– Слева есть возможность выбрраться – там зарросли и пологий беррег, но его совсем немного. Надо не прромахнуться!
Скорее всего, он бы не справился – уже ноги не держали, но Вран и Крамеш, вернувшись в людской облик, вошли в воду и втянули обессилевшего Соколовского в заросли.
– Лети назад, надень на себя поверрх своей его самую тёплую одежду, соберри еды и террмос с горрячим, – скомандовал Крамеш, – а потом быстрро возврращайся!
– Может, людей надо прривести? Он же… ему к вррачу надо! – запереживал Вран, оглядев битого об камни Соколовского, да ещё прилично порезавшегося об острые металлические лоскуты машинного бока.
– Лети и делай, что сказал! И спички не забудь взять. Сами спрравимся!
Крамеш едва дождался отлёта Врана, спешно достал драгоценные пузырьки и принялся за дело.
Глава 59. Разноформатный плач по Соколу
Первым делом он обработал глубокие порезы на боку, но когда перешёл к более мелким, Соколовский очнулся и перехватил его руку:
– Лицо… сначала – лицо! Да и не надо мне полностью всё залечивать – люди видели, как меня било о камни, видели, что я порезался. Не стоит их смущать.
– Понял, – Крамеш не позволил себе показать какие-то эмоции, когда убирал ссадины на «рабочем инструменте» актёра. В конце-то концов, Сокол прав, просто, с точки зрения Бескрайнова, мелкие ссадинки были гораздо менее опасными, чем израненные плечи.
– Не вздыхай так, – усмехнулся Филипп. – Плечи будут под одеждой – у нас сейчас костюмированные съёмки, я всё время как минимум в рубахе, а потом и вовсе заживут без следа, а вот если сейчас будут следы на физиономии, половину съёмок придётся перекраивать, суеты будет немерено, проблем – ещё больше. И зачем мне это?
Крамеш глубокомысленно кивал, припоминая виденные им эпизоды актёрской работы:
– Дикие они там все поголовно! – думал он. – И если тогда была не суета, то, наверрное, он прав – с СУЕТОЙ там вообще не выжить – дешевле моррду полечить.
Соколовского на ветру начал бить крупный озноб, так что Крамеш заторопился – нырнул поглубже в заросли, осмотрелся, отыскал неплохое местечко поближе к скале, чтобы прикрывала и от ветра, и возможных любопытствующих со стороны реки и противоположного берега, быстро натаскал сучьев, мысленно понукая запропавшего где-то Врана.
– Да где его носит-то? Тут по прямой лететь всего-ничего! – думал он.
Впрочем, ругался он напрасно – Вран вскоре прилетел, держа в когтях увесистый свёрток.
Он очень обрадовался, увидев, что Соколовский в сознании, да и выглядит не в пример бодрее – словно и не висел недавно на их руках в крови и практически в обмороке.
Чернокрылов ударился об землю, встал уже в людском виде, а потом начал торопливо стаскивать с себя плотный тёплый спортивный костюм Соколовского и доставать из-за пазухи свёртки с едой.
– Рррад, что вам лучше! Я тут еды прринёс и одежду, и плед с полотенцами в свёрртке. А вот ещё тёплые носки – моя Таня говоррит, что ноги надо в тепле дерржать! А ещё в плед я заверрнул террмос с кипятком, а вот тут чай есть – можно заваррить!
– Да ты прямо ходячая, а точнее, летучая лавка всяких полезных вещей! – усмехнулся Сокол, которому после мёртвой и живой воды, конечно, полегчало, да вот только слишком большая поверхность тела была не обработана, а ещё очень донимал холод, пробирающий аж до костей. Так что «летучая лавка» пришлась очень кстати.
– Спички прринёс? – из зарослей выглянул Крамеш.
– Прринёс и спички, и зажигалку на всякий случай, – Вран выгрузил содержимое правого кармана. – Дерржи!
