Глава 2
14 — 15 октября 1859 года
— Что творите? — с такими словами я зашел на кухню.
Марфа возилась с ужином, а Прасковья в уголке сидела и суп хлебала. При моем появлении она ойкнула и поперхнулась.
— Кха-кха-кха, — закашлялась девушка.
— Господин, — укоризненно посмотрела на меня Марфа, — зачем вы девочку пугаете?
Стало немного стыдно. Но в то же время — я разве виноват, что она так реагирует?
— Пусть закаляет свою нервную систему. Будет спокойной, как Евдокия, — заявил я.
— Не дай бог ей пережить то же самое, — вдруг перекрестилась Марфа.
Что ж это с нашей служанкой случилось, что кухарка испугалась подобной судьбы для Прасковьи? Я как-то прошлым Евдокии не интересовался, и даже не знаю — стоит ли? Но уж точно не сейчас.
— Прасковья, ты уже думала, какой торт на день рождения моего отца испечь? — решил я замять тему моего появления и переключить девушку в конструктивное русло.
— Да, барин, — закивала она. — Я хотела замок сделать. Он же на конкурсе всем очень понравился. У нас выиграть мог.
Идея неплохая. Но я и не сомневался, что девчонка и сама придумает что-нибудь, без моего вмешательства. Лишь слегка скорректировал ее идею.
— Только не замок-крепость делай, а иной. У Людмилы попроси ее атлас. Какой-нибудь прямоугольной формы, чтобы тебе на внешнем оформлении сосредоточиться, а не корпеть над пушками и прочим. И еще — сделай кроме бисквитных коржей еще и слои из желе. Только тонкие и с разными вкусами. Уверен, такого не ждут и многим понравится начинка.
— Но я не знаю, как-то желе готовить, — смутилась Прасковья.
Пришлось ей объяснять. Хорошо, что я поинтересовался, как его готовят в нынешнее время. Впечатлила меня задумка повара Кулакова. После этого я с чистой совестью отправился отдыхать. Возвращение домой выдалось каким-то суматошным.
Из окна я видел, как на задний двор зашел Михайло с мешком в руках. Они поговорили с Митрофаном, и конюх принялся запрягать Пятнышко в мою карету. Чуть подумав, я написал записку для тети — чтобы дала место под ночлег плотнику, да отнес ее мужику. Заодно и десять рублей дал — на еду. Все, теперь осталось лишь ждать.
На следующее утро я впервые проснулся с мыслью, что мне никуда не надо спешить и что-то делать. Аж непривычно как-то. До дня рождения отца еще два дня, и чем мне заняться в это время — не знаю. Вроде сам же столько мечтал поскорее домой попасть, отдохнуть… Но оказалось, что мне и вчерашнего вечернего безделья хватило, чтобы восстановиться морально. Тело, а главное — голова — требовали нагрузки. Но тут долго думать не пришлось. У меня же до сих пор толкового бизнес-плана не написано ни для мастерской, ни тем более для салона. Вот этим и займусь.
Начать я решил с мастерской, как с более простого. Там уже все сделано, можно опираться на полученные цифры. Итак — расходы. Сначала — капитальные. Они же — разовые. Это постройка самой мастерской артелью Кувалдина. Траты на работу артели, плюс — сами материалы. Вложения долгосрочные, потому влияют лишь на параметр окупаемости. За сколько мы их вернем.
Дальше идут постоянные траты. Материал для игрушек у нас почти весь свой. Более того — это отходы, которые в противном случае и вовсе никому бы были не нужны. Для топки мастерской используются брикеты из опилок. На это тратиться тоже не надо. Остается лишь краска — тут из подручных средств ее не сделаешь. Красители, как мы для тортов используем, для дерева не подойдут. Блеклые слишком. Еще ткани для кукол нужны. Но там немного. И оклад самих мастериц. Какой им положить-то?
Тут я задумчиво поднял глаза к потолку. Средняя зарплата рабочего в нынешнее время — рубль за день. Где-то выше, где-то ниже, но около этой цифры колеблется. Вот на ней пока и остановлюсь.
