Дальше их пути разошлись.
Средний брат Василий рано получил золотую медаль Академии, съездил в Италию за казенный счет. К нему быстро пришла слава, звание академика.
Пётр, старший, пошел совсем другим путем. Никакой Италии и это было принципом. Он гораздо позже добился звания художника первой степени, но в итоге также стал академиком. Петр не писал академических итальянских пейзажей, старший Вересаев видел свое призвание, даже миссию в другом: показать, как прекрасна Россия, ее пейзажи не хуже итальянских. Он много путешествовал, был с русскими войсками на Балканах, на Кавказе, объехал всю страну от Урала до Юга. Первое время он скромно преподавал рисование, черчение и чистописание в одном из маленьких городков Витебской губернии. Но затем вернулся в Петербург. После смерти Петр Вересаев оставил настоящую летопись российской природы и городов.
— А третий брат? — спросила Таисия.
— Агафон… О нём мало известно, ничего практически не нашла. И работ не сохранилось. Точно ему приписывается лишь одна, за которую он получил медаль при выпуске из академии. Писал на религиозные сюжеты, славы братьев не достиг, умер в богадельне и даже точная даты неизвестна.
— Как это? — ужаснулась актриса.
— Кто ж знает. Не повезло.
Таисия рассматривала фотографии, открытые в телефоне Кристины. Василий, средний и самый известный из братьев, удостоился и фотографий и портретов. Солидный, седой, с бородой. Настоящий академик, знающий себе цену.
Пётр совсем другой. На единственной сохранившейся фотографии круглые очки кажутся маловаты для крупного, широкого лица с коротко подстриженной бородой. Видимо из-за них он немного похож на Чехова. В нем не было ни осознания собственной значимости, ни монументальности старшего брата.
— О нем говорили как о скромном, сдержанном человеке, не слишком общительном.- Сказала Кристина.
«Кем же приходилась тебе порывистая барышня?» — подумала Грайлих.
— Что ты сказала? — удивилась внучка.
— Так, ничего. «Я снова бормочу вслух! Неужели вот так приходит старость?»
Она собиралась рассказать Кристине, что уедет на три дня в Петербург, но вспомнила, что не уточнила у Антонины Сергеевны адрес дома, откуда к ее родственникам попала картина.
— Дорогая, ты сможешь сделать для меня одну вещь? Конечно, не в ущерб сессии.
— Если это связано с картиной - я готова!
— А если нет?
— Тогда поторгуемся! Что мне за это будет? – засмеялась Кристина.
Господи, как же хорошо, когда она вот такая, не дуется, не переживает неудачные романы, не замыкается в себе…
— Сможешь сделать запрос в архив о людях, которые жили в одном доме в тридцатых годах и раньше? Я сейчас позвоню владелице картины… бывшей владелице. Растяпа, сразу не спросила у нее адрес.
— Будь мы персонажами сериала, ее бы уже убили, и ты никогда не узнала бы адреса!
— Тьфу на тебя! Крис, как у тебя язык повернулся!- Грайлих не призналась, что ей недавно приходили в голову те же мысли.- Представь себе, узнали бы. Предыдущую прописку Антонины Сергеевны, ее родителей, так и раскрутилась бы вся цепочка.
— Да ты и правда настоящий сыщик! Это я будущий историк, а даже не подумала, что все так просто. Что? – Кристина уставилась на бабушку, видя, как изменилась в лице Таисия, слушая собеседницу по телефону.
— Ой, Таисия Александровна, дорогая, простите меня! Я вовлекла вас в такие сложности! Я совсем забыла сказать, что дедушка с бабушкой жили не в Москве. Я потому и искала вас… это в Болтужеве. Вернее, где-то рядом. У вас есть карандаш? Деревня Лисина пустынь, улица Озерная, дом три.
Таисия повесила трубку и уставилась на внучку. Сэр Уильям потянулся, так, как это делают только коты, сначала передние лапы, затем задние каждая по очереди, наконец довольно муркнул что-то, высоко задрав хвост.
