Колин Гувер "Перейти черту"

Перейти черту
Колин Гувер

Все твои совершенства. Главные романы Колин ГуверЛейкен и Уилл #2
Иногда людям нужно расстаться, чтобы понять: они – половинки целого.

Продолжение романа «Между строк»: Лейкен и Уилл наконец вместе, но счастье оказывается не таким, как они мечтали. Новая жизнь, новые обязанности и воспоминания, которые не отпускают, проверяют их отношения на прочность. Когда прошлое снова дает о себе знать, а чужие решения и давние ошибки вмешиваются в настоящее, Лейкен оказывается на распутье: отступить, спасаясь от боли, или перейти черту, выбрав любовь.

«Перейти черту» – эмоциональная история о взрослении, доверии и цене, которую мы платим за попытку начать сначала. Здесь меньше обещаний и больше реальности – и именно поэтому каждое чувство звучит сильнее.

В романе присутствует поэтический слэм – герои читают свои стихи перед публикой. Благодаря этому ключевому сюжетному элементу цикл особенно полюбился аудитории TikTok.

Обложки трилогии складываются в единую композицию – бабочку. Этот образ символизирует быстротечность жизни, перерождение героев и, наконец, искупление ошибок прошлого – освобождение.

Колин Гувер

Перейти черту

Посвящаю эту книгу всем, кто прочел «Между строк» и попросил меня рассказать, что было с Лейкен и Уиллом дальше.

© Долженкова О., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

31 декабря, «Итоги и планы»

Я знаю, следующий год будет нашим. Нашим с Лейк. Последние несколько лет выдались непростыми. Чуть больше трех лет назад погибли родители, и мы с братишкой остались вдвоем. Потом Воэн решила вдруг расстаться после двух лет отношений, едва я отошел от похорон. Вдобавок мне пришлось отказаться от стипендии. Бросить университет и вернуться в Ипсиланти, чтобы взять опеку над Колдером, стало одним из самых трудных решений в моей жизни… но и самым правильным. Каждый день того года был для меня уроком приспособления. Как приспособиться к разбитому сердцу, как приспособиться к смерти родителей, как приспособиться к роли опекуна и кормильца. Теперь я понимаю, что без Колдера не справился бы. Я держался только благодаря ему. Первую половину прошлого года я помню лишь смутно. Он вообще начался для меня только двадцать второго сентября, когда я впервые увидел Лейк.

Конечно, прошлый год был не легче предыдущих, и в то же время он совсем на них не похож. Рядом с ней я вновь почувствовал себя живым, но из-за наших обстоятельств мы не могли быть вместе. Выходит, не так уж и часто я ощущал себя живым… Этот год оказался по-своему лучше. В нем хватило и любви, и горя. Он дал нам силы исцелиться и преподнес еще больше уроков.

Джулия умерла в сентябре. Я не ожидал, что ее смерть станет для меня настолько болезненной. Я как будто снова потерял мать. Я скучаю по маме. И скучаю по Джулии. Слава богу, у меня есть Лейк. Любовь к писательству мне досталась от отца. Он всегда говорил, что благодаря ежедневным заметкам ему становится легче на душе. Наверно, последние три года довели меня до морального истощения, потому что я не следовал его совету. Думал, послэмить раз в несколько месяцев достаточно, чтобы снять груз. Возможно, я ошибался. Хочу, чтобы следующий год стал именно таким, каким я его представляю: идеальным. В общем, с учетом всего вышесказанного (или написанного), в новом году я обещаю писать. Пусть хоть одно словечко в день, но напишу… достану его из себя.

Часть 1

Глава 1

Четверг, 5 января

Записался сегодня на занятия. Они выпадают не на те дни, которые я хотел, но мне осталось отучиться всего два семестра, так что выбирать особо не приходится. Думаю отправить резюме в местные школы уже в декабре. Надеюсь, в этот день в следующем году я буду уже преподавать. Сейчас-то я живу на студенческий кредит. Хорошо, что бабушка с дедушкой согласились помочь, пока я учусь в магистратуре. Без них я бы точно не справился. Вечером к нам придут на ужин Гэвин и Эдди. Наверно, приготовлю чизбургеры. Да, чизбургеры подойдут… Больше писать как-то нечего.

– А Лейкен тут или там??– спрашивает Эдди, заглядывая в дом.

– Там, – кричу я из кухни.