Я снова уставился в тетрадь. Итак, получается, что у меня работает восемь мастериц. Три из них будут получать десятую долю от продажи уникальных кукол. Так что про их оклад можно забыть. Остаются еще пять. Это — пять рублей в день трат. Еще накинем рубль за краску и полрубля на ткани — далеко не во всех игрушках они используются. Наоборот — у тех мастериц, что делают «штамповку» ткань практически не применяется в игрушках. А создают они от пятнадцати до пятидесяти игрушек в день. Если это маленькая фигурка животного в треть ладони величиной — то около пятидесяти получается. Если сборная кукла — каких Аленка выпуск наладила — то тех около пятнадцати.
— Так-с, подсчитаем стоимость самых дешевых игрушек, — пробормотал я.
Шесть с половиной рублей — столько постоянные траты в день — делим на пятьдесят и получаем тринадцать копеек за штуку. А если вычесть расход за ткани, которые не применяются в таких игрушках, то и того меньше. И красят у таких игрушек не всю поверхность, а лишь отдельные штрихи — глазки подрисовывают, да редкими мазками окрас шерсти наносят. Тогда и вовсе можно снизить себестоимость до цены работы мастериц, то есть — до десяти копеек. Накинем столько же, чтобы получать прибыль… Итого одна игрушка должна продаваться примерно по двадцать копеек. А по словам отца Сычев их по тридцать отдавал — и все раскупили. Причем, что интересно, себе половину с этой суммы забрал! Ему пятнадцать копеек, и нам столько же. А с пятидесяти игрушек — уже по семь с половиной рублей выходит каждой стороне. И это справедливо?! Вот на что Владимир Николаевич тратится? На оклад приказчику? Так он ему и без того платит, чтобы свои товары продать. И вряд ли добавил что-то, чтобы наши игрушки тот тоже предлагал покупателям. Производство, доставка — все на нас! А итог — у Сычева прибыль в пятнадцать копеек, у нас — пять. Даже две, если не делать скидку на расход красок и тканей. Рубль в день с продажи всех игрушек, как у обычного рабочего. Грабеж! И ведь не соврал он отцу — мы и правда прибыль имеем. А то, что совершенно смехотворную, так это «мелочи» видимо по мнению купца.
Нет уж, правильно я сейчас за подсчеты взялся. Еще можно устный договор отца с ним изменить. Потом-то уже сложнее станет. Все «привыкнут», а сейчас ничего еще не устоялось. И надо обязательно отцу свои расчеты показать. Пусть знает, с кем породниться хочет. Но прежде чем к нему идти, я посчитал еще и во сколько нам обходится создание «дорогих» кукол. Время работы мастериц тут не учитывал — лишь стоимость материалов. Красок у них уходит много, а еще больше — ткани и волос. Волосы берут у собак, лошадей и даже собственные вплетают, благо там небольшая длина нужна, некоторые девицы себе по десять сантиметров отрезают — на несколько кукол хватает. Но волосы — материал не покупной. В отличие от красок и ткани. На них заложил по десять копеек — и того и другого. Выходит себестоимость куклы в двадцать копеек. А продавал Владимир Николаевич их по рублю. Соответственно, нам пятьдесят копеек отходило. Минус двадцать — за материалы, десятая часть от восьмидесяти копеек — это восемь. То есть из пятидесяти копеек двадцать восемь нам в минус идет. В два раза меньше нашего «партнера» получили! Но уже больше, чем со «штамповки». Правда и делают мастерицы те куклы за сутки — штуку. Кстати, получается, для них не выгодно десятую часть получать. Или стоимость куклы надо поднимать. Но чтобы у мастериц рубль в день выходил, одна кукла должна продаваться за червонец и даже больше. Таких денег за их куклы никто не даст. Не то пока качество. Вот за два рубля их продать еще можно. Тогда мастерицам оклад — рубль положить, а оставшийся рубль делить между нами и Сычевым. Это если мы вообще продолжим с ним работать — после такого-то его дележа.
— Папа, есть серьезный разговор, — зашел я в кабинет отца.
Тот в это время просматривал какие-то бумаги, и оторвался не сразу. Лишь дочитав документ, отложил его и внимательно посмотрел на меня.
— Что случилось?