Болтужев говорите? Придется Петербургу подождать. Кто бы поверил, что Таисия может это сказать!
Глава 6. Болтужев, наши дни.
Вот так Таисия Александровна Грайлих и оказалась в любимом Болтужеве раньше, чем планировала.
Сердце было не на месте, как там Кристина в Москве одна, даже ужин приготовить некому… Внучка лишь смеялась, мол взрослая она, бабушка забыла, сколько ей лет? Уж в усадьбе в Болтужеве выжила, а в Москве тем более! Конечно, она была абсолютно права, но бабушки… такие бабушки, даже если они при этом знаменитые актрисы театра и кино.
- Лисина пустынь? – Задумалась Серафима.- Где-то я уже слышала это название. Удивилась еще, почему не лисья. Но где?
- Так это Треклятая деревня!- Леля, разливавшая черничный чай, застыла с чашкой в руке.
- Почему треклятая? - спросила Серафима.
- Вот сразу видно, приезжие. Это долгая история. У тебя же остановилась учительница истории, которая гоняется за духами, вот ее и спроси.
Дверь распахнулась и в столовую купеческой гостиницы, которой управляла Серафима, хозяйка, директор, бухгалтер в одном лице, а порой даже горничная, впорхнула молодая женщина. Светловолосая, стройная, губки бантиком.
- Галà не заходила? Умчалась с утра пораньше, даже меня не разбудила. Только о Мартыне и думает, прямо горит идеей.
- Нет, и на завтрак не спускалась. А ты присядь, сейчас чайку налью,- сказала Серафима.
Девушка легко и невесомо опустилась на деревянную скамью. Ей бы в кино сниматься а не… что она, собственно, здесь делает?
Оказалось, что две подруги, красавица Ульяна и пока незнакомая Гала («надо же, как претенциозно, на музу Сальватора Дали замахнулась. Интересно будет глянуть, что за диковинная птица!» - подумала Таисия),- со второго полугодия начали работать в болтужевской средней школе.
Это идея пришла в голову «историчке» Гала. У нее был свой метод: Гала очаровывала учеников погружением в историю, проводя с ними больше времени на воздухе, чем в классе. А что может быть для этого лучше центральной России, где каждый камешек дышит историей: тут пробегало войско хана, здесь правили князья, а в том лесу сидел на высоком дереве кот Баюн! Разумеется, она думала о будущей диссертации и защите своего особого метода.
Ульяна была тише, скромнее, поехала за компанию, а кто бы устоял против такого азарта и вдохновения! Так и оказались молодые женщины в Болтужевской школе, а пока им не выделили квартиру, снимали номера в купеческой гостинице. Гала активно занималась блогерством, увлекала необычным подходом к истории сотни тысяч подписчиков, что позволяло жить безбедно, тем более, в маленьком провинциальном Болтужеве.
- Простите, о каком Мартыне?- Подняла брови Грайлих, а Серафима хлопнула себя по лбу:
- Так вот откуда я знаю про Треклятую деревню, ну конечно! Мартын-лисогон.
Ульяна закивала:
– На Мартына-лисогона вороний праздник. Мартын гонит лис из нор, а вороны купают воронят в лужах. Это мистический день, они могут накаркать беду.
- Но причем тут Треклятая деревня?- Спросила Таисия.
- Здесь ее так зовут. Лисиной пустынью уже никто не называет. Всего-то десять километров от Болтужева. Гала подружилась с местным краеведом, он и подсказал настоящее название. Гала решила поехать туда с классом, общаться с духами.- Ульяна говорила быстро, тараторила, но глаза умные, внимательные. Совсем не глупенькая барышня, несмотря на губки.
- Не дело она затеяла,- покачала головой Леля.- Не зря деревню так зовут, Треклятой. Туда давно никто не суется.
