Евгений Нетт "ЛЕКС. Книга I"

ЛЕКС. Книга I
Евгений Нетт

Мечтать не вредно, вредно не мечтать. С таким девизом я прожил целую жизнь, и отыскал уникальную возможность повторить бесценный опыт. В другом мире, правда, и «нырнув» вслепую

«Но даже это лучше чем забытье, Лекс» – сказал я себе после того, как очутился в теле эксцентричного, угробившего всё, что можно и что нельзя аристократишки в мире, лишённом магии в привычном смысле этого слова.

Евгений Нетт

ЛЕКС. Книга I

Глава 1. Эскапизм – не порок.

Эскапизм – стремление человека отвлечься от реальной жизни и её проблем с помощью фантазий, развлечений или других приятных занятий. Для мага воплощения Эскапизм – практика, позволяющая отточить воображение и укрепить свой разум.

Из записок ХХХ, посвящённых YYY.

Я молча приподнялся на локтях, шипя сквозь зубы. Онемение во всём теле, сухость в горле, звон в ушах – всё потом. Прямо сейчас было важно оглядеться и понять, получилось ли у меня, или проблеск ясного разума – не более, чем агония умирающего старика.

«Интерьер… Шкаф, телевизор, люстра. Успех. Но мир ведь не может быть тем же. Настолько похожий на мой? Бред. Параллельная реальность?».

Я кое-как встал, окинув взглядом руки – молодые, не испещрённые морщинами. И ниже пояса всё тоже в порядке. Сразу два огромных плюса, ведь «прыгал» я вслепую, безо всякой уверенности в успехе и даже в том, кем или чем я стану впоследствии.

А тут и молодость, и привычный пол. Уже победа.

– Кха-кха, – я прокашлялся, во второй раз оглядевшись.

Обстановка вокруг напоминала комнату человека высокого достатка, но никакущей чистоплотности.

Вдоль стены напротив тянулся шкаф, заставленный книгами. По правую руку ширилось панорамное окно «в пол», открывающее вид на внутренний дворик и комплекс строений в этаком «царском» стиле, из тех времён, когда отгрохать дворец считалось не бессмысленными понтами, а необходимостью, продиктованной желанием жить с комфортом. Слева торчала массивная резная дверь и телевизор под потолком, а за моей спиной – стена, в которую упирался виновник ломоты во всём теле, сиречь твёрдый, как камень, большой диван.

Очень большой.

«Всё указывает на то, что это дом кого-то весьма обеспеченного. Или гостиница, что тоже вариант. Слишком уж тут пусто. Но запашок… М-да. Зря только диван в своём плохом самочувствии обвинял».

Я поднялся на ноги, сходу отыскав взглядом валяющуюся на полу пустую бутылку крепкого спиртного. И не одну. В довесок к следам попойки обнаружились порванные колготки, брошенные на полу, и барсетка с валяющимся рядом пустым бумажником.

Брезгливо скривившись, обошёл чьё-то бельё по широкой дуге. Взял в руки барсетку, удостоверившись в том, что она пуста.

«Вопрос в том, было ли там что-то. Но ответ на него я не узнаю никогда. И личных вещей что-то вокруг не видно. Компьютер? Смартфон? Ничего. Проклятье…».

Поморщившись от того, насколько явно стало ощущаться эхо попойки, через которую прошло это тело, уселся обратно на диван. Сосредоточился, и, наконец-то сообразив заняться самым важным вопросом, ткнул пальцем в определённую точку на грудной клетке, ровно между вторым и третьим рёбрами – привычный жест для проверки состояния ядра в теле.

И… ничего.

Ни отклика дара, ни тянущей пустоты от его отсутствия. Нахмурившись, повторяю движение ещё несколько раз, разными пальцами и даже меняя руки, но результат от этого не меняется. Косвенные методы определения одарённости тоже дали «никакой» результат – ни «да», ни «нет».

«Словно в этом теле ядра в принципе не существует… вот же!» – по спине пробежал холодок, унять который получилось только целенаправленным волевым порывом.

«Отставить панику. Такого не бывает. Если только… Могла ли эволюция слепить в двух мирах «людей», в одном случае создав ядро, а в другом – нет? Звучит как бред. Или теории безумцев-азиатов были правдой, и ядро – искусственный конструкт предтечей? Иного объяснения не вижу, но… ладно, это подождёт. Спокойствие, только спокойствие. План-минимум уже выполнен – я избежал забвения. Пусть даже ценой утраты магии».

