— Вот это ты затейник, — уважительно покачал он головой. — Такого я точно не ожидал!
Дальше шла Людмила. Она подарила носовой платок с вышитыми по краю инициалами папы. За ней уже пришел черед близнецов. Я думал, они что-то из самодеятельности покажут в качестве подарка, но братья решили не отставать от взрослых. Правда в силу малого возраста и подарок у них вышел не дорогой и не слишком аккуратный. Зато от души — выстроганные из дерева ножички. По одному от каждого брата. Вручали они их так, словно это именное холодное оружие, но никто не смеялся. А вот умилялись почти все.
После нас отдариваться пришлось Зубовым. Владимир Михайлович свое слово сдержал и вручил папе охотничье ружье. Дульнозарядное, с красивой гравировкой ложа и кульком пуль да мешочком пороха. Все это лежало в специальной шкатулке. Там же были принадлежности для чистки. Их подарок был совместным с тетей, потому черед дошел до Алдонина.
Георгий Викторович отходить от своей страсти не стал и подарил бутылку дорогого вина и коробку сигар. Последним отец особенно обрадовался. Так дальше по очереди отдарились и остальные.
На этот раз Белова ничего экстраординарного не дарила. Всего лишь томик стихов, которые отец взял с вежливой благодарностью. Уваровы преподнесли хрустальную пепельницу с крышкой, а сестры Скородубовы — шарф с вышитым серебром именем по краю. Полагаю, это Анна постаралась. Неплохо она уже овладела этим ремеслом. Настя если и вложилась, то деньгами. Или выбирала сам шарф — тут не знаю, как они распределяли роли, но подарок был от них обеих.
— Предлагаю пройти в зал, — минут через десять после завершения вручения подарков предложил отец.
Никто не был против. Я вообще удивлен, почему не там мы вручать подарки стали. Видимо это из-за того, что еще не все наелись, а время не резиновое — многим сегодня в обратную дорогу скоро отправляться. Там уже Люда не выдержала и, когда все расселись, взяла гитару. Хорошо хоть исполнять песни начала не со мной. Настю с Аней позвала — они и запели романс. После их выступления настроение в зале приняло лирическое направление. Гости стали вспоминать, какие есть еще романсы в том же духе, высказывались о своих предпочтениях в музыке… И тут предательский «удар под дых» от Людмилы.
— А Роман вчера подготовил тебе сюрприз, папа, — с хитринкой во взгляде заявила сестра. — Он узнал, что тебе кардинал Ришелье нравится и о нем песню сочинил.
— Ну, не сказал бы, что он мне нравится, — протянул отец, — мне импонирует, что он — патриот своей страны. Но будет интересно послушать, что такого Роман про него придумал.
Блин, а я так и не отработал с Митрофаном исполнение! Придется ограничиться одной гитарой. С одним инструментом песня конечно гораздо хуже звучит, но что уж теперь. Я горестно вздохнул, с осуждением посмотрел на сестру и пошел за своей гитарой. Когда вернулся, все уже замерли в ожидании. Многие знали, что «мои» песни абсолютно не похожи ни на что современное. И я их не разочаровал:
— Блистает сказочный Версаль
Мелькают слуги, господа
И никому совсем не жаль
Казненных снова без суда.
Медленное размеренное начало лишь усилило общую расслабленность у гостей. Тем большим контрастом стала для них последняя строка первого куплета. Вот тут они уже встрепенулись. Былая расслабленность не улетучилась, но дала сильную трещину. Дальше это нагнетание лишь продолжилось:
— На троне красный кардинал
Король забыл своих людей
И словно в мир кривых зеркал
Французов гонит наш злодей…
Классический образ негодяя сформировался у всех вокруг. Но дальше я перешел к припеву:
— Жан дю Плесси, де Ришелье
На чьей воюет стороне?
Зачем пугает короля?
Зачем ломает и с нуля…
Возводит замки, города!
И почему он враг тогда?..
Вот такого резкого поворота в повествовании никто не ожидал. Вижу, как Георгий Викторович аж открыл рот от удивления. И в своих чувствах он был не одинок. А второй куплет лишь усилил эту неоднозначность:
— Жан дю Плесси, де Ришелье
Карьеру сделал на вранье
Сказал бы каждый гугенот…
Ну, а ещё создал он флот.