- Но мне туда надо!- Возразила Грайлих.- В Лисину пустынь.
- Выброси из головы, - сказала Леля.- Никто туда не поедет.
- Вы, может, и не поедете, а я должна! Ваша подруга может взять меня с собой?- Повернулась она к Ульяне.- Правда, я не уверена, что выдержу компанию школьников, но куда же деваться.
- И не надо со школьниками. Гала собиралась поехать заранее, договориться с хозяином деревни, чтобы их пустили.
- С кем?- Брови Грайлих поднялись выше прежнего. – У деревни есть хозяин?
Леля поморщилась, а Ульяна горячо продолжала:
- Говорят, что там полно духов. Нет места более мистического во всей округе, чем Треклятая деревня, чтобы поговорить о народных суевериях. Гала сказала, что это взорвет ее блог!
- Да не пустит он вас.- Леля покачала головой, с сожалением глядя на девушку.
- Ну, может быть, владелец будет не против… может, он готов…
- Он ни на что не готов, поверь мне. Вам лучше держаться подальше от этой деревни. И подруге своей скажи.
Наступило молчание, потому что Леля развернула газеты, откинула льняное полотенце и на столе появился яблочный пирог. Собственно оба этих слова нужно писать с заглавных букв, уже если Треклятую деревню тут зовут именно так, то пирог несомненно заслужил уважительного обращения.
— Из прошлогодних яблок, — объявила Леля, ставя блюдо на середину деревянного стола.- Те, что в погребе перезимовали, они слаще всяких свежих.
Корочка была темно-золотой, местами подгорелой до приятной горчинки, посыпанной сахарной пудрой, которая таяла от тепла.
Хозяйка лучшего кафе в Болтужеве взяла тяжелый нож и все одновременно сглотнули.
Запах ударил в нос сразу: горячее тесто, корица и особенный, винный аромат печеных яблок. Прошлогодние плоды за зиму потеряли лишнюю влагу, их вкус стал похож на мед и сухофрукты одновременно.
— Пробуйте, пока не остыл, — Леля разложила куски по тарелкам.
Кусок пирога был тяжелым, начинка не вытекала, а держалась плотным слоем. Таисия отломила край и тесто сразу рассыпалось крошками. Вкус был обманчиво простым. Сначала чувствовалась соль и масло корочки, потом кислая, почти терпкая мякоть яблока. Яблоки не разварились в кашу, они сохранили форму долек, но стали прозрачными, янтарными. В них была и кислота, которая сводила скулы, и сладость, которая согревала желудок.
— Как в детстве, — улыбнулась Серафима.- Я вот хоть целыми днями печь буду, а так не получится. Тут талант нужен и еще что-то, даже не знаю как описать!
— Бабушка всегда такие пекла, — сказала Леля.- Яблоки в опилках в погребе хранили. К весне они сморщивались, как старушки, а вот аромат...
Серафима отломила кусочек, но есть не стала. Просто держала его на вилке, словно вспоминая о чем-то. В этом пироге был вкус прошедшей осени и надежда на грядущее цветение яблонь в болтужевских садах.
Яблоки помнили прошлое лето. Помнили солнце, дождь и руки, которые их сорвали. И теперь они напоминали об этом здесь, в теплой столовой, окутывали теплом и радостью.
- Сегодня к обеду будут картофельные шарики с сыром. Попробуете- за уши не оттащишь, - сказала Леля.
Но Таисия уже отложила вилку.
- Ты нам зубы заговариваешь? Пирогом зачаровываешь? – Леля невинно хлопнула ресницами.- Но рассказывать все равно придется. Что нее так с Треклятой деревней и кто ее хозяин? Что это за жуткое место?
-Это место? Оно не жуткое. Оно страшное. Большая разница.
- Я не понимаю.
- Проедете за Лысую гору, потом еще километров пять и окажетесь в настоящей глуши. На развилке свернете направо и поедете по ужасной проселочной дороге через густой лес, пока не доедете до указателя «Лисина пустынь». И второго – «въезд запрещен».