— Сычев на нас нагло наживается, — заявил я.
— Объяснись, с чего ты это взял? — нахмурился отец.
Я тут же протянул ему тетрадь, в которой по ходу своих размышлений и написания черновика бизнес-плана делал пометки.
— Смотри. Вон, я в таблицу все свел.
По мере прочтения отец задал несколько уточняющих вопросов — откуда я цифры взял, да что они означают, после чего его лицо стало мрачным.
— Купец — он и есть купец, — подытожил он.
— Это ладно, но мы же породниться с ним хотим. Людмила за его сына сосватана. Разве это дело — на родственниках наживаться?
— Ты прав, — кивнул отец тяжелой головой. — Совсем не дело. И что нам? К другому купцу идти? Так он не лучше будет.
— Во-первых, — начал я, — я не говорю, что надо сразу к другому идти. Для начала — я бы поговорил с Владимиром Николаевичем, как он расчеты вел. Самое главное — почему он делит выручку поровну? Ведь понимает, что у нас самые большие траты. Пускай о своих расскажет, если они есть. И уже по его реакции и будем судить — продолжать с ним работать или отказываться от сотрудничества.
— А во-вторых? — спросил отец.
— Что «во-вторых»? — не понял я.
— Ты сказал «во-первых», а что «во-вторых»?
Я не сразу нашелся, что ответить. Сам не понял, почему это брякнул. Но потом все же выкрутился:
— А во-вторых, надо ему намекнуть, что с будущими родственниками так дела не ведут. Может, он для своего Михаила уже другую партию нашел? Так его и спросить. Мало ли, может и впрямь это так. И он лишь повод ищет, чтобы разорвать ваш договор без ущерба для своей репутации.
Отца мои слова не порадовали, но возражать он не стал.
— И в-третьих, — нашел я еще один шаг в наших будущих действиях, — больше ему игрушек не везем, пока договор не пересмотрим. Если своего приказчика пришлет с вопросом — почему прекратили поставки, так заворачивать его со словами, что с самим Сычевым намерены об этом говорить, а не с его слугами. С чего это мы, потомственные дворяне, должны к купцу бегать, словно он нам начальник какой?
— Людмила может расстроиться, — вздохнул отец.
— Она разве в этого Михаила влюблена? — удивился я.
— Нет, но она была так рада, что уже в таком возрасте ей партию нашли…
— Понадобится — найдем еще лучше! — уверенно парировал я. — Так ей и скажем.
На том пока и остановились. Новых отгрузок не производим, и либо ждем приказчика от Сычева, а лучше его самого, либо я сам с ним встречусь, когда повезу Люду к тете. Кстати, на свой день рождения отец ему приглашение отправлял, но тот вежливо отказал. Мол, кости у него ломит осенью, не выдержит он целый день в дороге, а у нас переночевать негде. Тоже «звоночек».
Вернувшись в комнату, я продолжил работу. С мастерицами наподобие Аглаи надо обязательно поговорить. Иначе они разочаруются, когда получат первые деньги за свой труд. Вон, отец переживал, что я зря им пообещал десятую часть от выручки, а оказалось, что для нас это экономия неимоверная. Вот только и желание у них отпадет трудиться, если мы все оставим как есть. Но в целом бизнес-план по мастерской можно считать почти завершенным. Подвел итог лишь месячной выручки с учетом постоянных продаж, да сделал пометку — узнать, сколько будет стоить держать собственную лавку в городе. Это на тот случай, если с Сычевым мы разорвем отношения.
Дальше я перешел к салону. Тут все было сложнее. Мне нужен проект, чтобы можно было оценить величину первоначальных капитальных вложений. Поэтому этот пункт пока отошел в сторону. И я сосредоточился на разработке списка работников. Мне ведь для салона не только массажисты требуются. Тут и банщики нужны, и истопник, повар опять же — чай заваривать, да легкие закуски делать хотя бы. После бани часто кушать хочется. Хотя бы тот самый чай с булочкой закинуть в себя. Дополнительно нужны прачки, уборщицы и дворник. Да и приказчик на постоянную основу не помешал бы. Пелагея-то лишь за массажистов отвечать будет. И ставить ее сразу во главе всего салона — глупость. Нет у нее такого опыта. Опять же — в нынешние времена мужчина на месте управляющего смотрится привычно и с ним спорить клиентам будет сложнее в случае каких-то неурядиц и конфликтов. И Пелагее будет на кого опереться, когда меня или тети нет рядом. Тоже надо думать, кого на такую ответственную должность ставить.