Взгляд снова упал на пустой бумажник, и я, принудительно успокоив разум, заставил себя двигаться. Проверил карманы и валяющуюся на полу барсетку, в которой обнаружилось лишь несколько купюр разного номинала, да десяток монет.

«Империя, Федерация, Республика… Термины знакомые, названия – нет».

Вдруг мой взгляд зацепился за нечто среди пустых бутылок. Я сунул деньги в карман, наклонился – и поднял лёгкий, угловатый браслет с большим экраном и россыпью физических кнопок с очень мягким, чётким ходом. Щелчок – и экран ожил, выведя сообщение о необходимости прохождения биометрической авторизации.

С инструкцией для дурачков: надень, мол, игрушку на запястье, и будет тебе счастье.

Так как девайс вряд ли принадлежал кому-то другому, откладывать я не стал. Закрепил браслет на правой руке – и устройство ожило, представив интуитивно понятный интерфейс с понятными любому человеку из моего мира пиктограммами.

Контактная книга, сообщения, выход в сеть, каталог эрикс-искусств…

Щелчок дверного замка громыхнул в ушах набатом, и я резко обернулся, сфокусировав взгляд на вошедшем. Парень. Тоже в костюме, но более опрятный. Крупный такой, с жирком. Лыбится так, словно выиграл в лотерею…

– Проспался, Лекс? Я же говорил, что эта фифа смоется до утра. Проспорил ты, признаёшь? – Бросил он, пройдясь пальцами по кнопкам похожего на мой браслета… и подвесив в воздухе плоскую голограмму.

На детализированном, хоть и слегка плывущем изображении – потрёпанная, – в хорошем смысле, – блондинка, выныривающая из некоей двери в коридор. И настенные часы крупным планом. Три часа сорок две минуты.

– И правда. Только я ни черта не помню… – Я покосился на пустые бутылки, уповая на то, что благодаря им провалы в памяти будут смотреться естественно. – Мне нужны подробности. И время, чтобы отлежаться. Мигрень лютая…

– У тебя – и мигрень? От выпивки? Лекс, ты ли это? – Толстяк театрально вскинул брови, демонстрируя мимику настолько живую, что ему впору было в театре выступать – всё было бы видно даже с задних рядов. Но сполна рассмотреть его лицо мне было не суждено. Браслет парня пискнул, он покосился на экран и засуетился. – Ладно, братишка, мой выигрыш ты всё равно потом отдашь. А всё, что она спёрла, на проходной заберёшь. Какую-то девку, вроде, в ваши казематы утром посадили, не отпускают. И ты давай там только, не теряйся! До вечера!

– Да-да, коне… – Дослушивать меня толстячок не стал, выскочив в коридор и захлопнув за собой дверь так, словно ему на хвост села целая стая снежных гончих.

А моя рука неосознанно потянулась к браслету, опустившись на него так, словно работать с грубыми физическими кнопками было для левой руки крайне привычным занятием.

«Лекс, значит. Проходная, вечер… Только дедлайнов мне в первые же сутки не хватало. Но голограмма… Что-то не похожа она на продвинутую технологию. Уж точно не в этом квадратном куске железа такое спрятано» – я постучал пальцем по экрану браслета, пробудившегося ото сна.

И на этот раз я сразу полез в «каталог» эрикс-искусств, так как само название воспринималось не иначе как иная обёртка для привычной мне, но отсутствующей в этом теле магии. Конечно, этот каталог мог быть частью игры…

Но будем честны – кто в здравом уме добавляет в системный интерфейс устройства игрушки? Вот и мне кажется, что никто.

Самой первой пиктограммой в каталоге стало ни много, ни мало, а отмеченное звёздочкой искусство, предназначенное для борьбы с похмельем. Следом шли сугубо бытовые штуки, которые я даже в самом начале своего пути мага, в первые лет десять, не смог бы назвать чем-то сложным.

Но стоило промотать список ниже «избранных», как на глаза стало попадаться и что-то вполне себе серьёзное. Боевые техники, телекинез, материальные барьеры – каталог ломился от примеров того, что тут называли эрикс-искусствами.

