Я впитывала в себя его страдания и молчала.
— Ты с ним что? Как? — Алекс опустил глаза, пальцы громко отбарабанили по столу.
— Мы просто друзья. Как ты со своими телками.
— Черт. — Он съехал по стулу вниз, закатил глаза.
— Ты следишь за мной. Если я начну за тобой?
— Следи, — развел он руками. Повернул камеру, показал стену за спиной, какой-то перевернутый стул, поломанный шкаф. — Я живу в лаборатории.
— Я учусь и работаю. Занимаюсь фондом.
— Вечерний сеанс, Ива. Вы шли в обнимку из кино. Ты моя, мать твою, жена. Моя женщина!
В его глазах полыхнул огонь, следом — снова резкая боль. Алекс прищурился, отвернулся. Прикурил и крепко затянулся.
— Ты что думаешь, я с ним сплю? Серьезно?
— Мне хуево капец сейчас.
— Когда мы увидимся? Я не видела тебя пять недель. В отпуске, который будет через месяц? Или ты его опять перенесешь? У нас была годовщина, которую я отметила одна!
— Я прислал тебе подарки.
— В жопу их. Я хотела тебя. А слышу только «потерпи, потерпи».
— Мы отстаем по этапу, ты знаешь. Космос — это капец. Это сложнее, чем я думал. Китай заплатит только после второго этапа. Я с первым бьюсь. Мне хуево.
— Бейся, это твоя работа. Я что сделаю? Я в этом не понимаю ничего. Позвони докторше наук, которая с тобой на фото мелькает всюду под заголовками «Новый служебный роман». Ты с ней обедаешь и ужинаешь. Может, и напряжение сбрасываешь. В своей лаборатории.
—Ива. Пожрал пару раз. Я уже не могу на эту тему оправдываться. — Алекс вспыхнул как от искры. И сразу потух.
— Я тоже просто кино посмотрела. Тебя нет, я все время одна. Если бы был отпуск…
Раздражение в его глазах резануло, но я проигнорировала. Алекс дернулся и произнес тише:
— Я на нуле сейчас. Денег нет. Все вложено.
— Может, ты не такой гений, как думал?
— Может. Я не знаю.
В этот момент я вдруг увидела нас со стороны. Сначала Иву с Рафом, а потом — маленькую Иву с ее папой. Маленькая Ива не могла выучить сложный элемент с мячом, поделилась с отцом и ждала поддержки. В идеале она бы хотела, чтобы папа смотрел, как дочка тренируется перед ним, хвалил или поправлял. Чтобы он запомнил название какого-нибудь элемента и, когда получилось бы, обрадовался! Ведь это было так важно для маленькой Ивы. Папа сказал: «Может, это просто не твое? Не всем суждено быть чемпионками. Ты обычная, хорошая девочка. Ива, уйди, я смотрю кино».
Кольнула мысль: «Да что я делаю сейчас?!»
Я плотно сжала губы, покачала головой, а потом… расплакалась. Прочувствовала потому что. Боль Алекса наконец прочувствовала полностью. И поделилась своей. Любовь — это не только красивые слова и поступки. Иногда это — признать свою уязвимость и принять уязвимость партнера.
***
Я усаживаю Демьяна на стул, растягиваю бумагу для проектора и включаю мультфильм. Такому маленькому мальчику рано смотреть телевизор, но иначе подстричь ему ногти или волосы просто невозможно! Зимой еще ладно, в шапке, а как лето настало, каждый второй считал своим долгом напомнить, что мой мальчик с хвостиком похож на девочку. Причем специально этот делал, ведь одежда-то пацанячья на ребенке.
Поэтому я иду на хитрость. Демьян смотрит мультфильм через проектор, я — стригу его. Волосы растут быстро, за год приноровилась и делаю довольно стильные прически. Легко выбриваю молнии. Наклоняюсь и целую сыночка в лоб. Он крутит в руках мягкого зайца, подарок Алекса.
Прошла неделя ежедневных встреч, мы более-менее пришли к компромиссу. Болезненному для меня, но необходимому для сына.
Мы с Равским — два упертых амбициозных барана. Но, несмотря на это, компромисс могли найти всегда. Практически.