Потом примерно расписал по окладам — кому и сколько стоит платить. Еще с тетей поговорю — насколько разумно я эти цифры выписал. С ее опытом руководства она мне подскажет, где я переборщил, а где наоборот — стоит прибавить.
И уже в самом конце стал расписывать список предполагаемых услуг с примерным ценником. Пока все «на живую нитку» подогнано, но хоть что-то можно будет показать и тете, и Михайлову. Заодно сам прикину — сколько салон сможет нам в месяц приносить. Прозанимался бумагомарательством я до самого вечера, но теперь у меня была отдельная тетрадь с «бизнес-планом» развития массажного салона. А заодно и уверенность — что дело выгорит.
***
Дубовка
Михайло добрался до усадьбы Зубовых уже в потемках. Хорошо, что слуги знали уже карету его барина — поверили, что он от него, так как будить своих господ не хотели совершенно. Только утром его представили Владимиру Михайловичу и Софье Александровне. Тут и бумага от господина пригодилась. Господа дали свое добро на его постой, и мужик тут же поспешил скрыться с их глаз. От греха подальше. Мало ли что может прийти в голову высокородным?
Мастерскую Фрола Михайло нашел не сразу. Господин не объяснял, где она находится, а слуги Зубовых и сами не знали. Но как говорится — язык до Киева доведет — вот и Михайло не постеснялся у возниц поспрашивать направление.
Ворота на обширное подворье были распахнуты. Заехав внутрь, плотник огляделся. Два навеса, один дом-мастерская, где с бричкой возился русый мужик. Волосы растрепаны, сам хмурый. Он занимался тем, что прилаживал откидной верх к бричке. На Михайло отвлекся лишь когда он чуть ли не внутрь к нему в мастерскую зашел.
— Сломалось чего? — мрачно спросил мужик, дыхнув перегаром. И не дожидаясь ответа, продолжил, — под один из навесов ставь да распрягай. Как освобожусь — подойду.
Мысленно пожав плечами, плотник спорить не стал. Место под навесами было и даже с запасом. Выполнив порученное, Михайло привязал Пятнышко к столбу навеса и принялся ждать, пока мастер освободится. Тот подошел лишь спустя четверть часа.
— Ну говори, чего сломалось?
— Ничего. Ремонт нужен, — ответил плотник, удивляясь, как это мастер забыл разговор с Романом Сергеевичем? Или тут таких карет, как у его барина, пруд пруди? Но все же отвечать стал обстоятельно. — Мой господин вот что хочет: все щели законопатить, пару форточек сделать, печки поставить, да заменить ткань на диване на новую. А! Еще и для кучера откидной верх как у той брички, — махнул рукой в сторону мастерской Михайло, — сделать. И энти… как их… ренсоры поменять!
— Рессоры, — буркнул мастер и стал обходить карету по кругу. Почесал в затылке, заглянул под дно, открыл дверцу и внутри все осмотрел, будто впервые все видит, после чего глубокомысленно изрек. — Месяц работы. И не меньше ста рублей за все. Точнее позже скажу.
— Мне мой барин сказал, что я сам все выполнять буду, — нахмурился Михайло. — Ты лишь говорить — как и что мне делать.
— Мало ли, что твой барин хочет, — отмахнулся мужик. — Я тут…
— Игорёня! — прервал мужика возглас какого-то старика, зашедшего с улицы.
— Чегось? — мрачно повернулся мастер к вошедшему.
— Ты об чем беседу ведешь?
— Да вот — на ремонт карету привезли, а энтот, — кивнул на Михайло мужик, — бает, что ему его барин сказывал, будто он сам все чинить будет.
— Так и есть, — удивил и мастера и Михайло старик.
Мастера-то понятно, а вот плотник изумился, с чего это сторонний мужик об уговоре Романа Сергеевича ведает, а сам каретный мастер о том — ни слухом, ни духом?