У меня что, на двери висит табличка «НЕ СТУЧАТЬ»? Лейк давно приходит без стука, и, кажется, ее привычку переняла Эдди. Та пересекает улицу, чтобы позвать Лейк, а Гэвин переступает порог, слегка ударив костяшками о дверь. На настоящий стук не тянет, но он хоть попытался.

– Что на ужин? – интересуется он, разуваясь и заходя на кухню.

– Бургеры. – Я вручаю ему лопатку и, указав на плиту, прошу перевернуть котлеты, пока сам достаю картошку из духовки.

– Уилл, а ты заметил, что готовим почему-то всегда мы?

– Может, оно и к лучшему, – отвечаю я, перекладывая картошку на блюдо. – Помнишь, как Эдди вздумала угостить нас пастой «Альфредо»?

От одного воспоминания у Гэвина перекашивается лицо. Пора накрывать, и я зову на помощь Кела и Колдера. Мы с Лейк сошлись год назад, и с тех пор Эдди и Гэвин ужинают у нас хотя бы пару раз в неделю. Пришлось потратиться на полноценный обеденный стол, потому что за барной стойкой стало тесновато.

– Привет, Гэвин! – здоровается Кел и достает стаканы из шкафчика.

– Привет, – отвечает Гэвин. – Ну что, решил, где будем праздновать на следующей неделе?

– Пока не знаю. – Кел пожимает плечами.

– Может, в боулинге. Или здесь что-нибудь устроим.

Приходит Колдер и начинает расставлять тарелки. Я оборачиваюсь и вижу, что на столе появился лишний прибор.

– Вы позвали кого-то еще?

– Кел пригласил Кирстен, – дразнится Колдер.

Кирстен переехала на нашу улицу в прошлом месяце, и, кажется, она понравилась Келу. Конечно, сам он не признается. Просто ему исполняется одиннадцать лет, и мы с Лейк вполне ожидаем от него чего-нибудь такого. Кирстен старше Кела на несколько месяцев и гораздо выше. Девочки растут быстрее, чем мальчики, так что он еще ее догонит.

– Ребят, в следующий раз предупреждайте заранее. Придется сделать еще один бургер.

Я направляюсь к холодильнику, чтобы достать котлету.

– Она не ест мясо, – говорит Кел. – Она вегетарианка.

Вот как. Кладу котлету обратно.

– Заменителя мяса у нас нет. Что она будет тут делать? Хлеб жевать?

– Сойдет и хлеб, – говорит Кирстен, заходя в дом – без стука. – Мне он нравится, как и картошка. Я не ем только результаты насильственной смерти животных.

Девочка подходит к столу, берет рулон бумажных полотенец, начинает отрывать и аккуратно складывать салфетки у каждой тарелки. Ее уверенность в себе чем-то напоминает мне Эдди.

– Это кто? – спрашивает Гэвин, наблюдая за тем, как спокойно хозяйничает Кирстен.

Она ужинает с нами впервые, но, глядя на ее деловитые движения, догадаться об этом трудно.

– Наша соседка, я тебе о ней рассказывал. Мне кажется, она только притворяется одиннадцатилетней рыжей девочкой. Иногда она говорит совсем как взрослая тетка.

– А, так это в нее влюбился Кел? – заулыбался Гэвин.

Я уже вижу, как в мозгу у него напрягаются извилины в поисках наилучших способов смутить Кела за ужином. Вечер обещает быть интересным.

Мы с Гэвином хорошо сдружились за последний год, чему я рад, ведь Эдди и Лейк очень близки. Да и Келу с Колдером они нравятся. Здорово, что у нас так все сложилось. Надеюсь, ничего не изменится.

Наконец-то Эдди приводит Лейк, и мы садимся за стол. Волосы Лейк еще не высохли после душа, и она собрала их в пучок на макушке. На ней тапочки, футболка и треники. Мне очень приятно, что она чувствует себя здесь как дома. Она садится рядышком, тянется ко мне и целует в щеку.

– Прости, что задержалась. Я все пыталась записаться на статистику онлайн, но группа уже набрана. Придется завтра кого-нибудь поуговаривать в деканате.

– Тебе так сильно сдалась статистика? – спрашивает Гэвин, встряхивая бутылку кетчупа.

