Полина Рей "Яд твоей больной любви"

- Не знаю пока, - честно ответила Вика. - Но ты не одна. Запомни это. У меня есть брат, он юрист, я поговорю с ним аккуратно, без имён. Может, Арик подскажет, есть ли у тебя шансы, если дело дойдёт до суда. И ещё... Ты ведёшь дневник?

- Что?

- Дневник, - повторила Вика. - Записывай всё. Когда он угрожает, когда говорит про дочь, когда принуждает к чему-то. Даты, слова. Это может пригодиться.

Я смотрела на подругу и видела, как в её глазах разгорается тот самый весёлый огонь, только теперь его источником была не беззаботность, а самая настоящая злость.

От желания бороться. За меня.

- Вика, а если… - начала говорить, но меня тут же оборвали:

- Никаких если, - отрезала Весёлая. - Вставай давай, пошли сдавать эти дурацкие анализы! И постарайся не плакать, а то медсёстры подумают, что я тебя тут пытаю.

Я встала со стула и улыбнулась сквозь слёзы.

Пытала меня вовсе не Вика, а собственный муж. Вот только доходить до этого вывода я стала лишь в тот момент, когда всё уже запуталось донельзя.

Ничего… Прорвёмся!

*

Из клиники я ехала домой с чувством спокойствия.

Внутри поселилось странное, непривычное ощущение - наверное, вполне можно было обозвать это словом «надежда».

Вика сказала, что мы что-нибудь придумаем, и конечно, я ей верила.

Именно Весёлая и была тем человеком, который мог протянуть мне руку помощи. У неё есть брат юрист, а у самой Вики в глазах пламя не весёлое, а боевое. И этот настрой передался и мне.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя на дорогу. Хотя бы на полтора месяца у меня есть то, в чём я сейчас особенно остро нуждаюсь - время и передышка.

Дома меня встретила Даша. Моя четырёхлетняя девочка с двумя смешными хвостиками на голове и разрисованными фломастерами ладошками. Няня, которая сидела с ней до моего прихода, виновато развела руками:

- Она сказала, что рисует солнышко на память. Чтобы всегда с ней было.

Я рассмеялась, взяла дочку на руки и расцеловала в обе щеки. От неё пахло детским шампунем и той непосредственностью, которая сейчас была особенно ценной. Вот бы мне хотя бы крохотный островок такого чувства в душе…

- Мам, играть! - потребовала Даша, обвивая мою шею маленькими ручками.

- Пойдём, малыш.

Мы провели друг с другом время до самого обеда. Я сидела на ковре в детской, пила остывший чай и смотрела, как Даша укладывает своих пупсов по крохотным кроватям, строго объясняя им, что ночью надо спать, а не баловаться.

Она копировала мои интонации, мои жесты, и от этого становилось одновременно тепло и горько. Если я не смогу её защитить - то кто сможет?

После обеда мы пошли гулять. Я постаралась выкинуть из головы все дурные мысли и насладиться этими минутками с дочкой наедине. Ни о чём не думать, ничего не бояться. Просто быть здесь и сейчас и не нервничать, потому что этим я уж точно себе не помогу.

Когда возвращались домой, зазвонил телефон. Я глянула на экран - Лена Копылова. Сей факт меня порядком удивил - мы не так уж часто общались в последнее время, да и вообще я думала, что девичник станет некой финальной точкой. Подругам ведь стало ясно ещё в тот момент, что наши жизни идут параллельно друг другу. Так что это проявление Копыловой было весьма странным.

- Тася, привет! - голос Лены звучал бодро, но с какой-то странной ноткой. - Ты как?

- Привет, - осторожно ответила я, придерживая Дашу, которая тянула меня к весьма внушительной луже. - Нормально. А что?

- Да так, - Лена помолчала, и в этом молчании мне послышалось нечто вроде немого предупреждения. - Я просто хотела сказать... ну, насчёт того раза. Девичника. Я знаю, что Руслан тогда очень разозлился. Ты не пропадай, если что. Если помощь нужна будет или просто поговорить - обращайся.

Я замерла посреди тротуара. Откуда она знает? Я никому не рассказывала. Даже Вике в тот момент ещё ни о чём не поведала. Только маме и папе, но родители с Леной уж точно бы созванивать не стали.

- Всё в порядке, Лен, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Правда. Всё хорошо.

- Ты уверена? - она не настаивала, но в голосе слышалось что-то... будто она знает больше, чем говорит.