Правда, всё «серьёзное» было заблокированным, с серыми иконками и замочками поверх. Но сам факт!

«А если учитывать слова пухляша и «мои» «избранные» техники, то это тело не такое уж и бездарное. Точно не хуже меня в молодости, если сравнивать масштаб и точность воздействия. А ещё спектр заклинаний в целом шире, чем было доступно «мечтателю». Осталось понять, что это в принципе такое, ничего не разрушив».

От идеи о том, чтобы избавить себя от похмелья, отмахнулся в ту же секунду. Это была бы крайне глупая смерть – залезть в организм, не понимая, что и как делается, и аннигилировать себя, например. А подсказок в интерфейсе не было совершенно.

Стоило ли оно того? Бесспорно, нет, потому что похмелье сильно не мешало, а возможность использовать магию здесь и сейчас ничем не могла помочь.

«Род занятий, возраст, семейное положение Лекса – это самое основное, о чём необходимо узнать. И чёрта с два какое-то простое колдунство окажется в этом деле хорошим подспорьем».

Я снова уставился на браслет, на этот раз решив не ограничиваться каталогом. Контактная книга, галерея, сообщения… Всё это могло дать ответы.

Но чем дольше я щёлкал по клавишам, тем яснее становилось одно: всё самое важное прежний владелец тела хранил под паролями, которые благополучно улетучились из мозгов, когда в этом мире появился я.

Контактная книга запаролена не была, но вместо имён там значились или обидные прозвища вроде «Кошелёк», «Шлюха 3», «Толстый лох», либо непонятные символы. И если символы ещё можно было списать на особенности местной письменности – смайлики, например, – было похоже, – то прозвища…

Они рисовали портрет прежнего Лекса как редкостного мудака.

– Прекрасно, – прохрипел я, откладывая браслет. – Значит, этот Лекс был тем ещё уродом, и я унаследовал весь его сомнительный багаж.

Я перевёл дух, натянул валяющиеся на полу ботинки, и двинулся к дверям, стараясь не наступать на мусор, резинки и прочие следы бурной ночи. Ноги слушались плохо, но с каждой секундой координация возвращалась.

Первым делом – вода. Вторым – зеркало.

Третьим – понять, где я нахожусь, кто я и чего от меня ждут окружающие.

«И задавить эту чёртову панику. Магия… вернее, её отсутствие – это не конец света».

Из комнаты я попал в коридор, а уже оттуда, двигаясь по наитию – в ванную комнату, поражающую размерами и элегантной, изящно подчёркнутой роскошью: мрамор, тонкие линии позолоты, огромная душевая кабина и пара раковин, в которых можно было утопиться.

И только утолив жажду, я перевёл взгляд на зеркало, которое подтвердило мои худшие опасения.

Из отражения на меня смотрел парень с благородными, но какими-то… измождёнными чертами. Глаза с поволокой, тёмные круги под ними, торчащие во все стороны волосы со следами укладки, ссадина на скуле. Одежда – дорогой, но в краткие сроки истрепавшийся костюм, на котором я не без удивления обнаружил забившиеся в карманы и швы разноцветные конфетти.

«Ты, Лекс, похоже, был тем ещё прожигателем жизни. Плохо. И для тебя – было, и для меня – есть».

Я умылся, кое-как привёл лицо в порядок и вернулся в комнату. Надо было обыскать её как следует, потому что за неимением доступа к сети меня бы устроил любой источник информации.

Даже пыльные книги, которыми был под завязку забит шкаф.

Едва ли мне светит отыскать среди них дневник или нечто подобное, но в моей голове ещё теплилась надежда на то, что они тут стояли не для красоты. И что здесь, как и в любом другом мире, они расскажут мне о своём хозяине хоть что-то кроме того, что Лекс был тем ещё «фруктом».

«Если бы я так хранил даже самые примитивные трактаты для аколитов, меня бы в ночи придушила совесть, честное слово. А на утро подвесил бы на дереве декан. И не за шею подвесил, честное слово» – такой оказалась реакция на пыль и состояние толстых корешков с тиснением.

Почти все книги выглядели далеко не новыми, а это косвенно указывало на то, что их читают или читали в прошлом.