И Академия Франсе
Стихов достойна и эссе.
Стихов достойна и эссе…
И через время мушкетёр
Готов признаться сам себе
Что кардинал, будто костёр
Тепло давал серой толпе*.
* — группа Хеменес — «Жан дю Плесси де Ришелье»
И вот после второго куплета я снова затянул припев. Если куплеты исполнялись больше в виде некоего рассказа — с той же ритмикой и без тянущихся нот, то в припевах все было наоборот. Тут и голос мне пришлось поднапрячь, и некоторые слова пропеть с упором на гласные для нужного эффекта.
В последнем куплете первые строки были точным повторением из первого куплета, как бы возвращая слушателя к началу. Дальше шло упоминание Бекингема — английского герцога, с которым враждовал кардинал, и это давало намек — почему были казненные и никому их было не жаль — предателей никто не жалеет. Ну и в конце я повторил припев, который заканчивался строками «И почему он враг тогда?», заставляя слушателя задуматься над ролью кардинала в жизни Франции — а такой ли он был для нее тиран и деспот и вообще — негодяй?
Минуту гости «переваривали» прослушанное, после чего началось активное обсуждение. Но не меня, к счастью, а личность самого кардинала.
— Сильные люди всегда ведут себя не однозначно, — заявлял отец. — Со стороны они могут выглядеть последними негодяями, но их поступки направлены во благо. И наоборот — под личиной агнеца божьего любят скрываться приспешники дьявола. А даже если они сами по себе хорошие люди, то они просто не могут применить силу, чтобы заставить врага и подлеца умыться кровью. Это противоречит их натуре. И подлец побеждает.
— Не соглашусь с тобой, Сергей, — покачал головой и вступил в спор Алдонин.
И пока более взрослая часть нашего собрания принялась спорить эту тему, те что помладше скучковались вокруг меня. Люда напомнила, что у нас заготовлена еще одна песня, а я кивнул на родителей и гостей — мол, негоже их сейчас прерывать. И этим воспользовалась Кристина.
— Согласна, не будем отвлекать старшее поколение. Может, Роман, ты дашь мне еще несколько уроков пока есть время? Уже в стихосложении… — тут она повернулась к сестрам Скородубовым и «доверчиво» поделилась. — Роман прекрасный учитель! Даже меня, с моим нулевым талантом к рисованию, сумел обучить написанию портретов.
— Вот как? — хмыкнула Настя и, желая ее подловить, задала вопрос, на который и рассчитывала Уварова, — позвольте тогда посмотреть ваши работы?
— Большинство лежат у меня дома, но я подарила одну моему учителю, — кинула на меня самый многообещающий взгляд девушка. — Она висит в его комнате.
Вот и настал тот миг, о котором я думал вчера. Все же Кристина не удержалась от попытки вбить клин между мной и Настей. Отказывать девушкам в их желании посмотреть картину, не было причин, поэтому мы прошли ко мне. И далеко не сразу на фоне других написанных мной портретов нашлась работа Уваровой. Естественно, что моей невесте не понравилась та поза, которую изобразила «моя ученица». Вот только на этой картине мы хоть с Кристиной и стоим в обнимку, но довольно по-светски. Я обнимаю девушку за талию, а она благосклонно это принимает. Я же сделал в противовес этому творению портрет, на котором мы с Настей тоже обнимаемся, но уже более открыто. Я держу свою невесту в кольце рук, а она положила свою голову мне на плечо. Тут уж никаких сомнений, что стоит влюбленная пара. Довольно сильный контраст получился, поэтому Настя хоть слегка и поморщилась при виде работы Уваровой, но даже похвалила ту за старательность. От чего улыбка Кристины из лукавой и предвкушающей сменилась на натянутую и вымученную.
— Ну так как, Роман, — поспешила она закрепить пусть небольшой, но свой успех. — Вы научите меня стихосложению?
— Мои стихи — это наитие. Вдохновение. Такому не научить, — отрезал я.
Чтобы заполнить возникшую паузу, вмешалась Люда. Разговор с тетей не прошел для нее даром, и она решила передо мной загладить эту невольную подставу. Тут же стала расспрашивать про недавнюю песню.
— Братец, а ты ведь говорил, что у нее звучание иное должно быть. Что инструментов тебе не хватает. А каких?