- Да, конечно. Спасибо, что спросила.

Мы попрощались. Я убрала телефон в карман и смотрела на Дашу, которая наконец-то передумала лезть в воду, куда бы я её и так не пустила. А то мы бы обе получили нагоняй от её отца.

В голове беспрестанно крутилось: откуда Лена знает про то, что Руслан разозлился, а главное - зачем она звонила? Просто из вежливости? Или кто-то её попросил?

«А твой Руслан всё такой же хмурый и властный?» - пришёл на память её вопрос.

В нём ведь были лишь нотки весёлой насмешки и ничего кроме. Так откуда же теперь такая забота?

К вечеру тревога отступила. Даша плотно поела и теперь смотрела мультики, сидя рядом со мной.

Я гладила её по голове, а в мозгу моём хороводом крутились мысли, каждая из которых была не особо оформившейся, словно бы размытой.

Из прихожей раздались звук ключа, повернувшегося в замочной скважине, а затем - голос Руслана:

- Я дома!

Даша тут же соскочила с дивана и побежала встречать папу. Я услышала, как он чмокает её в макушку, как спрашивает, что она делала. Обычный семейный вечер. Один из множества таких же.

Я вышла в коридор в тот момент, когда Отставнов ссадил с рук дочь и теперь снимал пальто, чтобы повесить его в шкаф. Муж повернулся ко мне, и его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на секунду дольше обычного.

- Ну, как съездила? - спросил он будто бы небрежно.

- Хорошо. Анализы сдала. Вика сказала, через пару недель всё будет готово.

- Отлично, - кивнул он и вдруг перескочил на другую тему: - А тебе сегодня кто-нибудь звонил?

У меня внутри всё оборвалось. Я почувствовала, как холодеют руки. Откуда он знает? Или это был просто отчёт, которых раньше я не замечала?

- Звонили, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Лена Копылова. Спрашивала, как дела.

Руслан кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Прошёл мимо меня в гостиную, на ходу бросив:

- И что хотела?

- Да так... - Я последовала за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. - Просто узнать, как я… ну, точнее, как у меня дела. И всё.

- А ты что?

- Я ответила, что всё в порядке.

Он остановился у окна, повернулся ко мне. В глазах мелькало холодное любопытство и что-то ещё… Как будто Руслан ждал каких-то дополнительных пояснений.

- Всё в порядке? - переспросил он. - У тебя?

- У нас, - поправилась я быстро. - У нас всё в порядке.

Руслан смотрел на меня ещё несколько секунд, потом улыбнулся. Той самой улыбкой, которая когда-то казалась мне тёплой, а теперь заставляла внутренне сжиматься.

- Правильно ответила, - кивнул он, будто бы себе, а не мне. - Лишнего никому рассказывать не надо. Мама ведь тебя учила, что наша семья - это только вотчина двух людей. Моя и твоя. И никому в неё лезть уж точно не стоит.

Он говорил про Лену? Или про что-то другое? Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как растерянность начинает меня переполнять.

- Я понимаю, - ответила тихо.

- Вот и умница. - Он подошёл, взял меня за подбородок, заглянул в глаза. - Ты же у меня умница, Тася? Всё правильно делаешь?

Наши взгляды встретились, и в глазах мужа я увидела предупреждение: или ответишь так, как нужно, или сама виновата.

- Да, - просто выдохнула я едва слышно.

Отставнов поцеловал меня в лоб и пошёл в душ, насвистывая какой-то мотив.

А я осталась стоять немой статуей.

Неподалёку на диване Даша вновь принялась смотреть мультик и увлеклась им полностью.

Я же лихорадочно думала: откуда он знает про звонок? Следит за мной? Читает мои сообщения? Слушает разговоры?

Или Лена позвонила не просто так? Её кто-то попросил проверить меня?

Я перебирала в голове все варианты, и каждый был хуже предыдущего. А внутри медленно, но верно рос такой страх, которого я не испытывала ещё ни разу в жизни.

Но, кажется, этому удивляться уже не приходилось…

Следующие два дня я существовала в каком-то вязком, тягучем кошмаре.

Просыпалась раньше будильника - сердце колотилось так, будто я убегала от погони, хотя вокруг была только почти абсолютная тишина. Руслан ещё спал, тяжело дыша рядом, а я лежала, боясь пошевелиться или сделать что-то, что его разбудит, и смотрела в потолок. Там играли тени от ещё не задёрнутых штор, а я думала об одном: не проснулся бы.

Не заговорил бы.

