– Это фейк? Девочки, скажите, что это фейк!
– Да точно, конечно, фейк! Ничего в новостях нет! Я специально только что всё посмотрела.
– Кто-то решил нас разыграть?
– Вообще-то у него съёмки как раз в том районе, о котором было написано.
– И что? Мало ли кто находится в том районе! Я уверена, что с ним всё в порядке. Если сейчас ещё сбор денег объявят на поиски, то точно фейк и мошенничество!
Сбор денег не объявляли, зато появилось сообщение о том, что в той самой местности микроавтобус с группой детей слетел с дороги и упал в воду, но никто из пассажиров не пострадал, зато пропал без вести один человек…
– Девочки, скажите, что это не он! Это же не может быть он! Я не выживу!
– И я не выживу. Мы тут все того… Но это не он!
– Почему ты так думаешь?
– Да там полно народа на съёмках, чего ему-то было прыгать? И вообще, где та, кто это сообщение про нашего Филиппа прислала?
Валентина, в очередной раз добравшись до смартфона, разгневалась на подозрения во вранье и прислала фото реки, растерянной съёмочной группы, толпы спасателей и прочей суеты.
– Сами вы фейк! Я тут прямо нахожусь! Он кинулся спасать, потому что был ближе всех, кроме него ещё двое парней из наших осветителей в воду полезли, но вытащил всех Соколовский. Вытащил, а его самого унесло водой! Сейчас его ищут, но… ничего не нашли.
Вскоре после этого и в новостях появились ролики и статьи о ЧП, произошедшем на съёмках, и фанатское сообщество замерло в ужасе.
В ужасе замерла и Татьяна, услышав новости по радио.
На птицефабрике под Тверью произошло спонтанное самовозгорание и самопотушение абсолютно негорючей бетонной стены, около которой проходила её владелица Регина Леонидовна.
В Подмосковье свалился с мягкой лежанки здоровенный, упитанный и пушистый серый кот, а потом с мявом ринулся к небольшому зеркальцу…
А в московской гостинице, принадлежащей Соколовскому, произошли разброд и шатание – по коридору с воплями отчаяния забегали два серых гуся, схватился за голову обычно бесстрастный полоз, заплакали, крепко обнявшись, две темноволосые девушки – Карина и Тина.
Злорадно рассмеялся в дальнем поместье бывший глава рода Чернокрыловых, и крепко призадумался о перспективах глава рода Ветроловов – как ни крути, но шансы заполучить драгоценную вороницу с первым даром у него значительно выросли, надо только их не упустить и не опоздать!
Новости расходились как круги по воде, всё шире и шире охватывая пространство.
А потом все новостные агентства разразились новостью – знаменитый актёр, кинозвезда Соколовский, утром спасший жизни более чем десяти человек, среди которых большинство детей, найден собственным водителем. Его водитель с риском для жизни пробрался по скалам на берег реки и высмотрел на противоположном берегу своего работодателя, который смог выплыть, но у него не хватило сил полностью выбраться из воды.
Официальное сообщение гласило:
«Филипп Соколовский обнаружен на берегу реки. Жив, пострадал, состояние средней тяжести, переохлаждение».
– Почему срредней-то? – недоумевал Вран, прилетев ночью в палату к начальству. – Вы же говоррили, что у вас только ушибы и несколько поррезов.
– Ничего ты не понимаешь, – белозубо ухмылялся Соколовский. – Они всегда перестраховываются. А вдруг мне захужеет, а они сразу «мы ж говорили, что средней тяжести»! Ты мой смартфон забрал?
– Забррал, только не решился сюда прринести – ещё вырронил бы! Завтрра прринесу. Кррамеш сидит и сторрожит ваш трейлерр. Сказал, что завтра к вам пррилетит.
– Да завтра я уж выйду отсюда – делать мне нечего, валяться без повода…
– Татьяна перепугалась, – вздохнул Чернокрылов. – И не только… Гуси забились в междустенье и напсиховались так, что от них током шарашит, как от электроскатов. Сшайр нервничал, Карина и Тина рыдали, а Генчик стал лягухом, спрятался в подвале и сказал, что жить будет там – чтобы только Марианне в лапы не попасть…
Вран замялся, и Соколовский его поторопил:
– Что-то ещё?
