— Ты что, блин, здесь делаешь? — дернулась сразу, когда Борис попытался взять под локоть. — Ты за мной следишь?!
— На минуту, Ива.
— Чудесно! Это Раф заставил или собственная инициатива?
Борис только отмахнулся.
— Пройдемся, Ив.
— Не трогай меня! Вечер пятницы, я отдыхаю с друзьями и отчитываться не намерена. Тем более перед тобой.
— Машина вон там. Ты сейчас пойдешь и спокойно сядешь на заднее сиденье.
— А Ваня? — нахмурилась я.
— Что происходит, мужики? — встрял Иван. — Мне уже пора, я девушку до метро провожал.
Рядом с ним стояли два профи, и Зиновьев не спешил рваться в драку. Борис повел меня к машине, краем уха услышала:
— Ты в курсе, что девушка замужем? Колечко на пальце ни о чем не говорит? Кого ты, еблан, лапаешь?
— Она сказала, что свободна. Какое еще колечко? Она его снимала!
Я округлила глаза и аж воздухом подавилась от такой наглости. Встала как вкопанная, обернулась. Ваня утверждал, что его не смущает мой статус и что мы ничего такого не делаем.
Борис скрестил руки на груди.
— Пацан, ты кому рога наставить собрался? Алекс Равский, имя ничего не говорит? Тебе капец.
— Да она сама меня позвала! Сама напрашивалась, уговаривала! Я откуда знаю, что у этой сучки в голове?! Ну захотела, ну я и согласился. Не железный же!
Меня затрясло. Борис резко подошел к Ивану, с размаху толкнул. Рявкнул:
— Капец. Ты совсем тупой, я вижу! Как ты ее назвал?!
Он замахнулся для удара! Я отвернулась. Быстрым шагом понеслась в противоположную от машины сторону, натягивая полы косухи, в которой вдруг стало холодно. Слезы жгли глаза, пустота внутри была невыносимой, превратившись в вакуум горечи и стыда. Было абсолютно плевать, что ждет Ивана, который так легко спихнул всю вину на меня. Я просто хотела исчезнуть.
— Ива! Ива, подожди! — Борис побежал следом.
— Отстань от меня! Тоже бить будешь?!
— Да нет же! Домой отвезу. И все. Угомонись, а? Ива?
Обернулась.
— Он знает, да? — Получилось обреченно. — Я ничего не хотела такого! Алекс вечно где-то занят! Я не могу просто сидеть и ждать! — Слезы хлынули ручьями. — Просто ждать! Он следил, да? Он мне не доверяет?
— За тобой охранник присматривает. Пожалуйста, сядь в машину.
— Отвали!
Я забежала в торговый дом, оттуда вызвала такси. Едва зашла в квартиру, включила ноут. Алекс позвонил примерно через минуту.
Духу не хватило сбросить. Села за стол и приняла вызов. Он смотрел с экрана ноутбука и молчал. Родной, близкий и одновременно далекий. Смотрел на меня с другой стороны земного шара, масштабы расстояния между нами были почти космическими. Покрасневшие то ли от недосыпа, то ли еще от чего-то глаза Алекс через несколько секунд отвел в сторону. Я закрыла лицо руками, потерла от немого отчаяния.
Пришло четкое понимание, что наши отношения прямо сейчас трескаются так же, как экран его мобильного. Алекс нервно крутил телефон в руке, пальцы слегка подрагивали. Трещина, появившаяся на телефоне в тот момент, когда мне не дали визу, с тех пор только росла.
— У меня ничего ни с кем не было, — произнес Алекс рвано. — Я не знаю, как это доказать тебе. У меня не осталось слов.
Он провел по волосам, с силой потер лоб. А потом мы встретились глазами.
Я увидела в его — боль. А еще пустоту, усталость, но это было и раньше. Боль же я считывала не так часто и в глубине души упивалась ею. Потому что иначе не понимала, как успокоить себя. Раз болит у него, значит, любит. Значит, чувства сильны даже там, на другом континенте. Если я могу причинить Алексу такую сильную боль, значит, он мой. По-прежнему.
Я смотрела в его глаза и будто наполнялась. Взращивала уверенность в себе и отношениях, которую совсем растеряла из-за желтой прессы, лишнего веса и бесконечных разлук.
Я впитывала в себя его страдания и молчала.
— Ты с ним что? Как? — Алекс опустил глаза, пальцы громко отбарабанили по столу.