Я вытащил первый том наугад – «Фундаментальные положения макроэкономики» за авторством неизвестного кого. Второй – «История Золотого Века». Третий – «Эрикс-искусства: воображение как основа». Это уже было интереснее, и книга отправилась на диван. Четвёртый увесистый том оказался ни много, ни мало, а «Генеалогией знатных домов центральных провинций», который я тоже счёл достойным своего внимания.

Дальше пошла сугубо техническая и обучающая литература вперемешку. Часть книг была испорчена рисунками на полях или прямо на страницах, словно они побывали в руках у очень непоседливого и дурно воспитанного ребёнка, которого никто не хлестал розгами за порчу четвертинки дешёвого пергамента.

Но я, оценив коллекцию «в целом», мог с уверенностью сказать, что либо этот Лекс готовился к чему-то серьёзному, либо его заставляли этим заниматься родители.

И интуиция подсказывала, что второй вариант куда более вероятен.

Я сделал шаг назад, окинул взглядом комнату. И тут меня, улучившего, наконец, момент тишины, осенило: комната слишком «домашняя» для гостиницы или гостевой комнаты в богатом доме. Высота потолков, лепнина, собрание книг, разные мелочи на нижних полках шкафа – всё указывало на то, что «я» здесь именно жил.

Вернее, спал, потому что помещение, несмотря на присутствие целой библиотеки в миниатюре, было сильно похоже на место, где можно бросить кости, свои и партнёрши.

Но не более того.

«Значит, это не гостиница. Оттолкнёмся от этой теории. Родительский дом – очень вероятно. Спальня, если конкретизировать. А там, где спальня, должен быть кабинет. И его разумно расположить в непосредственной близости от опочивальни».

Я выглянул в коридор. В обе стороны тянулись закрытые двери, а где-то в глубине дома, в окнах и в мелькающих то тут, то там тенях, угадывалось движение – верный признак качественно вышколенной прислуги, наученной не попадаться хозяевам на глаза без необходимости. Можно было отловить кого помладше и расспросить, но с имеющимся у меня минимумом информации это всё ещё было слишком опасно.

«Язык понимаю, говорить не хуже местных могу – и на том спасибо. Магия воплощения и тропа эскапизма могли не дать мне даже этого».

Начать осмотр я решил с двери напротив, но там обнаружилась ни много, ни мало, а полноценная библиотека. За первой дверью слева – небольшой тренажёрный зал, отчасти объясняющий тот факт, что старый Лекс при своём пагубном образе жизни не развалился окончательно. Справа была ванная комната, в которую…

«Проклятье. А ведь я туда пришёл сам, просто захотев умыться. Подсознание? Рефлексы тела?» – поддавшись этой мысли, я отстранился от осознанного управления телом. Вернулся в комнату, закрыл за собой дверь. Открыл снова, позволив ногам самим куда-то меня вести, и остановился напротив пятой по счёту двери слева.

Толкнул её – и шагнул в просторное помещение, заставленное пустующими стеллажами для бумаг. Рука сама щёлкнула по выключателю на стене, а взгляд продолжил скользить по обстановке. Массивный стол из тёмного дерева, три кресла, на стенах – портреты суровых мужчин и женщин в старомодных костюмах, с одинаковым выражением лиц вида «я выше всего этого».

«Предки, надо полагать. Судя по выражению лиц – те ещё зануды, настоящий «цвет» общества».

Я прошёл к столу, коснувшись пальцами гладкой столешницы. Опустился в кресло, окинув взглядом немногочисленные бумаги… и монитор, сокрытый от посторонних взглядов под угловатой «крышкой», которую я поначалу принял за массивную полочку для документов. Захотелось сразу же включить компьютер, но я оборвал себя, начав перебирать актуальные, сиречь забытые на столе, бумаги.

Счета, чаще всего оплаченные. Какие-то прошения. Пара претензий. Недописанный ответ на одну из них, начинающийся с «А не пойти бы вам на…». Официальные бланки с гербом, который я не узнавал, но уже предполагал, что неизвестная птица с мощным клювом, острыми когтями и расправленными крыльями – это символ моей новой фамилии…

«А вот это уже интересно» – одновременно с этой мыслью я выудил из груды макулатуры кое-что личное.

«Лександр, сын мой. Поскольку ты в очередной раз проявил полное пренебрежение к чести семьи, я вынужден…».