— Мы прямо сейчас сделаем крупное пожертвование от твоего имени. — Он вновь смотрит в телефон, палец летает по экрану.
Я немного не успеваю за скоростью происходящего. Паника расшатывает нервы.
— Подожди! — Тянусь и касаюсь руки. Его руки.
Раф тут же поднимает глаза и встречается с моими. Удар сердца длится тишина. Мы слегка ошарашенно смотрим друг на друга. После чего я отстраняюсь и произношу первой:
— Не так быстро, пожалуйста. Ты разбрасываешься деньгами, а что взамен? Я полагаю… мы друг друга не так поняли. Я на первом свидании. И все. Без чего бы то ни было дальше. У меня нога больная. Да и… достоинство имеется.
Он моргает и откладывает мобильный.
— Да, я знаю. Поэтому мы и сидим здесь вдвоем. Мне нужна именно такая, как ты.
У меня небольшой опыт общения с мужчинами, но даже он подсказывает, что все идет не по правилам. Набираюсь смелости и спрашиваю:
— Для чего нужна, Алекс?
Глава 3
На ковре я всегда одна. Друзья, мама, тренеры… все они рядом, буквально в нескольких метрах, но при этом в момент выступления — невообразимо далеко. Играет музыка, и близкие как будто остаются в другой реальности. В этой… есть только гимнастка, ее настрой, воля к победе. Мне нравилось это ощущение — когда все зависит лишь от меня. Любила его.
Сейчас я вообще не понимаю, что происходит. Пытаюсь хоть как-то удержать контроль над ситуацией, но куда там!
Равский смущает вниманием, увлеченностью. Ловит мой взгляд и произносит:
— Ты мне нужна в первую очередь для имиджа.
— А…
Не дав ответить, он тут же продолжает:
— Моя жизнь в данный момент — предмет повышенного интереса, за мной даже стали следить папарацци, поэтому и спутница нужна соответствующая. Яркая, уверенная, способная противостоять давлению и вести себя адекватно. Вы, гимнастки, железные. Во всем идете до конца. Поэтому я и выбираю тебя.
— Спасибо. Эм… польщена.
— Это ирония? — Алекс беззлобно улыбается. — Напрасно. Ты лишилась своей мечты, помоги осуществить мою. Вместе у нас получится.
Вот вам и свидание. Алла Теодоровна упоминала, что богатые гении со странностями. Но, кажется, шкатулочка только открывается.
— Ты предлагаешь заключить… сделку? Вот так сразу? А как же чувства? Я могу тебе… просто не подойти.
Он хмурится, будто вообще не понимает, что я несу. Затем решает, видимо, не обращать на глупости внимания. Через заминку объясняет:
— Вся эта любовная хрень не для меня, да и времени нет. У меня проект, заказчики и жажда заработать. Поэтому мы заключим договор на три года. За это время ты восстановишься, выучишься, выплатишь ипотеку. И, если все пройдет хорошо, я помогу тебе в тренерской карьере. Заманчиво?
— Но тебе ведь будет недостаточно, чтобы я просто носила статус твоей девушки и красовалась с тобой на фото? Иначе это было бы… слишком похоже на сказку. — В моем голосе мелькает такая явная надежда, что сама поражаюсь.
Вот бы это был очередной спонсорский контракт! Я рекламирую Рафа, нахваливаю в прессе шикарного надежного мужика, он в ответ помогает реабилитировать ногу и имя. Это странно, но присутствует логика. В этот момент Равский действительно начинает нравиться. Он симпатичен, обаятелен, умен и успешен. Работать с ним было бы комфортно.
Раф тем временем чуть приподнимает брови и произносит:
— Ты слишком красива.
И пялится. Как жаждущий на воду. Моя бедная душа сжимается в комочек и падает в пустоту.
Всего три слова, но их хватает, чтобы четко осознать: сказки не будет. Этому мужчине нужно большее. Он оторвался от конференции и приехал сюда именно за мной.
Краснею. В тысячный раз за десять минут свидания прячу глаза.
В висках шумит, а уши начинают гореть. Равский спрашивает, понизив голос:
— Ива, ты девственница?
Я вскидываю глаза и ошпариваю засранца возмущением! Нет, это ни в какие ворота! Он полностью серьезен и крайне увлечен беседой. От злости покалывает кожу. Если бы не больная нога, я бы ушла немедленно! Сейчас, увы, гордо продефилировать не получится, скорее жалко. Лишь поэтому остаюсь на месте.
— Если нет, мой гонорар будет урезан? — парирую, приподняв бровь. — На сколько процентов?
— Не будет. Ты дико смотришь, пытаюсь понять причину. Мы пока просто разговариваем.
— Ты пытаешься купить меня. В открытую!