Через несколько минут в скальном закутке разгорелся небольшой костерок, дым от которого тянулся вверх по скале и бесследно развеивался сильным горным ветром, у костра восседал Соколовский, уже переодевшийся в сухое и тёплое да закутанный в плед, и поочерёдно то отхлёбывал чай, то откусывал от громадного бутерброда.
– Лепота… – выдохнул он, прикончив первую кружку. – Володь, ещё налей, а то я промёрз до печёнок. И где Вран?
– На рразведку улетел. Сказал, что, пока всё собиррал, слышал, как они голосили, но врремени не было, чтобы прроверить, что там и как.
– Так от места стоянки трейлеров съёмочной группы до места сегодняшних съёмок приличное расстояние.
– Тут ведь дело в том, как вопить, – логично пояснил Крамеш. – Видимо, орут знатно.
И был Бескрайнов исключительно прав!
– Ааабалдеть, какие стррасти! – бормотал Вран, который устроился на ветке дерева поодаль и наблюдал за происходящим. – Нет, я понимаю, конечно, что они все – люди эмоциональные, но чтоб настолько… не ожидал, вот чесслово не ожидал!
Он вытянул шею, чтобы было лучше видно, и даже пожалел, что воронам неудобно держать в лапе смартфон:
– Хоть снимай для исторрии! Хотя я прредставляю себе, что бы с ними случилось, если бы они меня в таком виде обнарружили!
Режиссёр то заламывал руки, то пытался рвать на себе волосы, но это было неожиданно больно, так что он перешёл к следующему пункту выражения крайнего отчаяния – к бегу то в одну, то в другую сторону с непременной озвучкой:
– Что теперь с нами будет – что будет – что будет – что? Что? Что надо? – он споткнулся о зарёванную гримёршу Валентину и разразился воплями о том, что никто не думает о том, ЧТО они все только что потеряли.
Через три с половиной минуты, когда рыдали уже все, режиссёр малость опомнился и взвыл уже по другому поводу:
– Да что ж вы за люди-то такие, а? Чего вы его хороните-то раньше времени? Может, он вообще выплыл!
– Если выплыл, то сильно поломался! – мрачно напророчил тот самый актёр, который совсем недавно стирал с ушей помаду. – И фильм накроется медным тазом!
– Ты у меня сейчас сам им накроешься! – рыкнул режиссёр, махом приходя в крайне воинственное настроение. – Где все?
– Кто? – дружно отшатнулась от режиссёра съёмочная группа.
– Где эти, которые МЧС и прочие?
– Едут – мы же довольно далеко от города, – отозвался один из осветителей, который помогал Соколовскому и по этому поводу начальственных воплей как-то не опасался – видимо, страх водой смыло.
– Почему? Почему они так долго? И кто там чихает непрерывно? – вконец вызверился режиссёр.
– Водила чихает. По-моему, на нервной почве, – сообщил всё тот же осветитель, придерживая сползающий с плеч плед. – Он, оказывается, вёз какие-то баулы на рынок.
– Так он же детей вёз… – несмело вступила в разговор Анита.
– Детей он вёз на экскурсию, а пока они бы там ходили, он хотел на рынок всякую всячину доставить – его знакомые подрядили. А тут такое… ни баулов, ни тачки – вот он и сокрушается о потерях. Как сокрушится очередной раз, так и чихает, – от пережитого стресса у осветителя включилось нежданное многословие.
– Чтооо? Баулы? Потери у него? Да если бы не Филипп, этот придyрoк и сам бы помер, и кучу детей с собой утащил, и двух баб в придачу! – заорал режиссёр. – А теперь мы из-за него Соколовского лишились! Съёмки насмарку, деньги вложенные – на ветер! – глухо простонал он.
– Да что ваши деньги! Соколовский пропаааал… – всхлипнула Валентина, которая была одной из поклонниц актёра, не первый раз с ним работала и вот как раз в этот момент писала в фанатское сообщество сообщение о страшном событии.