Я с радостью ухватился за эту тему и попытался объяснить, что бы получилось, если к гитаре добавить барабанов, скрипку и дудочку. Да и тот же контрабас в некоторых местах очень удачно дополнил бы композицию.
Когда мы вернулись в зал, спор про Ришелье и других неоднозначных персон истории уже завершился, и нас снова попросили что-нибудь исполнить. Тут уже от первоначального плана мы отходить не стали. И в две гитары с Людмилой спели «собиратель легенд». А потом Настя попросила «половинку» спеть.
Спустя час домашний концерт по заявкам завершился. Зубовы хотели уже собираться в обратный путь, но отец уговорил их остаться на торт. От такого Софья Александровна отказаться не могла. Не после прошедшего турнира. Тут же с предвкушением села обратно в кресло и стала ждать, пока слуги вынесут новый шедевр. Никто не сомневался, что торт должен быть именно таким. Мы уже создали себе в уезде славу законодателя моды в этом вопросе, надо поддерживать репутацию.
Прасковья не подвела. Созданный ей замок был именно таким, каким я и посоветовал. Прямоугольное здание с колоннами, декоративным украшением окон и угловыми башенками. Начинка тоже получилась шикарная. Желе удачно дополняло бисквит и крем, разнообразив вкус.
Но все же на этом Зубовы были вынуждены попрощаться. Обратный путь им предстоял не близкий.
Пока тетя обнималась с отцом и моей мамой, ко мне подошел Владимир Михайлович.
— Не хотел говорить раньше, чтобы не портить праздник, — вздохнул он и протянул бумажку. — Это мне прислали офицеры Царицына на твое имя.
Телеграмма. И не от кого-нибудь, а аж от начальника порта — господина Ставросова.
«Контр-адмирал Краббе желает видеть Романа».
Вот и все. Ни кто это такой, ни для чего я ему понадобился. Понимай, как хочешь. Хотя учитывая ситуацию с Петром Егоровичем, то это видно кто-то из проверяющих, если и вовсе не глава комиссии. Но зачем ему я-то понадобился? Впрочем, никакой вины за собой я не чувствовал, и даже наоборот — может мои слова как-то помогут будущему тестю? Не знаю, каким образом я там смогу помочь, но если такая вероятность имеется, то и стоять в стороне я не намерен.
— Полагаю, тогда мне тоже нужно выдвигаться в путь, — вздохнул я.
Зубов лишь молча кивнул. Ехать с ними не было смысла. Они меня только до Дубовки довезут, а там придется билет на дилижанс брать. Зачем, если Анна с Анастасией потратились на извозчика, который их обратно должен увезти? Правда потом выяснилось, что извозчик у Скородубовых тоже лишь до Дубовки заказан, но все равно — ехать в компании двух красавиц, одна из которых моя невеста, несравнимо приятнее, чем дышать «ароматами» от Георгия Викторовича. Алдонин все же умудрился «набраться» — опыт. Да и места в бричке Зубовых не так уж и много.
— Тогда я тоже выезжаю, — вздохнул я. — Можно у вас мне со Скородубовыми переночевать?
— Мог бы и не спрашивать, — с улыбкой хмыкнул Владимир Михайлович.
После такого пришлось известить родных о своем скором отъезде. Мама встревожилась не на шутку.
— Что этот адмирал от тебя хочет-то?
— Вот и узнаю.
— А если грозный будет? Ох, Роман, ты и так еще под следствием, суд не прошел, а тут… Я переживаю за Петра Егоровича, но как бы он тебя за собой не утянул!
— Не наговаривай на него, — поморщился я. — Ничего плохого Петр Егорович про меня никогда не говорил. Он — честный офицер. И вообще, ты забыла, что я песню перед офицерским собранием пел? Может, он тоже хочет ее послушать? А по времени ограничен, вот и просит прибыть.
— Дай-то бог, — перекрестилась мама. — Но сердце у меня неспокойно. Предчувствие какое-то дурное.
— Все нормально будет, — отмахнулся я от ее переживаний.