— Мы с его благородием об том говорили.
— Фрол, — набычился мужик, которого назвали «Игорёней», — а с чего это ты чужих к мастерству привечаешь?
— Ты мне тут не указывай, как дела вести, — нахмурился старик.
Михайло же лишь сейчас понял, что вот этот дед — и есть тот каретный мастер, к которому он ехал. А мужик этот — его помощник. Как хорошо, что он его случайно «Фролом» не назвал! А то бы опростоволосился.
— Бричку доделал? — продолжал наседать на мужика старик.
— Готово все, — отмахнулся Игорёня.
— Так отправь мальчишку господину Митину, или сам сбегай — скажи, что может забирать. А тебя, мил человек, как звать? — уже к плотнику обратился старик.
— Михайло.
— Ну сказывай, Михайло, твой барин не передумал? Все то же, что и мне, тебе обсказал?
Плотник вздохнул и принялся по новой объяснять, что хочет получить Роман Сергеевич. Зато сейчас все пошло гораздо легче. Фрол лишь кивал согласно, да в конце подтвердил все договоренности, о которых плотнику господин рассказал. Ну и хорошо! Получит он все же азы каретного мастерства!
***
Дом Михайловых
Арина сидела в своей бывшей девичьей комнате и причесывалась. Однако мысли девушки были далеки от своего внешнего вида. Ей было горько и обидно. За что Николай поступил с ней так? Опозорил… и перед кем?! Слугами!
«Вот Роман так бы никогда не поступил!» вдруг пришла ей в голову мысль.
Вообще думала о молодом художнике в последние дни девушка часто. И вина в этом ее собственного мужа, который постоянно напоминал ей о ее легком романтическом увлечении. Но ведь она не собиралась заводить серьезных отношений на стороне! Небольшой роман, как в книгах, и все! Чтобы разнообразить свои скучные будни.
Арина опять подумала о Винокурове. Какие сильные у него руки! Даже и не скажешь, что художник. Тех обычно описывают, как юношей с тонкой душевной организацией и слабым телом. А тут… Жесткий, волевой, сильный… Девушка почувствовала, как помимо ее воли внизу живота разгорается пожар.
«А еще — верный! И ничего плохого о своей невесте не говорит, и слухи о ней срамные не распускает! — с легкой ревностью подумала девушка. — Вот бы он был моим… И почему другим достаются лучшие, а мне… Николай!»
Рука Арины сама собой легла на собственную грудь. Девушка представила, будто это рука Романа. Чуть сжала ее, и потом рука заскользила вниз… под платье…
— Ах!.. — вырвался у девушки сладострастный стон.
В фантазиях Арины Роман брал ее… напористо, уверенно… смотря глаза в глаза, как хищник на добычу…
Пришла в себя она только в миг, когда на полу растеклась лужа от ее игрищ с собственным телом. Грудь часто вздымалась, словно она запыхалась от бега. Сердечко стучало, а в голове постепенно пропадал туман любовной страсти, что на нее нашел от мечтаний.
— Это несправедливо, — чуть не плача, выдохнула Арина. — Почему этой Скородубовой достался такой мужчина?! Ну ничего. Скоро разведусь с Николаем и…
Признаться, что хочет увести парня у другой, вслух девушка побоялась. Отец уже заявил, что следил за ней. Вряд ли он обрадуется таким ее мыслям. Но идея засела и никуда уходить не собиралась. Осталась формальность — уйти от мужа без репутационных последствий.
***
Порт Царицына
— Корабль у вас полностью исправен, — зачитывал Николай Карлович отчет корабельного мастера, входящего в комиссию, как приговор Петру Егоровичу. — Личный состав в полном порядке, — это уже результат осмотра военного медика. — Система вооружения в исправности. Боеприпасы на момент прибытия в порт не израсходованы и на десять процентов… — еще один камень в город Скородубова уже из доклада артиллерийского инженера, — парусная оснастка в целостности… — тут контр-адмирал поднял взгляд на мужчину и в его глазах плавал лед. — Так в чем причина вашего возвращения в порт приписки? Уж не измена ли?!