Он кивает, дескать, и что? Меня же окончательно накрывает! Вместо того чтобы тренироваться, быть в кругу приятных близких людей, я обсуждаю с чужим мужиком свою стоимость. Я его знаю пять минут! Не хочу ни целовать, ни тем более спать с ним. Слезы подкатывают, я моргаю и стараюсь переключиться. Зареветь сейчас явно не в тему. Только не перед ним!
— Эй, — зовет Раф. — Мы просто обсуждаем условия.
— Прости, я не продаюсь.
— Все продаются, главное — указать цену.
У меня открывается рот.
— Все? По-твоему, за деньги можно купить любого?
— Даже чемпионку.
— Боже! Не знаю, это воспитание или ты сам придумал… Но так же нельзя! Знаешь, я бы пожелала тебе пожить какое-то время в бедности и попробовать дружить с людьми. Общаться. По-настоящему. Может быть, и не пришлось бы покупать спутниц: они бы захотели быть с тобой просто так. Бесплатно.
— Никто бы не захотел, — отвечает он тут же, причем абсолютно спокойно.
Фыркаю.
— Ты попробуй, вдруг получится!
— Мне скоро тридцать, я пробовал. — Раф смотрит ровно, хотя взгляд становится напряженнее. — У меня социальная дезадаптация, со мной не уживаются.
Я осекаюсь, смутившись. Это что такое? Болезнь? Больным он не выглядит явно. Скорее, напротив, слишком здоровый, бодрый, богатый и охреневший кобель.
— В каком плане не уживаются? Ты бьешь людей? — Склоняю голову набок.
Он закатывает глаза. Слегка, самую малость улыбается. Как будто бы нервно.
— Нет, но смешно. Я шумный, невнимательный и импульсивный.
— И все? — Я недоуменно моргаю. — Разве не половина парней планеты такие?
Раф улыбается шире, подмигивает.
— Это немало. По крайней мере, раньше, до того, как «СоларЭнерджи» стрельнула, я слышал о себе много всего «хорошего». Сейчас эти девушки мнение изменили. Пишут. — Он показывает телефон. — Все.
— Твои бывшие? Серьезно?
— Даже те, кто замужем. — Раф стреляет глазами на мои руки, их словно обжигает теплом. — Поэтому, наверное, купить можно всех. На мой аккаунт в соцсети за месяц после выставки в Эмиратах подписалось около миллиона человек. Личные сообщения трещат, и большинство писем не от коллег. Всех этих шлюх возбуждаю не я, а мой кошелек. И если уж покупать ласку, то у особенной. Ты мне нравишься, Ива. Очень. Я хочу именно тебя.
Температура воздуха резко повышается. Я задерживаю дыхание и застываю под внимательным взглядом.
Шума от Равского, может, не так уж и много, но энергия у него и правда бешеная. Слово «очень» он произносит с большим вкусом. Тело подсказывает: «Беги». Меня натурально знобит. Не представляю, как это — целоваться с Алексом. Не говоря уже о большем.
Зачем-то смотрю на его губы, он опять улыбается.
Вроде бы не выглядит опасным, но кто этих богатых гениев разберет?.. Опять же. Что у него там за красные комнаты в подвале? Спросить неудобно, еще решит, что я соглашаюсь и набиваю цену. Пора уходить. Пожимаю плечами.
Нам приносят блюда, но к приборам никто не притрагивается. Мы продолжаем смотреть друг на друга.
— Спасибо за комплимент. Как ты вообще представляешь такие отношения?
— Жить раздельно. Секретарь будет держать тебя в курсе моего расписания: выставки, конференции, командировки и так далее. Личные встречи буду назначать я сам. Видеться придется так часто, как мне удобно. На мои сообщения и звонки отвечать нужно незамедлительно. И быть готовой приехать. Неважно, тренируешься ты или обедаешь, похороны у тебя или свадьба. Я звоню, и ты моя.
Эм. Его хамство настолько органично, что уже даже не шокирует. При этом потребность послать куда подальше становится нестерпимой.
— О как, — проговариваю я.
— Бонусом мне нужна твоя полная преданность.
— Понятно. Интересная презентация, Алекс. Спасибо за честность. Я оценила.
— Но не согласна? — продолжает он. Берет наконец столовые приборы. — Давай поужинаем. На голодный желудок такие важные решения не принимаются.
Глава 4
— Оладьи или блины? — У мамы излишне веселый голос.
Обычно она так не разговаривает. Даже на записях с моих детских праздников нет столько наигранности, а ведь мне двадцать один, а не четыре. Приветливо улыбаюсь, не желая ее расстраивать. Понимаю, насколько нам всем нелегко.
— Я пас! — Поднимаю руки, сдаваясь. Указываю на стол, где лежит ворох фантиков от конфет и шоколадок. Поглаживаю живот. — Если съем еще хоть что-нибудь сладкое, впаду в сахарную кому.
— Вижу, времени зря не теряла. — Мама шутливо грозит пальцем. Подходит к столу и начинает собирать бумажки. — Отвела душу?
