них не выручить, только зазря лишние вопросы возникнут. Хочешь — в залог отдам? Но лучше не надо, привык я к ним. Серый, ты ж меня знаешь — я отработаю. В астрал же ещё точно мотаться будем, вот и отработаю!

Я нехотя снял с крючка плащ, надел его, нахлобучил на голову картуз.

— Волота на дуэли убили.

— Да ты что? — поразился Огнич. — Ну… Всё равно отработаю! Как-то жили без него ведь!

Тёплых чувств фургонщик к дворянчику сроду не испытывал, но всё равно такое безразличие меня чуток покоробило. Да ещё, уже когда начали спускаться по лестнице, Конокрад попытался закинуть удочку:

— Серый, давай только не больше половины своей доли отдавать за раз буду?

Я аж остановился.

— Огнич, ты охренел? Сколько, ты думаешь, с меня слупить попытаются? Обобрать себя как липку не дам!

Фургонщик поморщился.

— Просто без Волота нам в астрале ловить нечего, а где ещё быстро заработать можно? И жить тоже на что-то надо, — пояснил он и развёл руками. — Да и не обеднеешь ведь, поди!

— Связался же с тобой на свою голову!

— Ты связался?! — выпучил глаза Огнич. — Да я тебе от чистого сердца помог, с нужными людьми свёл, а в итоге ещё и крайним остался!

— Умолкни! — потребовал я. — Утомил.

Мы вышли на улицу, я натянул перчатки и поднял воротник, заодно полностью погасил производимые духом искажения.

— Ты чего? — удивился ощутивший эти изменения Огнич.

— Лучше будет, если с тобой трудник придёт?

— А! Нет!

— Деньги на извозчика готовь, — предупредил я, когда мы зашагали по улице.

— Напополам же договорились!

— Туда ты платишь, обратно я.

— А мне обратно не надо!

— Жизнь полна несправедливости.

Огнич ругнулся вполголоса, но протестовать не стал, а я задумался, не прихватить ли с собой на правилово всю нашу братию. Но Дарьян рыскал по городу в поисках своей дворяночки, а остальным было не до разборок с фургонщиками, опять же — войну устраивать не с руки. Так поговорим-поговорим да и разойдёмся, а заявимся всей шоблой — фургонщики могут и закусить удила. Обычаи у них такие, ага…

Как назло, извозчики на глаза всё не попадались и не попадались, в лёгких туфлях у меня начали мёрзнуть ноги. Пришлось преобразовать растёкшуюся по коже тень в полноценный магический доспех. Оброс фиолетово-чёрной чешуёй во всех прикрытых одеждой местах и сразу согрелся. Ну и спокойней стало, не без этого.

Нагнал крик продавца газет:

— Кровавая выходка сектантов! Взорвался человек! Трое погибших! Ужасное происшествие на вокзале!

Я остановился и полез в карман за мелочью, а Огнич сунул пальцы в рот и оглушительно свистнул, замахал руками показавшемуся на перекрёстке извозчику.

— Серый, едем!

— Сейчас!