– Да… когда пришло объявление о том, что вы пропали, Тане позвонила жена советника главы Ветроловов и велела получше спрятать Карину…
– Ясно, – широко улыбнулся Сокол. – Они решили, что я помер, и можно поделить пирог! – он привычно поморщился, а потом покосился на Врана и слегка переиначил своё привычное присловье. – Не люблю… чужих воронов!
Глава 60. Суета после бури
Разумеется, никто и не собрался отпускать пострадавшего Соколовского на следующий день! Что вы?! А обследования? А анализы? А КТ, МРТ, ЭКГ и ещё с десяток всевозможных исследований?
Но… Филипп Иванович мило поулыбался, стряхнул пару невидимых пылинок с плеч ответственных медицинских работников, и они только к вечеру с недоумением осознали, что почему-то сами, САМИ выписали недолеченного, недообследованного и ещё чего-то там «недо» Соколовского.
А он, не будь дураком, взял и свалил!
– А куда делся? КУДА? – штурмовали медиков всепролазные журналисты, выяснившие только, что за Филиппом приехал его водитель и куда-то его увёз.
Съёмочная группа тоже ничего не знала, за небольшим таким исключением – кое-что знали двое – режиссёр, как лицо крайне денежно и профессионально заинтересованное, и… гримёр Валентина.
– Валечка, ты же меня не сдашь? – уточнил Соколовский, расположившись в собственном трейлере, который по приказу режиссёра был отогнан на дальнюю стоянку.
– Да вы что? Филипп Иванович, я ж вас уже сколько знаю! Я ж ваша поклонница!
– Вот и славно. Валечка, мне бы денёк в себя прийти, и я вернусь на съёмки, но этот денёк мне нужно, чтобы меня не трогали. С тебя – информация для фанатского сообщества и дезинформация для журналистов!
– И для ваших коллег! – мстительно прижмурилась Валентина.
– Само собой! – усмехнулся Филипп, точно знающий, что Валечка запутает и заболтает всех так, что они в зеркало будут смотреть и себя не узнавать!
Режиссёр же, узнав, что его ведущий актёр нуждается в одном дне на восстановление, а дальше готов продолжать сниматься, вообще был готов его на руках носить, несмотря на то что был Филиппу ровно до плеча!
– Филипп, отдыхай! Может, что-то нужно?
– Нужно! Покой, и чтобы сутки не трогали!
– Будет! Всё будет! Филипп, я лично готов тут сторожить!
– Вот этого не надо, – усмехнулся Соколовский. – У вас и так работы хватает! А! Надо будет чуть изменить очерёдность сцен – я пока руки не могу задействовать по полной… Давайте послезавтра что-то полегче, где Аниту таскать не надо.
– Сделаем! Всё сделаем! – режиссёр поймал себя на том, что чуть ли не кланяется своему актёру, и то сказать, после полнейшей безнадёги такой подарок – живой, готовый к работе и почти совсем здоровый Соколовский! Счастье, однако!
Когда в трейлер вернулся Крамеш, посланный за едой, и прилетел очень мрачный Вран, вынужденный скрываться от журналистов путём банального вылета в окно, Соколовский как раз заканчивал разговор с кем-то очень эмоциональным и отчитывающим знаменитого актёра, героя и так далее, как последнего мальчишку!
– Да ладно тебе, обошлось же… Кот, не вопи, уши закладывает! Да с чего я бы тебе позвонил? Мой телефон лежал в травке на берегу, с которого я спрыгнул за той машиной, мне его Вран только недавно принёс. И вообще, неужели же ты за меня так переживаешь?
Судя по звукам, которые доносились из динамика, за Сокола переживали, и ещё как!
Филипп посмеивался, морщась, когда котовые вопли как-то особенно пронзительно ввинчивались в его ухо.