– В зимнем мини-семестре у меня уже была углубленная алгебра. Просто хочу отстреляться со всей математикой на первом курсе, чтобы больше о ней не вспоминать, – отвечает Лейк, забирая бутылку, и выдавливает кетчуп на тарелку мне, а затем себе.

– Ты куда-то торопишься? У тебя зачетных баллов уже больше, чем у нас с Эдди вдвоем.

Кивнув в сторону Кела и Колдера, Лейк отвечает:

– У меня и детей больше, чем у вас вдвоем с Эдди. Вот куда я тороплюсь.

– Лейкен, а какая у тебя специальность? – спрашивает Кирстен.

Эдди поворачивается на ее голос и только теперь замечает, что за столом есть еще одна гостья.

– Ты кто?

Девочка ей улыбается.

– Кирстен. Я живу наискосок от Уилла и Колдера, рядом c Лейкен и Келом. Мы переехали сюда из Детройта прямо под Рождество. Мама говорит, нам было нужно смотаться из города, пока город не размотал нас… Что бы это ни значило. Мне одиннадцать лет. Мне одиннадцать с одиннадцатого одиннадцатого одиннадцатого. Жаль, родилась я в три часа дня. Меня бы точно показали в новостях, если бы я родилась в одиннадцать часов и одиннадцать минут. Тогда я смогла бы использовать этот сюжет в портфолио. Кстати, когда вырасту, я буду актрисой.

Эдди с остальными молча таращится на Кирстен. Та ничего не замечает и повторяет свой вопрос:

– Так на кого ты учишься?

Лейк кладет недоеденный бургер на тарелку и откашливается. Это ее самый нелюбимый вопрос. Она пытается придать своему голосу уверенности:

– Я пока не решила.

Кирстен глядит на нее с жалостью.

– Ясно. Типа себя ищешь? Мой старший брат уже три года учится на втором курсе. Его зачетных баллов хватило бы уже на пять специальностей. Мне кажется, он не может решить, потому что ему нравится проснуться в обед, посидеть на занятиях пару часиков, а потом тусить до утра вместо написания диплома и поиска работы. Мама говорит, что я неправа и что он просто хочет получше раскрыть свой потенциал, попробовав себя в разных областях. А вот я думаю, что это все херня.

– Ты сказала «херня»! – воскликнул Кел.

– Кел, нельзя говорить «херня», – одергивает его Лейк.

– Но она первая сказала «херня», – вступается Колдер.

– Колдер, нельзя говорить «херня»! – ору я на брата.

– Извините, – обращается к нам с Лейк Кирстен.

– Мама считает, ФКС [1 - Федеральная комиссия по связи. (Здесь и далее – прим. перев.)] нарочно ввела понятие бранных слов, чтобы СМИ было чем эпатировать общественность. Если все начнут произносить их, не стесняясь, они перестанут быть бранными и уже не смогут никого оскорбить.

Ну и соседка у нас завелась!

– Значит, мама просит тебя материться почаще? – уточняет Гэвин.

– Ну почти, – кивает Кирстен. – Она скорее поощряет нас ломать порочную систему, снова и снова повторяя слова, которым отвели роль вредоносных, хотя они состоят из тех же букв, что и любые другие. На самом деле это просто набор букв, и все. Возьмем, к примеру, «цветочек». Что, если кто-то в один прекрасный день назовет его ругательством? Люди начнут использовать его как оскорбление или для большей выразительности. Само по себе слово ничего не значит. Зато плохие ассоциации в головах людей превращают его в брань. А вот если бы мы решили постоянно говорить «цветочек», скоро все забили бы. Он перестал бы всех шокировать и опять стал бы безобидным. То же самое и с другими типа «плохими» словами. Если мы начнем использовать их все время, они уже не будут считаться плохими. В общем, примерно так говорит моя мама, – с улыбкой заканчивает Кирстен, берет ломтик картошки и макает в кетчуп.

Когда Кирстен заглядывает к нам в гости, я частенько задумываюсь, в кого она такая уродилась. С ее мамой мы еще не виделись, но я догадываюсь, что у обыкновенной женщины она родиться не могла. Кирстен намного умнее большинства своих сверстников, пусть она и кажется странноватой. Как сказанет что-нибудь, так Кел с Колдером на ее фоне сразу выглядят почти нормальными ребятами.

– Кирстен, – зовет девочку Эдди, – хочешь стать моей новой лучшей подружкой?