— Да-а, — усмехаюсь и потягиваюсь. — Выполнила пятилетку за день.
— Здорово! Самое время позволить себе то, что раньше было нельзя. О, Ива, а давай сделаем сливочную пасту с красной рыбой, как мы пробовали в том ресторане с Андреевой? Спорю, там в одной ложке миллион калорий, но ведь вкусно! Обалденно. Я сливки возьму пожирнее. Только нужно за продуктами сбегать.
— Я пулей! — вызываюсь в шутку. Затем указываю на ногу и закатываю глаза.
Мама улыбается и присаживается рядом на диван. Мы зачем-то обе смотрим на весы, что пылятся в углу.
— Если не хочешь, я сделаю котлеты на пару́ из индейки. И потру морковь. Тоже вкусно.
Прыскаю в ладонь. Да-да, я самой себе неприятна последние недели, что уж о других говорить. Унылая девица на выданье. Апатия — жутко противная штука. Причем тяжело всем, и человеку в этом состоянии, и его близким.
— Спасибо, мам. Приготовь, что сама хочешь. Правда. Больше никогда не буду выпендриваться.
Мама фигуристая, и я, видимо, пошла в нее. После пятнадцати лет вес начал резко расти, организм стремился к женственности. Приходилось прилагать огромные усилия, чтобы при росте сто семьдесят сантиметров удерживать себя в пределах сорока четырех килограммов.
Тысячи раз мы ругались с мамой по поводу готовки! Сколько бы я ни просила, она упорно жарила котлеты на сливочном масле, а супы варила такие густые, что ложка стояла. Когда-то эти проблемы казались суперважными.
Мама обнимает одной рукой, я закрываю глаза. Зажмуриваюсь. Действительно тошнит от количества сладкого, что запихала в себя зачем-то. Включается чувство вины, из-за чего становится еще хуже. Я тяжело вздыхаю и тоже обнимаю маму. Она чудесная, столько для меня сделала! И точно не заслужила вот так нянькаться со взрослойдочерью.
— Мам, ты можешь поехать к Сергею или пригласить его на ужин. Я совсем не против. Все равно хотела лечь пораньше, — говорю ободряюще.
Сергей работает начальником охраны в той же клинике, что и мама. Так они и познакомились восемь месяцев назад.
— В другой раз. Расскажи лучше, как прошло вчерашнее свидание? — Мама слегка толкает локтем. — Слова «норм», «пойдет» и жим-жим плечами не принимаются.
Улыбаюсь.
— Тогда я в тупике. — Меняю положение и вытягиваю ногу. — Поужинали, поболтали. Он… симпатичный, но совсем не в моем вкусе. Разные взгляды на будущее. Поэтому мы провели вместе время и разошлись в разные стороны.
Я сказала Равскому «нет». Четко, резко и абсолютно категорично. Пока шум аплодисментов еще звучит в ушах, я не буду бегать за мужиками по щелчку пальцев.
Встала из-за стола и отказалась от помощи. Гордо проковыляла до гардероба, потом ждала такси на улице. Алекс позвонил, когда подъезжала к дому. Спросил, все ли в порядке. Это было, наверное, приятно, но ровным счетом ничего не изменило. Я злилась. Жутко злилась на себя из-за того, что оказалась в этой тупой ситуации, и буркнула в ответ что-то скупое! Вышла из такси кое-как, дохромала до мусорного бака и выбросила туда цветы.
Когда повернулась в сторону подъезда, увидела в нескольких метрах черную теслу. Алекс сидел на заднем сиденье, окно было открыто. Он смотрел на меня. Так же, как и его водитель.
Сердце покрылось льдом, рухнуло на асфальт и рассыпалось в крошку. Машина вдарила по газам и пафосно скрылась за поворотом. Я почувствовала себя последней гадиной. Вот зачем он следил за мной?! Мы с мамой ненавидим розы, я не могла принести их домой! Но при этом честно терпела запах в такси, чтобы не обидеть Рафа.
Стыд сжал горло. Ответом ему стал гнев! Сильный, жгучий, неконтролируемый. Я понимала, Равский не виноват в том, что через месяц не я поеду на Игры. Не Алекс оставил меня без спонсоров и дохода. Он попытался помочь. В конце концов, угостил ужином!
Но очередная ошибка стала фатальной. Она размазала бывшую чемпионку по стеночке. Мне нужна была хоть какая-нибудь победа, хотя бы самая крошечная! Вместо этого провал за провалом.
Я открыла приложение и перевела примерную половину стоимости ужина на привязанную к номеру Алекса карту. Не нужно меня кормить, я поступила плохо. После чего наконец разрыдалась.
Мама внимательно смотрит на мое лицо, чуть повышает голос:
— А кто в твоем вкусе, Ива? Спорт? Обруч? За булавы не выйдешь замуж.
— Может, я буду первой.
***