— Мы просто друзья. Как ты со своими телками.
— Черт. — Он съехал по стулу вниз, закатил глаза.
— Ты следишь за мной. Если я начну за тобой?
— Следи, — развел он руками. Повернул камеру, показал стену за спиной, какой-то перевернутый стул, поломанный шкаф. — Я живу в лаборатории.
— Я учусь и работаю. Занимаюсь фондом.
— Вечерний сеанс, Ива. Вы шли в обнимку из кино. Ты моя, мать твою, жена. Моя женщина!
В его глазах полыхнул огонь, следом — снова резкая боль. Алекс прищурился, отвернулся. Прикурил и крепко затянулся.
— Ты что думаешь, я с ним сплю? Серьезно?
— Мне хуево капец сейчас.
— Когда мы увидимся? Я не видела тебя пять недель. В отпуске, который будет через месяц? Или ты его опять перенесешь? У нас была годовщина, которую я отметила одна!
— Я прислал тебе подарки.
— В жопу их. Я хотела тебя. А слышу только «потерпи, потерпи».
— Мы отстаем по этапу, ты знаешь. Космос — это капец. Это сложнее, чем я думал. Китай заплатит только после второго этапа. Я с первым бьюсь. Мне хуево.
— Бейся, это твоя работа. Я что сделаю? Я в этом не понимаю ничего. Позвони докторше наук, которая с тобой на фото мелькает всюду под заголовками «Новый служебный роман». Ты с ней обедаешь и ужинаешь. Может, и напряжение сбрасываешь. В своей лаборатории.
—Ива. Пожрал пару раз. Я уже не могу на эту тему оправдываться. — Алекс вспыхнул как от искры. И сразу потух.
— Я тоже просто кино посмотрела. Тебя нет, я все время одна. Если бы был отпуск…
Раздражение в его глазах резануло, но я проигнорировала. Алекс дернулся и произнес тише:
— Я на нуле сейчас. Денег нет. Все вложено.
— Может, ты не такой гений, как думал?
— Может. Я не знаю.
В этот момент я вдруг увидела нас со стороны. Сначала Иву с Рафом, а потом — маленькую Иву с ее папой. Маленькая Ива не могла выучить сложный элемент с мячом, поделилась с отцом и ждала поддержки. В идеале она бы хотела, чтобы папа смотрел, как дочка тренируется перед ним, хвалил или поправлял. Чтобы он запомнил название какого-нибудь элемента и, когда получилось бы, обрадовался! Ведь это было так важно для маленькой Ивы. Папа сказал: «Может, это просто не твое? Не всем суждено быть чемпионками. Ты обычная, хорошая девочка. Ива, уйди, я смотрю кино».
Кольнула мысль: «Да что я делаю сейчас?!»
Я плотно сжала губы, покачала головой, а потом… расплакалась. Прочувствовала потому что. Боль Алекса наконец прочувствовала полностью. И поделилась своей. Любовь — это не только красивые слова и поступки. Иногда это — признать свою уязвимость и принять уязвимость партнера.
***
Я усаживаю Демьяна на стул, растягиваю бумагу для проектора и включаю мультфильм. Такому маленькому мальчику рано смотреть телевизор, но иначе подстричь ему ногти или волосы просто невозможно! Зимой еще ладно, в шапке, а как лето настало, каждый второй считал своим долгом напомнить, что мой мальчик с хвостиком похож на девочку. Причем специально этот делал, ведь одежда-то пацанячья на ребенке.
Поэтому я иду на хитрость. Демьян смотрит мультфильм через проектор, я — стригу его. Волосы растут быстро, за год приноровилась и делаю довольно стильные прически. Легко выбриваю молнии. Наклоняюсь и целую сыночка в лоб. Он крутит в руках мягкого зайца, подарок Алекса.
Прошла неделя ежедневных встреч, мы более-менее пришли к компромиссу. Болезненному для меня, но необходимому для сына.
Мы с Равским — два упертых амбициозных барана. Но, несмотря на это, компромисс могли найти всегда. Практически.
После того разговора по видеосвязи я не спала полночи. Около трех написала Алексу: «Прости меня. Я очень тебя люблю. И очень по тебе скучаю». Он ответил: «Я по тебя тоже. Капец как».
Через два дня утром кто-то позвонил в дверь. Я собиралась по делам фонда и не ждала гостей. Думала, может, курьер? Алекс заваливал подарками по поводу и без. Открыла дверь, а там он стоит. Собственной персоной.
