Завтра начнётся без тебя
Алексей Корнелюк
Лекарство от одиночества #1
Ты не застрял во времени. Ты застрял в человеке, которым притворяешься.
У Ильи обычный четверг: звонок матери, сообщение от начальника, разговор с женщиной, которую он почти потерял, и старый друг, которому стыдно ответить уже третий год. Он снова говорит «да», когда хочет сказать «нет». Снова пишет «всё нормально», хотя внутри давно пахнет пустой больничной палатой. Снова выбирает быть удобным, спокойным, хорошим — кем угодно, только не собой.
А потом этот день начинается заново. Та же минута. Те же люди. Те же ловушки. Илья пытается обмануть время, исправить чужие реакции, прожить четверг идеально, но день не отпускает его не за ошибки. Он возвращается снова и снова, пока Илья не понимает: завтра не наступит, пока он продолжает предавать себя в мелочах. Это роман о тревоге, одиночестве и хорошем человеке, который слишком долго притворялся живым.
Алексей Корнелюк
Завтра начнётся без тебя
Глава 1. Четверг, который ничего не обещал
В семь двенадцать утра четверг включился, как старый холодильник: с внутренним щелчком, тихим гулом и ощущением, что ничего хорошего из этого звука уже не получится. Телефон лежал на полу экраном вверх и светил Илье прямо в лицо. Не будильником даже — напоминанием. «Оплатить интернет». В тридцать девять лет человек просыпается не от мечты, не от женской руки на плече, не от предчувствия великого поворота, а от того, что невидимая компания где-то в серверной напоминает: дружок, если ты сегодня не занесёшь шестьсот девяносто рублей, мы отключим тебе связь с миром, хотя, будем честны, связи с миром у тебя и так не сказать чтобы много.
Илья лежал на боку, в той самой позе, в которой засыпают люди, решившие всего на минуту закрыть глаза с телефоном в руке, а потом просыпаются с лицом человека, которого ночь тихо избила подушкой. Шея ныла. Во рту стоял вкус вчерашнего чая и чего-то металлического — как будто он всю ночь грыз монету. За окном висел дождь. Не шёл даже, а висел: мокрая, серая занавеска, которую забыли снять после плохого спектакля. На подоконнике стояла кружка с трещиной. Он уже месяца три собирался её выбросить. Каждый раз мыл, ставил обратно и думал: ну пока живая. Про кружку это звучало почти нежно. Про себя — не очень.
Он поднял телефон. Экран тут же радостно показал жизнь, которая началась без него ещё до того, как он успел сесть на кровати. Денис написал в 6:48: «Илья, привет. Нужно сегодня закрыть презентацию. Там немного поправить, ты же выручишь?» Мать звонила в 6:59. Два раза. Потом написала: «Ты спишь? Позвони, как проснёшься. Ничего страшного». У Марины висело голосовое на сорок две секунды. Голосовое было страшнее текста. Текст можно прочитать одним глазом, пробежать по диагонали, не почувствовать интонацию. Голосовое — это уже человек в комнате, только без тела, и ты не можешь сделать вид, что он не смотрит. От Кирилла ничего нового не было. Последнее сообщение от него стояло внизу переписки, как старый гвоздь в стене: «Ты живой вообще?» Три года назад. Илья почему-то до сих пор не удалил диалог. Видимо, некоторые вещи нужны человеку не для памяти, а для ежедневного маленького самоизбиения.
Он сел, потер лицо ладонями и несколько секунд слушал, как в груди работает сердце. Не быстро. Не смертельно. Просто заметно. Сердце вообще становилось заметным в те периоды, когда Илья слишком долго жил так, будто его нет. Оно начинало стучать громче — не трагически, не красиво, без всякой литературы, а тупо, как сосед по батарее: эй, ты там совсем охренел? Он потянулся к стакану на тумбочке, но воды там не было. Только на дне прилипла маленькая прозрачная пленка, как кожа от вчерашнего намерения заботиться о себе.
В ванной зеркало встретило его лицом, которое он не заказывал. Помятое, серое, с тенью под глазами и волосами, похожими на куст, который всю ночь спорил с ветром и проиграл. Илья открыл кран, умылся холодной водой, посмотрел на себя ещё раз и по привычке сказал вслух:
— Нормально.
Слово упало в раковину, как дохлая муха. Оно давно ничего не значило. «Нормально» у Ильи было универсальной заглушкой. Им можно было закрыть боль, усталость, злость, одиночество, тошноту, страх, желание лечь на пол и не участвовать в этом конкурсе функциональных людей. «Нормально» было не состоянием, а дверцей шкафа, за которую он годами запихивал всё, что не помещалось в образ взрослого адекватного мужчины.
На кухне он включил чайник. Чайник зашумел, будто тоже был недоволен своим местом в жизни. На столе лежали вчерашние крошки, квитанция, ключи, одна таблетка магния без упаковки и блокнот, купленный прошлой весной. Первый лист всё ещё был чистым. Очень дорогой чистый лист. Илья покупал такие вещи в моменты, когда хотел начать жить. Блокноты, ручки, приложения, курсы, удобные лампы, подписки, новые чашки. У него было всё для начала, кроме способности начать. Если бы жизнь можно было прожить через подготовку к жизни, Илья был бы почти бессмертным.
Он налил чай, открыл сообщение Дениса и долго смотрел на фразу «ты же выручишь». Денис всегда писал так, будто Илья уже согласился, а сообщение было просто формальностью, вежливым хлопком по плечу перед тем, как надеть на него ещё один мешок. «Немного поправить» у Дениса означало: разобрать чужую кашу, заново собрать смысл, сделать вид, что это командная работа, и не умереть от желания выйти в окно. Илья знал это. Тело тоже знало. В животе сразу стало плотнее, как будто туда положили мокрое полотенце.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/aleksey-korneluk/zavtra-nachnetsya-bez-tebya-74073049/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