Съёмочная группа опять разразилась разнонаправленными эмоциями – кто-то рвался «отрихтовать рожу тому водиле», кто-то плакал о пропавшей звезде, кто-то переживал о том, что его собственные планы порушены безвозвратно, а кто-то уповал на надежду, которая пока ещё жива!
– Ожидаемо, – думал Вран, перелетая подальше к берегу – туда, где находились спасённые дети и женщины.
Там горел костёр, костюмерши помогали просушить мокрые вещи, утешали перепуганных детей, обходя подальше скорбящего о потерях водилу – видимо, чтобы не было искушения его как следует попинать.
– Тут все живы, уже хоррошо! – подумал Вран, а потом сообразил, что Соколовский, когда прыгал в воду за упавшей машиной, отбросил от себя свой смартфон.
– И ведь отбрросил куда-то в эту сторрону! – припомнил Чернокрылов, забираясь в густые заросли.
Через несколько минут поисков он отыскал гаджет, который упал удачно – в траву, не разбился и даже не был поцарапан.
– Ему досталось горраздо, горраздо меньше, чем его хозяину! – Вран, орудуя лапой и клювом, ловко выключил гаджет и спрятал смартфон подальше – в корни дерева, прикрыв сверху куском коры – чтобы никто чужой не нашёл.
В это время наконец-то подъехали все вызванные заинтересованные лица и вместе с ними примчались перепуганные директор и половина администрации летнего детского лагеря.
Сразу стало очень многолюдно, шумно, эмоционально, так, что Вран только и успевал прислушиваться и наблюдать:
– Поисковый отряд уже отправлен вниз по течению, сейчас подвезут дроны, будем смотреть с воздуха.
– У него есть шансы? – спросила Валентина, пробившись к старшему по званию в приехавшей группе спасателей.
– Шансы… шансы есть у всех, кто жив, – вздохнул тот, покосившись на полицейских, подступивших к водителю микроавтобуса. – Но молодец он, конечно! Страшно подумать, что было, если бы не он!
– Пожалуйста! Пожалуйста, найдите его живым! – начали плакать женщины.
– Мы будем стараться, – невесело кивнул головой спасатель, стараясь не смотреть на стремнину, выплыть после которой живым было практически невозможно.
Вран подслушал, куда в первую очередь собираются отправлять дроны, и решил, что самое главное он уже узнал, смартфон спас, а всё остальное – подождёт.
– Как они воют, я уже наслушался – аж уши болят и перрья дыбом!
Когда Чернокрылов вернулся к костерку, то выяснил, что Сокол спит, крепко зажав в руке крышку от термоса, выполняющую роль кружки, а Крамеш подкладывает ветки в огонь, поддерживая тепло.
– Ну как? – тихо спросил Бескрайнов.
– Скорро пустят дрроны, но прроверрять будут дальше по течению, – доложил Вран. – И я смарртфон Сокола нашёл, выключил и спррятал.
– Это ты молодец! А я всё думал, разбил я его или нет – там фото удачные были, – усмехнулся «крепко спящий» Сокол. – Так что там происходит?
Он выслушал рассказ Врана, поморщившись, пожал плечами на его возмущение о том, что кто-то в такой момент думает о фильме и деньгах:
– Для посторонних это вполне нормально, – отмахнулся он. – Что об этом переживать?
Зато его явно обрадовало известие о том, что со спасёнными всё хорошо.
– Вот и славно! Значит, не напрасно старался!
Он поёжился, повыше подтянув плед, протянул Крамешу кружку, чтобы тот долил ещё чай, и начал прикидывать, как бы обставить своё возвращение.
– Не хотелось бы дольше необходимого плескаться в воде – холодно. А если дроны поведут ниже по течению, то надо будет, чтобы меня кто-то оперативно нашёл. Вран, слетай-ка на противоположный берег, посмотри, ты сможешь там пройти как человек? Если да, то отыграем моё нахождение моим же водителем.
Вран исполнительно кивнул, принял истинный вид и полетел на разведку.