Бледный, аж зеленый. Глаза воспаленные.
— Боже мой! Как?!
Руки затряслись. И первая мысль: прилетел, чтобы расстаться. Чтобы бросить меня, потому что сыт по горло выносом мозга и истериками. Чертов Ваня Зиновьев был ту мач?!
От ужаса бросило в пот. Алекс держал в руке невероятной красоты букет из ромашек. Я застыла, не понимая, как реагировать. И просто по-детски расплакалась.
— Ты написала, что скучаешь, — произнес он. И улыбнулся.
Волна облегчения смыла Иву Ершову-Равскую в океан счастья.
— Блин.
Бросилась ему на шею, прижалась всем телом. Он тоже обнял, поцеловал в макушку. Я задохнулась от стыда, любви и восторга. Потому что с Алексом, конечно, никто не сравнится. Все сказанные ему злые слова защипали язык. Зачем я их произносила?
— Прости. Прости меня. Прости, — зашептала. — Мой хороший. Ну что я наделала?
Он не может спать в самолетах и все двадцать три часа, что летел, работал. Алекса потряхивало, поэтому он первым делом закрылся в ванной комнате, где его стошнило. Потом долго принимал душ.
Я ждала у двери, когда выйдет, а потом опять повисла на шее. Трогала, ощупывала. Поверить не могла, что вот он. Поцеловала в щеку. Хотела в губы — Алекс отвернулся.
— Не надо. Прости, тошнит. Потом залижу тебя всю, сейчас плохо мне. Принеси, пожалуйста, капли из сумки. — Кивнул на рюкзак.
Я послушалась. Пока копошилась, он сел прямо на пол в коридоре. Вот они капли!
Алекс закапал искусственную слезу в глаза. Запрокинул голову.
— Сушит от перелета, да?
— Ага. Моргать не могу. Устал, малыш. Ненавижу летать.
— Надо было изобретать телепорт, а не панели.
Он улыбнулся:
— Я не такой умный.
Я примирительно промурлыкала:
— Такой.
Села ему на колени, погладила, наклонилась и поцеловала в щеку, шею, за ухом. Алекс улыбнулся шире, поощряя, погладил по спине, и я продолжила ласкать его. Расслаблять, нежить.
— Как ты смог прилететь? Я не понимаю. У тебя же работы вал! А китайцы? Их ведь у тебя в лаборатории целая толпа. Как ты улизнул?!
— Не хочу больше разводиться, — усмехнулся он. — Свою девочку я без боя не отдам.
— Боже! Да не было у меня ни с кем ничего. Ну что ты в самом деле. Хотелось, чтобы ты ревновал.
Почувствовала под собой твердость и машинально подвигалась на нем.
Алекс зажмурился. Обнял крепче. Нервно, грубо, показывая, как нуждается. Я влажно поцеловала его шею, стащила через голову майку. Он приспустил боксеры. Все так же молча. А я сдвинула в сторону стринги. Юбку не трогала, пофиг уже было.
Наши пальцы переплелись.
Я насадилась на него. Быстро, полностью. Захлебнулась ошеломительным удовольствием от знакомого и желанного растяжения. Прогнулась в спине. Забилась от кайфа, громко застонала, впившись ногтями в ладони. Алекс тоже застонал, отпустил руки, чтобы сжать мои ягодицы. Притянул к себе. Вдавил сильнее. Вошел максимально глубоко, пока не вскрикнула. Удовлетворенно выдохнул.
Распахнул глаза и посмотрел исподлобья.
Я приподнялась и опустилась. А потом еще раз, и еще.
Он громко дышал. В глазах плескался жутковатый коктейль потребности, дикой мужской жажды, пробирающей до косточек. Мой. Только мой. Я задвигалась быстрее, Алекс снова зажмурился и кончил в меня.
И хотя я сама не успела достигнуть пика, от процесса получила безумное удовольствие и удовлетворение. Кожа пылала, во мне словно вновь запульсировала энергия. Я ожила и улыбнулась. Прижалась к Алексу душой и телом. Он размеренно дышал, молчал. Лишь поглаживал по спине. Отдыхал.
К тому моменту мы не предохранялись презервативами примерно полгода. Я убедила, что все будет хорошо, и он поддался, сильно хотел меня без резинки.
— Когда ты меня провоцируешь, мне хочется убивать, — проговорил Алекс. — Ива, девочка. Я никогда не был ревнивым раньше.