После того разговора по видеосвязи я не спала полночи. Около трех написала Алексу: «Прости меня. Я очень тебя люблю. И очень по тебе скучаю». Он ответил: «Я по тебя тоже. Капец как».
Через два дня утром кто-то позвонил в дверь. Я собиралась по делам фонда и не ждала гостей. Думала, может, курьер? Алекс заваливал подарками по поводу и без. Открыла дверь, а там он стоит. Собственной персоной.
Бледный, аж зеленый. Глаза воспаленные.
— Боже мой! Как?!
Руки затряслись. И первая мысль: прилетел, чтобы расстаться. Чтобы бросить меня, потому что сыт по горло выносом мозга и истериками. Чертов Ваня Зиновьев был ту мач?!
От ужаса бросило в пот. Алекс держал в руке невероятной красоты букет из ромашек. Я застыла, не понимая, как реагировать. И просто по-детски расплакалась.
— Ты написала, что скучаешь, — произнес он. И улыбнулся.
Волна облегчения смыла Иву Ершову-Равскую в океан счастья.
— Блин.
Бросилась ему на шею, прижалась всем телом. Он тоже обнял, поцеловал в макушку. Я задохнулась от стыда, любви и восторга. Потому что с Алексом, конечно, никто не сравнится. Все сказанные ему злые слова защипали язык. Зачем я их произносила?
— Прости. Прости меня. Прости, — зашептала. — Мой хороший. Ну что я наделала?
Он не может спать в самолетах и все двадцать три часа, что летел, работал. Алекса потряхивало, поэтому он первым делом закрылся в ванной комнате, где его стошнило. Потом долго принимал душ.
Я ждала у двери, когда выйдет, а потом опять повисла на шее. Трогала, ощупывала. Поверить не могла, что вот он. Поцеловала в щеку. Хотела в губы — Алекс отвернулся.
— Не надо. Прости, тошнит. Потом залижу тебя всю, сейчас плохо мне. Принеси, пожалуйста, капли из сумки. — Кивнул на рюкзак.
Я послушалась. Пока копошилась, он сел прямо на пол в коридоре. Вот они капли!
Алекс закапал искусственную слезу в глаза. Запрокинул голову.
— Сушит от перелета, да?
— Ага. Моргать не могу. Устал, малыш. Ненавижу летать.
— Надо было изобретать телепорт, а не панели.
Он улыбнулся:
— Я не такой умный.
Я примирительно промурлыкала:
— Такой.
Села ему на колени, погладила, наклонилась и поцеловала в щеку, шею, за ухом. Алекс улыбнулся шире, поощряя, погладил по спине, и я продолжила ласкать его. Расслаблять, нежить.
— Как ты смог прилететь? Я не понимаю. У тебя же работы вал! А китайцы? Их ведь у тебя в лаборатории целая толпа. Как ты улизнул?!
— Не хочу больше разводиться, — усмехнулся он. — Свою девочку я без боя не отдам.
— Боже! Да не было у меня ни с кем ничего. Ну что ты в самом деле. Хотелось, чтобы ты ревновал.
Почувствовала под собой твердость и машинально подвигалась на нем.
Алекс зажмурился. Обнял крепче. Нервно, грубо, показывая, как нуждается. Я влажно поцеловала его шею, стащила через голову майку. Он приспустил боксеры. Все так же молча. А я сдвинула в сторону стринги. Юбку не трогала, пофиг уже было.
Наши пальцы переплелись.
Я насадилась на него. Быстро, полностью. Захлебнулась ошеломительным удовольствием от знакомого и желанного растяжения. Прогнулась в спине. Забилась от кайфа, громко застонала, впившись ногтями в ладони. Алекс тоже застонал, отпустил руки, чтобы сжать мои ягодицы. Притянул к себе. Вдавил сильнее. Вошел максимально глубоко, пока не вскрикнула. Удовлетворенно выдохнул.
Распахнул глаза и посмотрел исподлобья.
Я приподнялась и опустилась. А потом еще раз, и еще.
Он громко дышал. В глазах плескался жутковатый коктейль потребности, дикой мужской жажды, пробирающей до косточек. Мой. Только мой. Я задвигалась быстрее, Алекс снова зажмурился и кончил в меня.