— То есть ты там была?
— Конечно, нет, потому что не настолько сумасшедшая, чтобы туда сунутся. Но я об этом слышала.
— Продолжай,- заинтересованно сказала Таисия. – Давай сразу к самому интересному.
— Хорошо. Если вы действительно хотите узнать эту историю, расслабьтесь. Она длинная. После войны, в конце сороковых один из жителей вернулся в деревню, где уже почти никого не осталось. Его участок примыкал к участку старшего брата. И они стали жить вдвоем в деревне. Привели в порядок дома, улицы. Ну, все как в обычной деревне. Но пускали туда лишь тех, кого оба одобряли. Получилось типа секты, а так как деревня посреди леса, на отшибе, то никого они особо не интересовали. На самом деле не секта, конечно, а старообрядцы, только не обычные, каких у нас много, а беспоповцы, то есть те, кому священник не нужен.
- А как же перепись населения и все прочее?
- А вот так, - развела руками Леля.- А потом там что-то произошло. Но никто не знает, что именно. И некоторые жители умерли. Видимо вирус, с которым они без врача не справились. Другие решили уехать. Говорят, история повторилась, такое уже было до войны, в конце тридцатых.
«Наверное тогда дедушка с бабушкой Антонины Сергеевны и переехали в Москву»,- подумала Таисия.
- Остались в деревне только два брата. А слава у нее с тех пор нехорошая, никто туда и не суется, почти сто лет.
- Но кто-то же там живет?
- Да, поэтому никто не может туда попасть, владелец отказывается пускать. – - И кто владелец?
- Человек по фамилии Корнилов. Когда-то братья выкупали дома тех, кто уезжал и постепенно у них в руках оказалась большая часть деревни. А уже в наше время наследник подсуетился и оформил все документы. В девяностые чего только не случалось.
- И что, этот Корнилов никогда не бывает в Болтужеве? Где же он берет продукты?
- О, ты уже представила эдакого отшельника? Ничего подобного. Он приезжает и за продуктами, и даже в букинистический магазинчик заглядывает. Вполне приличный на вид человек. Но кроме «здрасти-до свиданья» ни с кем не общается. И, говорят, у него ружье, сунешься- застрелит… Но не суются туда по другой причине. Я еще маленькой была, рассказывали, что там бродят призраки братьев, сунешься - найдут твой труп с выражением ужаса на лице.
- Обычная городская легенда, - сказала Ульяна, но не слишком уверенно.
-Это правда. Я слышала, что кто-то туда отправился двадцать лет назад и больше не вернулся.
-Кто?- Поинтересовалась Таисия, снова принимаясь за пирог.
- Я не знаю, но точно кто-то.
- Ну-ну,- теперь и Серафима головой покачала.- Двоюродная сестра троюродного брата деверя золовки. Я понимаю, что вашей подруге нужна сенсация. Но на ее месте,- повернулась она к Ульяне, - я бы детей туда не водила. Если собственник не позволит.
- Не рассчитывайте на это. Не позволит.– Подвела итог Леля и встала, чтобы собрать тарелки.
- Не забудьте попросить вашу… э… Галà, чтобы взяла меня в компанию, когда поедет к этому… Корнилову.- Крикнула Грайлих вдогонку Ульяне, которая заторопилась в школу.
Ульяна кивнула, потом секунду помялась и спросила:
— Вы правда думаете, что это место… проклято?
— Я думаю, — сказала Таисия, — что всему есть объяснение. Просто не всегда мы его знаем.
Ульяна вышла. Дверь за ней закрылась.
— Хорошая девушка, — вздохнула Серафима. — Обе хорошие. Но у той есть цель, а эта идет на поводу. Здесь и кавалеров для них нет, пропадут девицы-красавицы.
Она посмотрела в окно, на Лысую гору, за которой пряталась Треклятая деревня.