А в интернете в это самое время поднимался настоящий информационный шторм, начавшийся с сообщения гримёра Валентины о пропаже Филиппа Соколовского при спасении детей.
– Это фейк? Девочки, скажите, что это фейк!
– Да точно, конечно, фейк! Ничего в новостях нет! Я специально только что всё посмотрела.
– Кто-то решил нас разыграть?
– Вообще-то у него съёмки как раз в том районе, о котором было написано.
– И что? Мало ли кто находится в том районе! Я уверена, что с ним всё в порядке. Если сейчас ещё сбор денег объявят на поиски, то точно фейк и мошенничество!
Сбор денег не объявляли, зато появилось сообщение о том, что в той самой местности микроавтобус с группой детей слетел с дороги и упал в воду, но никто из пассажиров не пострадал, зато пропал без вести один человек…
– Девочки, скажите, что это не он! Это же не может быть он! Я не выживу!
– И я не выживу. Мы тут все того… Но это не он!
– Почему ты так думаешь?
– Да там полно народа на съёмках, чего ему-то было прыгать? И вообще, где та, кто это сообщение про нашего Филиппа прислала?
Валентина, в очередной раз добравшись до смартфона, разгневалась на подозрения во вранье и прислала фото реки, растерянной съёмочной группы, толпы спасателей и прочей суеты.
– Сами вы фейк! Я тут прямо нахожусь! Он кинулся спасать, потому что был ближе всех, кроме него ещё двое парней из наших осветителей в воду полезли, но вытащил всех Соколовский. Вытащил, а его самого унесло водой! Сейчас его ищут, но… ничего не нашли.
Вскоре после этого и в новостях появились ролики и статьи о ЧП, произошедшем на съёмках, и фанатское сообщество замерло в ужасе.
В ужасе замерла и Татьяна, услышав новости по радио.
На птицефабрике под Тверью произошло спонтанное самовозгорание и самопотушение абсолютно негорючей бетонной стены, около которой проходила её владелица Регина Леонидовна.
В Подмосковье свалился с мягкой лежанки здоровенный, упитанный и пушистый серый кот, а потом с мявом ринулся к небольшому зеркальцу…
А в московской гостинице, принадлежащей Соколовскому, произошли разброд и шатание – по коридору с воплями отчаяния забегали два серых гуся, схватился за голову обычно бесстрастный полоз, заплакали, крепко обнявшись, две темноволосые девушки – Карина и Тина.
Злорадно рассмеялся в дальнем поместье бывший глава рода Чернокрыловых, и крепко призадумался о перспективах глава рода Ветроловов – как ни крути, но шансы заполучить драгоценную вороницу с первым даром у него значительно выросли, надо только их не упустить и не опоздать!
Новости расходились как круги по воде, всё шире и шире охватывая пространство.
А потом все новостные агентства разразились новостью – знаменитый актёр, кинозвезда Соколовский, утром спасший жизни более чем десяти человек, среди которых большинство детей, найден собственным водителем. Его водитель с риском для жизни пробрался по скалам на берег реки и высмотрел на противоположном берегу своего работодателя, который смог выплыть, но у него не хватило сил полностью выбраться из воды.
Официальное сообщение гласило:
«Филипп Соколовский обнаружен на берегу реки. Жив, пострадал, состояние средней тяжести, переохлаждение».
– Почему срредней-то? – недоумевал Вран, прилетев ночью в палату к начальству. – Вы же говоррили, что у вас только ушибы и несколько поррезов.
– Ничего ты не понимаешь, – белозубо ухмылялся Соколовский. – Они всегда перестраховываются. А вдруг мне захужеет, а они сразу «мы ж говорили, что средней тяжести»! Ты мой смартфон забрал?
– Забррал, только не решился сюда прринести – ещё вырронил бы! Завтрра прринесу. Кррамеш сидит и сторрожит ваш трейлерр. Сказал, что завтра к вам пррилетит.
– Да завтра я уж выйду отсюда – делать мне нечего, валяться без повода…
