Читать «Миссия самозванки 2: продержаться учебный год» — Дора Коуст (Любовь Огненная) онлайн
Страница 2 из 9
– На следующий день и правда приехало больше констеблей, – поведала я. – Они обошли весь дом, и рабочей стала версия с артефактом отсроченного действия. Но так как предмет не нашли, решили, будто маг применял его снаружи, а затем скрылся. У отца было много врагов, поэтому его смерть никого не удивила, а тот факт, что я осталась жива, приняли за счастливую случайность. Якобы служанка, которую я отправила за целителем, спугнула убийцу. Мое замечание о содержимом чашек и о том, что приказа убрать посуду я не отдавала, приняли за нервное расстройство.
– И об этом я тоже читал, – добавил Прайнер и сделал глоток кофе. – Далее вас не беспокоили именно по причине нервного расстройства. С департаментом как старший родственник взаимодействовал ваш дядя. Когда вы пригласили его в дом?
Не сумев удержаться, я горько улыбнулась.
– А я не приглашала. Ему никто не сообщал о трагедии, я никого к нему не отправляла. В особняк немного позже инспектора он пришел сам.
– Думаете, хотел скорее убедиться в благополучном для себя исходе?
– Полагаю, ему просто не терпелось прибрать все к рукам, – отчеканила я. – Все последующие дни превратились для меня в кошмар. Лорд Хенетинг изо всех сил желал утешить бедную сироту.
Детектив-инспектор изменился в лице.
– Под словом «утешить» вы подразумеваете...
– Подразумеваю, – коротко отрезала я, не желая озвучивать подробности. – Но вам не о чем беспокоиться. Я держала оборону в своих покоях, благо моей магии было достаточно для защиты. Чуть позже он начал требовать, чтобы я открыла ему сейф. Угрожал выдать меня замуж. А по истечении двух недель со дня смерти родителей в особняке появился поверенный мистера Герта. Договор и приложения к нему были составлены таким образом, что после подписания бумаг титул, имя рода и непосредственно я принадлежали новоявленному лорду Роерти, а особняк и счета переходили от моего супруга, как от нового владельца, к лорду Хенетингу. Следующим утром меня увезли в монастырь Девы Лиории.
Закончив свой рассказ, я замолчала. Именно сейчас мне вдруг захотелось спросить у лорда Карилла, куда в те дни смотрел он. Почему он не явился в особняк Роерти, почему не попытался хотя бы поговорить с Софи. Он назвался другом моего отца, но не проявил того участия, которое пытался проявить сейчас.
– Почему вы не пришли ко мне в те дни? – спросила я, не сумев промолчать.
Детектив-инспектор явно собирался что-то сказать. Даже открыл было рот, но после моего вопроса замер. На его лице появилась растерянность.
– О чем вы? Как только вернулся в столицу, я не раз пытался навестить вас. Но лорд Хенетинг всегда принимал меня сам. Он говорил, что вы очень тяжело переживаете свалившееся на вас горе и не выходите из собственных покоев. Я лично убедился в этом на похоронах. Бледная, осунувшаяся, с отсутствующим взглядом. Когда я выражал вам свои соболезнования, вы даже не взглянули на меня.
– Вы правы, я не запомнила вас на похоронах, – устыдилась я и добавила: – Но будем честны, я смотрела вовсе не на присутствующих. Во время обряда лорд Хенетинг стоял в отдалении от всех, и именно в этот момент к нему подошла леди Гановски. Он мгновенно отошел от нее, не дав ей и рта раскрыть. Кажется, после убийства он порвал с ней все связи.
– Потому что она исполнила свою роль, – подхватил мою мысль детектив-инспектор. – Итак, у нас нет ни одной прямой улики, ни одного доказательства, что эти четверо совершили двойное убийство. А может, они причастны еще к двум смертям, если моя мать и покойный супруг леди Гановски стали жертвами этого же яда. Бесцветный, безвкусный, по консистенции напоминающий...
– Клей, – ответила я, но, заметив скепсис на лице лорда, горячо заверила: – Поверьте, я знаю, как выглядит клей. В монастыре мы использовали жидкий клей, сваренный монахинями, чтобы заполнить щели в окнах в холодное время года.
Намереваясь взять чашку с кофе, я так и замерла с протянутой рукой. Пальцы задрожали, меня бросило в жар, который мгновенно сменился ознобом. Кожу покрыл холодный пот.