И хотя я сама не успела достигнуть пика, от процесса получила безумное удовольствие и удовлетворение. Кожа пылала, во мне словно вновь запульсировала энергия. Я ожила и улыбнулась. Прижалась к Алексу душой и телом. Он размеренно дышал, молчал. Лишь поглаживал по спине. Отдыхал.
К тому моменту мы не предохранялись презервативами примерно полгода. Я убедила, что все будет хорошо, и он поддался, сильно хотел меня без резинки.
— Когда ты меня провоцируешь, мне хочется убивать, — проговорил Алекс. — Ива, девочка. Я никогда не был ревнивым раньше.
— Никогда не любил так сильно?
Он сделал глубокий вдох-выдох. Потом мы быстро освежились в ванной, и Алекс немного пришел в себя. Повел меня в постель и любил. Долго, уже без неадекватной горячки, торопящей события. Он любил меня на простынях в разных позах, доводя до жалобных стонов и исступления.
Вспотевшие и горячие, мы спали в обнимку, синхронно крутясь с боку на бок в его темпе. Каждый раз, меняя положение, вновь стыковались и прижимались друг к дружке.
— Через месяц еще раз подадим на визу, — произнес он. — Я сделал от нас бешеные пожертвования этим ебучим дельфинам. Сука, ненавижу тупых рыб. Дашь интервью от своего фонда. Как раз будет год с прошлой подачи.
— Это не рыбы, Рафа.
— Я их так культурно унижаю. Мы им ничего плохого не сделали. Особенно ты. Почему такая жопа, я ничего не могу понять. Никто для них так много хорошего не делал, сколько мы за это время. И ни хрена. Целый год я тебя трахаю во сне, просыпаюсь один, и хочется орать.
— Если нам снова откажут?
Алекс потер лицо.
— Думать не хочу. Сгораю я без тебя, сама видишь. Постоянно представляю, как ты здесь, мысли всякие. Я умом двигаюсь на почве ревности. Когда охранник позвонил и сказал, что ты пошла порнуху смотреть с каким-то хреном, я сломал мебель в комнате. У меня такого никогда не было. Если была измена — похрен, до свидания. Здесь же меня просто скрутило от… — Он вдруг замолчал.
Я мысленно добавила: «От боли». Зацеловала его. Озноб бил, чувства рвали грудную клетку.
— Я поправилась на пятнадцать килограммов, я думаю, тебе не стоит так переживать…
— Ты офигенно красивая.
Я без слов прижалась к нему, устроилась на груди. Через минуту прошептала:
— Ревность мне знакома. Знакомо то, о чем ты говоришь. Я живу в боли.
— Сдуреть можно, так сильно любя на расстоянии. Просто сдуреть.
***
Я сдуваю феном с Демьяна остатки состриженных волосков и любуюсь результатом. Мультфильм как раз заканчивается, и Дем требует следующий.
— Ладно, еще один, последний, и нужно выдвигаться. Хорошо? У нас впереди приключение. Настоящее! Ты не можешь помнить Аллу Теодоровну, видел ее пару раз за жизнь, когда она приезжала в фонд по делам. Но сегодня предстанешь перед моей наставницей во всей красе! Она немного резковатая, но очень хорошая. Она — тот человек, который верит в меня. Связь между тренером и спортсменом описать сложно, Дем. Она крепче родства, наверное. Я хочу, чтобы ты знал людей, которые мне дороги.
Я приняла приглашение и еду на праздник в загородный дом. Беру с собой Демьяна и маму, которая согласилась взять пару выходных при условии, что у меня там состоится свидание с Русланом.
Состоится, да.
Алекса на празднике не будет. Я предупредила его, что выходные придется пропустить, и он не возражал. Во всяком случае, у него своя жизнь. Новая девушка, какие-то сумасшедшие проекты. Он и так всю неделю по полдня проводил с ребенком. Мы вместе гуляли, кормили Демьяна, один раз я даже уложила Дема спать в квартире отца. И сама вырубилась. Наверное, было не слишком вежливо, но из-за происходящего я так сильно нервничаю, что устаю больше обычного. Джемма ждала на обед, мой организм был не готов к такому и выключил меня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/olga-vechnaya/soderzhanka-kniga-2-74026749/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