В этом все мамы — ищут подвох там, где его нет. Зато Настя очень обрадовалась, что мы вместе обратно поедем. Собирались мы в итоге вместе с близняшками и выехали всего полчаса спустя после Зубовых. Так-то Аня с Настей думали у нас переночевать и уже завтра отправиться в путь, но раз такое дело, то пришлось поменять планы. Когда высокий чин тобой интересуется, это не только проблемы, как мама думает, но и новые возможности. Познакомиться с контр-адмиралом выгодно для моих дальнейших планов о создании серьезной репутации и влияния у нас в уезде.
Нанятая сестрами карета была закрытой, поэтому стоило нам отъехать от поместья, как Настя перестала сдерживаться и накинулась с поцелуями.
— Хоть бы меня постеснялись, — пробурчала Анна, с завистью глядя на сестру.
— Вот Иван приедет, так и милуйтесь с ним, — прошептала моя невеста, млея от моих губ на ее шее.
— Он мне не жених. И я не такая бесстыдница, — смущенно возмутилась девушка.
Но была проигнорирована — губы Насти вновь были в моем плену. Распалила меня невеста в дороге знатно. Хорошо, что в усадьбе Зубовых у нас была возможность уединиться. А то, зная уже себя и свое новое тело, я бы потом несколько дней не головой, а другим местом думал.
Утром проснулись мы в одной кровати. Было очень приятно прижимать к себе любимую девушку, которая этому совсем не противится, а даже наоборот — ластится как кошка. Пока мы нежились в постели, Анна успела позавтракать и убежала за билетами. Но потом все же пришлось вылезать из кровати. И на этот раз свою тренировку я пропускать не стал. А через два часа мы вновь тряслись уже в повозке дилижанса. После обеда будем в Царицыне. Там-то и узнаю, что нужно адмиралу, да заодно проясню судьбу Петра Егоровича.
***
Царицын, съемная квартира
Николай Карлович читал отчеты комиссии. В выходные понятно, что она почти не работала. Официально. Но неофициально ее члены собирали всю информацию о Петре Скородубове и Романе Винокурове. Вчера вечером они подытожили то, что им удалось узнать, и сегодня после десяти часов эти отчеты легли на стол контр-адмиралу. Сами члены комиссии продолжили инспекцию шхуны «Тарантул». Правда было уже понятно, что кроме факта оставления кораблем боевого поста из-за болезни экипажа ничего там не найдут. И если бы не очевидцы из горожан, отчеты медиков — не только Царицына, но и Баку, куда заходила шхуна после оставления патрулирования — то причина казалась бы Краббе надуманной. Однако факт имел место быть — команда корабля и правда слегла «животами», да так, что продолжать нести боевое дежурство не имела возможности. Проверку интенданта порта, который отгрузил некачественные продукты, Николай Карпович уже инициировал. Но пока — лишь удаленно. К ним обязательно заедет позже, а сейчас его волновал Скородубов.
— Так-так-так, — протянул контр-адмирал, когда принялся за отчеты по молодому юноше.
Его талант художника подтвердился. Уже очень многим он успел написать портреты. Но портреты — не баталии, там иное мастерство нужно. Однако мало ли, может это самородок, который способен что угодно нарисовать? Зато дальше… дальше факты пошли еще интереснее. Например, Краббе сильно удивился, что заказчиков для написания портретов парень изначально искал через сутенершу! Уже одно это говорит не самым лучшим образом о его моральном облике. Но это ладно. К блудницам и офицеры захаживают, даже из женатых, хоть сам Николай Карлович такое не приветствовал. Еще сильнее адмирала заинтересовал факт конфликта юноши с главой местного дворянского собрания. Зачем тот отправил слежку за парнем — неизвестно. Почему те напали на него? Тоже пока никто или не знает, или не говорит. Но заявление парня лежит у полиции, это узнать удалось точно. Местный полицмейстер любит «закладывать за воротник» и проболтался, когда к нему подошел судовой врач из комиссии Краббе на одном из приемов. Вообще всех членов комиссии охотно приглашали к себе местные дворяне — ведь они из столицы приехали! Могут многое рассказать о нынешних веяниях в моде, что-то о слухах со двора императора, да и просто — новые люди из их круга.
Тот же полицмейстер рассказал и о том, что парень является убийцей. По случайности и его оправдают, когда состоится суд, но сам факт… Кстати, убил он слугу Михайлова — главы собрания. И кроме того, на парня нападали разбойники, а тот от них сумел отбиться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