Пальцы непроизвольно сжались в кулак.
Яд по консистенции напоминал жидкий клей, который монахини варили для утепления окон. Мы обмакивали в него лоскуты, а затем пропихивали их в щели. На лоскуты шли старые простыни, но...
Так делали в монастыре Девы Дафии. Вероятно, точно так же делали и во всех остальных монастырях.
– Софи, что с вами? – Прайнер подался вперед.
Он накрыл мой кулак ладонями и осторожно разжал мои дрожащие пальцы. Его голос, его осторожные прикосновения вывели меня из этого странного состояния.
Я заставила себя посмотреть на него. Все еще не могла поверить, пыталась разубедить себя, но сходилось. Все снова слишком хорошо сходилось.
– Яд не определялся, – произнесла я вслух, потому что так было проще размышлять. – Яд не определился, потому что он не определялся. Бесцветный яд без запаха и вкуса, плотнее, чем вода или чай. Он не мог быстро раствориться в чае – для этого напиток стоило бы размешать, – потому и осел на дне чашек.
Вспышка, узнавание, осознание. В монастыре нам запрещали спускаться на кухню. Впрочем, такие же правила действовали и в монастыре Девы Лиории. Девушек не подпускали к приготовлению пищи, но...
Мы были детьми, я была ребенком. Вечно голодным ребенком, потому что пища в монастыре была скудной. Мы пробирались на кухню регулярно, воровали булочки, а после нас наказывали плетьми, но однажды...
Я не могла уснуть. Хотела есть и сама пошла на кухню. В центре темного помещения всегда стоял большой котел. Я заглянула в него, надеясь отыскать остатки ужина, но в тот раз котел был доверху наполнен клеем. Он походил на разбавленный кисель, ничем не пах и казался прозрачным.
Отыскать булочки я не успела. Услышав голоса в коридоре, забралась в кладовую. Боялась дышать, чтобы не выдать себя, но через узкую щель видела, что делали Сестры и настоятельница.
Монахини наполняли этим клеем оранжевые шарики. Они были похожи на янтарь. Тогда я не знала, что это яд. Даже предположить не могла. Лишь слышала название «Слезы Девы» и не могла понять своим детским умом, зачем им понадобилось носить с собой чьи-то слезы.
Они вставляли эти бусины в свои амулеты. Небольшие медные треугольники всегда висели на их шеях. Бусины, размещенные в центре, походили на глазное яблоко.
Я не знала, что это яд. Я едва не коснулась его.
– Слезы Девы, – произнесла я, всматриваясь в лицо Прайнера.
– Что? – не понял он.
– Яд, которым отравили вашу матушку и моих родителей, называется «Слезы Девы», – пояснила я. – Без цвета, без запаха и, вероятно, без вкуса. Он плотнее, чем вода, и похож на разбавленный клей. Сестры в монастыре, да и сама настоятельница – они носили на шеях медные обереги в форме треугольников с глазом в центре. В каждый была вставлена бусина, похожая на янтарь. Эти бусины вынимались и содержали в себе дозу яда. Я случайно стала свидетельницей того, как они наполняли их. Монахини проглотили их в департаменте, помните? Вы тогда еще приказали вызвать некромантов, но поднять Сестер не удалось. Я полагаю, это тот же яд.
Лорд Карилл смотрел на меня, не перебивая. Я видела на его лице отпечаток неверия, но следом пришло и понимание. Он проморгался и неожиданно сказал:
– Я пытался поднять мать, чтобы допросить, но некромант не смог. Хотел узнать, кто навещал ее в тот день и какую страшную новость озвучил, раз ей стало плохо с сердцем. Но ты... Вы хотите сказать, что монастырь причастен к смерти моей матери и ваших родителей? Это звучит как безумие.
– Безумием и является, – согласилась я. – Впрочем, нет. Я не обвиняю монастырь. Я лишь говорю, что в этом деле фигурировал именно тот яд.
– И тем не менее.
Прайнер поднялся, словно не мог усидеть. Шумно выдохнув, он взъерошил волосы и снова сел в кресло.
– «Слезы Девы»? – повторил он негромко.
– Так они называли его. Что показало вскрытие монахинь? Что стало причиной их смерти?
Закрыв глаза, лорд Карилл растер лицо ладонями.