– Ладно, ладно, я всё понял! Ты меня любишь, прямо жить без меня не можешь, а что вопишь – так это именно от неё, от любви коварной! – видимо, эти слова как-то особенно задели его собеседника, потому что его ответ услышали все, находящиеся в трейлере…
– Ого, я половины слов и не понял, – выдохнул Вран, отдуваясь от схлынувшей звуковой волны.
– Я, если честно, тоже, – кивнул впечатлившийся Крамеш. – Нет, понял я больше половины, но всё равно это было внушительно!
– О да, этот Кот умеет внушать! А ругается он на старорусском, – рассмеялся Соколовский, выключив и отбросив от себя смартфон, впрочем, ненадолго – гаджет затрясся, сигнализируя о новом вызове.
– Рууха, радость моя огненная! – отреагировал Сокол, подтягивая к себе гаджет. Впрочем, его тут же пришлось отодвинуть подальше:
– Да всё со мной отлично! Только в ушах теперь звенит! – заверил старую знакомую Соколовский, когда смог пробиться сквозь поток её вопросов и восклицаний. – Милая, ты ж так не вопи, я же не лис… такие децибелы переношу с трудом! Да-да, всё отлично! Никуда я из больницы не пропал, просто смылся, чтобы спокойно отдохнуть! Да, я именно такой безалаберный тип! Рууха, только не переживай так, а то я сам уже нервничать начинаю, а мне прописан покой. Сама прибьёшь и упокоишь? А зачем? Чтобы больше за меня не волноваться? Нее, давай какой-нибудь менее кардинальный покой!
Филипп развлекался болтовнёй со старой знакомой, потом ужинал, звонил с какими-то поручениями, озадачил Врана доставкой чего-то из интернет-магазина, и Крамеш, пожалуй, только сейчас понял, что жизнь возвращается в нормальное русло, что он справился, что жив…
Сокол, отдавая ему драгоценные пузырьки, не напоминал ему, но Бескрайнов и так не забыл о том, что если бы он не спас своего хозяина… мог спасти, но не сделал бы этого, то и сам его не пережил бы надолго – это было одним из эффектов от принесённой им клятвы. Этот эффект защищал хозяев от слуг, которые хотели бы избавиться от своей несвободы радикальным методом.
Когда они с Враном летели над той сумасшедшей рекой, Крамеш ожидал, что вот-вот свалится в воду и уже не сможет подняться к небу, увидеть солнце, почуять ветер, вдохнуть его полной грудью, побыть ещё немного… живым.
– Хорошо, что ты успел, – негромко сказал ему Соколовский, когда Вран отправился проверить, достаточно ли надёжно припаркована машина.
– Хоррошо, – согласился Крамеш. – Я хотел спрросить, вы поэтому отдали воду мне? Чтобы я уж точно спасал?
– У Врана куча родных, не надо ему знать про воду – лишнее искушение. А у тебя…
– У меня только Таня.
– А я ей и так дам воду, если будет нужно, – кивнул Сокол. – И когда я за тобой летел к живойтам, я её тоже брал.
Крамеш резко обернулся на хозяина.
– Вы… вы бы потрратили… – у него аж дыхание перехватило, а потом он вспомнил, как Соколовский спасал его от ядовитых змеюк.
Соколовский, глядя на ошеломлённого Крамеша, усмехнулся:
– Не люблю воронов! Но куда ж деваться, если они уже под крылом?
Бескрайнов поймал насмешливый взгляд Сокола и невольно развёл руками, мол, действительно, куда же деваться от таких подкрыльных? А потом подумал – счастье, что ему попался такой хозяин, который не просто использует его силу и службу, но и сам не бросает тех, кто ему служит.
– Ладно, иди отдыхай, завтра можешь полетать на воле, а послезавтра у нас сложный день, ты мне будешь нужен! – махнул рукой Сокол.
Крамеш летал всю ночь, даже утро встретил в небе над горами, над этой сумасшедшей рекой, где едва не остался навеки, а когда вернулся в трейлер, то уснул так крепко, что даже не слышал, как его зовёт Вран.
– Чего это он? Даже есть не летит?
– Рома, отстань от него, он отдыхал! – лениво откликнулся Соколовский.