Не прикоснулся бы.

Я стала бояться даже того, в чём раньше растворялась без остатка. В касаниях мужа.

Раньше они были для меня совершенно закономерны и желанны, теперь же каждое из них отдавалось во всём теле дрожью, которую я еле сдерживала.

Когда утром Отставнов, уходя на работу, целовал меня в щёку, я внутренне каменела, задерживала дыхание, считала про себя: раз, два, три, четыре, пять - только бы скорее отпустил. И он отпускал. Уходил. А я выдыхала и в голове моей проносились мысли: слава богу, он будет не рядом несколько часов.

Днём становилось легче, потому что меня отвлекали заботы о Даше. Мы играли, рисовали, ходили на детскую площадку. Я качала её на качелях, и в эти минуты почти забывала о страхе.

Но потом в кармане начинал вибрировать телефон, я смотрела на экран - «Руслан» - и сердце снова летело куда-то в пропасть.

Он звонил постоянно и часто. Иногда просто спросить, как дела. Иногда - сказать, что задерживается. Порой просил что-то проверить в компьютере или найти документ. Раньше я или этого не замечала, или всё обстояло иначе. Сейчас же я беспрестанно думала о том, что говорю с ним неестественно бодрым голосом, тщательно подбираю слова, опасаюсь оговориться.

Вчера Руслан набрал мой номер, когда мы гуляли в парке. Даша кормила уток у пруда, я стояла в стороне, прижимая телефон плечом к уху.

- Чем занимаетесь? - спросил муж.

- Уток кормим, - ответила я и вдруг испугалась, что это прозвучало слишком расслабленно.

Будто бы он рассчитывал услышать нечто другое, а я не выдала ему желаемое.

- Хорошо, - сказал он. - А потом куда?

- Домой. Даше скоро спать.

- А вечером что?

- Ужин приготовлю. Ты когда будешь?

- Часам к восьми.

Я слушала его голос и думала: почему он спрашивает? И было ли так раньше? Ведь до того момента, как он увёз Дашу, наказывая меня, я о подобном даже не задумывалась. Теперь же казалось, что каждое моё слово будто записывается в какой-то невидимый протокол.

После разговора я поймала себя на том, что прокручиваю в голове каждую свою фразу. Не слишком ли весёлой я была? Не слишком ли грустной? Не сказала ли чего-то, что могло бы его насторожить?

А вечером, когда Руслан пришёл, я смотрела, как он ест мой ужин, и пыталась угадать по лицу - знает ли, какие чувства меня охватывают? Чувствует ли, что внутри у меня всё дрожит? Понимает ли, что я боюсь того, что может вытворить мой собственный муж?

Кажется, нет. Он был спокоен, даже ласков. Спросил, как прошёл день, похвалил котлеты, поиграл с Дашей перед её сном. Идеальный муж. Идеальный отец. А я сидела в кресле, обхватив себя руками, и думала: что, если это только затишье? Что, если он ждёт, когда я ошибусь, чтобы нанести удар?

Ночью я вновь почти не спала. Лежала, глядя в темноту, и прислушивалась к его дыханию. Мне казалось, что стены дома давят на меня, что воздух стал густым и тяжёлым. Я думала о Даше, спящей в своей кроватке, и воображение рисовало страшные картины: как Руслан увозит её, как я бегу за машиной, как он смотрит на меня в зеркало заднего вида холодными глазами.

Под утро я задремала, и мне приснилось, что я иду по бесконечному коридору с множеством дверей. За каждой из них - голос Даши, она зовёт меня, но я не могу открыть ни одну. А Руслан стоит в конце коридора и улыбается.

Проснулась я в холодном поту. Рядом, в постели, уже было пусто - Отставнов ушёл на работу. Я села на кровати, обхватила голову руками и заплакала. Беззвучно, чтобы не разбудить Дашу. Ревела от страха, от отчаяния и бессилия.

И именно в это утро позвонила Вика. Позвонила, чтобы вновь позвать меня в клинику…

- Ты сегодня к врачам собиралась? - спросил он утром следующего дня, допивая кофе.

- Да, - ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза. - Сказали, часть анализов готова, нужно обсудить дальнейший план.

- Хорошо, - он улыбнулся. - Я рад, что ты ответственно подходишь к этому. Старайся и дальше, милая, мне это нравится.

Он встал, подошёл и поцеловал меня в макушку. Я чувствовала запах его одеколона и еле сдерживалась, чтобы не отшатнуться.