– Я не отправлял тела на вскрытие. Это запрещено их религией. Кроме того, и так было ясно, что они себя отравили. О Трехликий, мне нужно подумать. Слишком... Слишком...
– Вы правы, все это слишком, – согласилась я и поднялась.
Прайнер поднялся следом. Достав деньги, он, не пересчитывая, положил их на стол.
Рассеянный, растерянный. Нам обоим приходилось непросто, но оставить все как есть я не могла. Лорду требовалось время на раздумья, у меня же его не было вовсе.
Покинув чайную, детектив-инспектор уверенно направился к своему экипажу. Я же остановилась на крыльце. Оценив его отрешенный вид, собиралась пройтись до академии пешком, но успела сделать только шаг.
– Куда вы? – удивился он, заметив, что я за ним не иду.
– В академию. – Я замерла, так и не сделав еще один шаг. – Вам надо все обдумать, я понимаю.
Всем своим видом выражая скепсис, лорд глухо поинтересовался:
– Вы ждете нападения со стороны мужа и при этом намереваетесь разгуливать по столице пешком?
– Не думаю, что он нападет сегодня.
– Мы не можем этого исключать, – упрямо возразил Прайнер. – Садитесь, я вас подвезу. И да, без меня из академии ни шагу.
Распознав в его тоне фактический приказ, я собиралась возмутиться. Но, заметив, с каким серьезным выражением лица куратор смотрел на меня, молча сдалась. Спорить по пустякам не хотелось. И да, он был прав. Перемещаться по улицам столицы в одиночестве после встречи с мистером Гертом для меня было опасно.
Проигнорировав его руку, я сама забралась в карету. Разместившись напротив, он приказал кучеру трогать.
– Что вы собираетесь делать? – спросила я тихо.
– Очень хороший вопрос, – ответил он задумчиво. – Попробую разложить все по полочкам. Для начала спущусь в архивы департамента и запрошу накопители с записями. Проверю, приходил ли мистер Герт в департамент перед смертью ваших родителей. Далее отправлю запрос о нынешнем местоположении служанок, которые работали в вашем особняке. Нам нужно точно выяснить, приходил ли мистер Герт с предложением руки и сердца.
– Но это ничего не докажет, – напомнила я.
Кучер гнал лошадей по улицам так, словно мы спешили на пожар. Я едва успевала хвататься за скамейку на поворотах.
– Не докажет, но свяжет отказ с мотивом преступления, – объяснил Прайнер. – Далее навещу друга, который поможет нам узнать, не задолжал ли лорд Хенетинг денег мистеру Герту. Услуга в счет уплаты долга – распространенная практика в аристократических кругах.
– А как насчет яда? – забеспокоилась я. – Нам нужно раздобыть оберег монахини.
– Предлагаете украсть? – совсем невесело усмехнулся лорд.
– Конфисковать? – предложила я приемлемый для закона вариант. – Но тогда они могут понять, что под них копают, так что да, придется украсть.
Брови лорда медленно поползли вверх. Мое предложение он явно не оценил, но мне его согласие не требовалось. Выкрасть оберег я могла самостоятельно.
– С этим разберемся позже. В конце концов, чтобы проверить соответствие действия яда описанным симптомам, нам придется провести опыты на крысах. Это работа лаборатории, но в первую очередь нам предстоит длительная бюрократическая процедура.
– Мы можем обойтись и без всяких процедур. Четыре подопытных у нас уже есть, – отстраненно заметила я.
– Софи, – одернул меня лорд Карилл, а едва я вновь посмотрела на него, произнес: – Я понимаю вас. Я правда вас понимаю, но не совершайте поступков, которые могут навредить вам. Мы сделаем все по закону. Десятки косвенных улик – этого может быть достаточно, чтобы суд встал на сторону обвинителя. Что нам еще потребуется доказать, так это связь леди Гановски с монастырем Девы Лиории. Учитывая, что ни монастыря, ни монахинь больше нет, это будет почти невозможно.
Я удивленно покачала головой.
– Вы не поняли, лорд Карилл. Насколько я знаю, такие обереги носят все монахини во всех монастырях. Леди Гановски могла получить яд в любом из них.
– Мы это проверим, – пообещал он и кивнул, словно подтверждая свои слова. – Самое сложное – доказать причастность служанки.