– Ничего себе… отдохнул так, что аж крылья свесил от усталости, – думал Вран, но лишних вопросов не задавал, хотя и понял, что во всей этой ситуации есть что-то очень странное – по крайней мере, когда они нашли Соколовского и вытащили из воды, на его лице точно были ссадины и синяки, один – на скуле – так и вовсе весьма заметный, а вот когда он прилетел обратно, ничего такого уже не было…
***
Съёмочная площадка была, можно сказать, «обложена» журналистами, жаждущими взять интервью у главного героя, причём героя уже во всех смыслах этого слова.
– Да счас! Так он и будет им о чём-то рассказывать! – фыркали некоторые коллеги. – Небось, поедет на шоу к Малахову – деньги зарабатывать.
– А что ж сами-то не бросились спасать детей, чтобы съездить потом к Малахову? – злилась Валентина. – Небось, все рядом стояли, пялились, смартфоны подоставали, снимали!
– Филипп, а я не знал, что ты можешь дверцу у машины одним рывком оторвать! – вальяжно подкатился к Филиппу один из коллег.
– А я и не могу, – равнодушно соврал Соколовский.
– Да как же не можешь, если взял и выломал дверь? Вон я прямо снял! Такое эпичное кино получилось!
– Так на стрессе чего только не сделаешь!
– А ты прям герой – такой фактурный, в мокрой рубашке, с детьми в руках… – ухмылялся коллега. – Секс-символ прям!
– И что? Да, я с детьми в руках в реке, а ты с помадой на ушах – каждому своё, да? Коленька? И если ты сексуальность видишь даже в ситуации с тонущей в реке машиной – лечиться тебе надо и срочно! – Соколовского давно раздражал этот завистливый тип, а сейчас стал раздражать как-то очень уж активно.
Коленьку слегка перекосило, он сплюнул, отошёл, а потом неспешно отправился к журналистам – видимо, поведать какую-нибудь гадость про героя-Соколовского.
– Аж коррёжит человека, – подумал Крамеш, словно невзначай попадаясь ему на пути. – Ну и ходи таким, рраз остановиться не можешь! Ты там с ушами стррадал? Пррродолжай в том же духе и не останавливайся!
Взгляд в упор, задержавшийся в глубине зрачков Коленьки буквально на секунду, и Бескрайнов пошёл в одну сторону, а Николай схватился за уши и начал их тереть.
– Коля, ты чего? Тебе же скоро в кадр, а у тебя не уши, а лопухи какие-то! Красные, здоровые! – ахнула Валентина, обернувшись на чей-то возглас.
Николай что-то пытался сказать журналистам, которые, сообразив, что человек ничего толком сказать не может, а только что-то бормочет про помаду, отмахивались от него, насмешливо косясь на растёртые уши странного типа.
– Хорошо хоть у него сегодня съёмки только со спины. Валя, гримируй под него вот того парня из массовки, – нашёл выход режиссёр. – И что с ним стряслось-то?
Кое-что стряслось не только с Коленькой, но и с главой рода Ветроловов – ему позвонил Соколовский и сильно расстроил, лично сообщив о том, что пробы воды от них в этом году уже приниматься не будут.
– Но почему? – возопил многоуважаемый Кирранд.
– Как почему? Страна большая, все хотят проверить воду в своих владениях, а вы прислали пробы уже, наверное, с каждой лужи, так что новые только после Нового года! – и говорил-то он вроде по делу, но Ветролов отчётливо понимал, что невыносимый тип, кажется, узнал о том, что он собрался захватить Карину, как только точно станет известно о гибели Сокола.
– Свяжись с таким! В воздухе ощиплет! – шипел ворон. – Вот как с ним общаться-то, а?
Здравая мысль о надёжном и равноценном сотрудничестве в чёрную, но светлую голову Кирранда почему-то не приходила.
Обозлённый неудачей, он сорвал злость на пяти членах рода, опрометчиво попавшихся под горячее крыло, потом на жене, а затем, получив от своей вороницы справедливое и вообще-то заслуженное возмездие, вспомнил о том, что уже давно не посылал Кирина в Москву – в гостиницу.