– Думаю, ее просто подкупили. Я выставила ее без жалования и рекомендаций, но она ничуть не опечалилась этим фактом. Ей хорошо заплатили за сокрытие следов.
– И это я тоже проверю, хотя спустя два года будет сложно найти доказательства. Ступайте, я сообщу вам, если что-то найду. От завтрашнего дежурства вы также освобождены, но я прошу, Софи, будьте благоразумны, не покидайте стен академии.
Через мгновение карета остановилась. Ничего не ответив – не собиралась обещать невозможного, – я уже коснулась ручки дверцы, но сама же замешкалась.
– Что-то еще? – спросил Прайнер, заметив мою задержку.
Повернувшись к нему, я села обратно на скамью.
– Он захочет избавиться от меня, – произнесла я вслух то, о чем мы оба знали. – Вы сказали, что будете помогать мне.
– Я помогаю, – ответил лорд, явно не понимая, к чему я клоню.
– Нам нужно выяснить, в каком отделении королевского банка Афис Герт хранит деньги. И лучше, если мы выясним это сейчас.
Склонив голову набок, лорд Карилл всматривался в мои глаза.
– Вы не отказались от своей идеи, – констатировал он. – В чем ваша задумка, Софи? Я могу поручить нескольким констеблям следить за вами. Но вы же понимаете, что лорд Роерти не тот человек, который станет марать свои руки кровью?
– В том-то и дело, – согласилась я. – Я уверена, что он наймет того, кто выполнит грязную работу. Мистеру Герту придется выложить кругленькую сумму за мое устранение, но аристократы и дельцы не держат дома крупную наличность. Основные сбережения они хранят в королевском банке.
Сделав паузу, я взглянула на свои руки, а после едва слышно сказала:
– Феа-морэ.
В тот же миг на моих ладонях появились фосфоресцирующие пятнышки. Их было всего три – совсем крохотные, но именно из-за них миссис Эктаун снизила мне бал за выполненное задание.
Этот состав не являлся зельем. Компоненты для него добывали из трех растений, которые редко уживались рядом. Четвертым ингредиентом служил краситель. Я выбрала голубой. Этим составом каждый целитель метил свои заготовки.
– Целители метят свои заготовки, чтобы распознать в случае кражи или подмены, – объяснила я. – Миссис Эктаун рассказывала, как однажды ее дипломные зелья подменили.
– Я слышал эту историю много раз. Ее едва не исключили из академии, потому что к обычной простуде у подопытного добавились новые симптомы.
– В виде диареи, – добавила я, а заметив обескураженный взгляд лорда, осознала, с кем разговариваю: – Извините.
Смущение было сиюминутным. Рядом с Прайнером я забылась. Часто забывала, что играю роль леди, а это в моем положении было непростительно.
– И что вы предлагаете?
– Предлагаю? – переспросила я отстраненно и тут же спохватилась: – Мы нанесем этот состав на деньги и передадим их в банк. Когда мистер Герт явится, чтобы снять свои средства, служащий банка выдаст ему помеченные купюры. Состав держится около двух недель. Думаю, этого времени хватит. Осталось разузнать, в каком отделении он хранит свои деньги, раздобыть порядка ста тысяч клуфтов, договориться с банковскими служащими и ждать. Но главное – выпустить меня на дежурства, чтобы я стала приманкой.
– Сто тысяч? Откуда эта цифра? – нахмурился лорд Карилл.
Я похолодела. Действительно, откуда Софи Роерти могла знать, сколько стоит чужая жизнь? Она, в отличие от меня, никогда не общалась с наемниками и не знала, что те не принимали банковские чеки.
На мгновение я растерялась, но быстро взяла себя в руки.
– Думаете, убийство стоит дороже?
– Думаю, что для начала вам стоит подать заявление на мое имя, – удивил меня Прайнер.
– Но у вас уже есть все мои показания и, насколько понимаю, даже запись нашего с мистером Гертом разговора.
Детектив-инспектор невозмутимо кивнул.
– Запись есть, но она не может стать основной уликой. Это не признательные показания в стенах департамента. Я не могу возбудить дело на основании записи. Чтобы прийти в банк и обязать служащих сотрудничать, у меня должен быть письменный приказ комиссара. Но разрешение я получу, только если у меня на руках будет дело. А дело...
– Открывается по заявлению, – закончила я за него. – То есть вы согласны?