Евгений Нетт "ЛЕКС. Книга I"

– Она – единственный человек, который не отвернулся от меня даже тогда, когда я был на самом дне, понимаешь? Да, Алисия – простолюдинка, но её лояльность прошла проверку временем. Годами. Даже когда я её ни во что не ставил, заливая свои печали алкоголем, она упорно пыталась меня как-то реабилитировать. Поэтому, Эльза, – я выдохнул, – в моих глазах она заслуживает хотя бы базового уважения. И я намерен ей это обеспечить. Даже в ущерб себе.

Эльза замерла. Её пальцы, только что ловко управлявшиеся с бинтом, застыли над моим запястьем. В кабинете повисла такая тишина, что я буквально улышал, как удивлённо хмыкнула Лиза, а медсестра принялась активнее стучать по клавишам терминала, лишь бы не услышать лишнего.

– Вот как, – задумчиво протянула Шталь. Её голос звучал ровно, но вот в моё запястье она вцепилась с такой силой, что налицо была попытка удержать эмоции под контролем. – Значит, лояльность простолюдинки для тебя важнее, чем?..

Она осеклась, не договорив. Резкими движениями Эльза закончила перевязку, окончательно зафиксировав бинт и пригладив края. Встала, выпрямившись, и посмотрела на меня сверху вниз с выражением, в котором смешались обида, злость и что-то ещё, чему я пока не мог подобрать названия.

– Перевязка закончена, Лазарь, – отчеканила девушка. – Следующая – завтра, в это же время. И постарайся не мочить больше руку.

Я поднялся, одёрнув рукав и накинув пиджак. Посмотрел на Эльзу, мазнул взглядом по Лизе и медсестре. Мысленно выругался, подойдя к девушке и кончиками пальцев коснувшись её плеча:

– Эльза, речь не о том, что для меня важнее. Я ценю и то, что ты для меня делаешь, и своё прошлое. И мне жаль, что моя просьба вчера тебя обидела. Правда жаль, – Эльза, фыркнув, обернулась, горделиво вскинув голову и посмотрев на меня. Её грудь вздымалась неравномерно, так, словно она дышала рывками. Губы вытянулись в тонкую линию, а в глазах опасно заблестела влага. – Как насчёт того, чтобы прогуляться вечером вокруг академии и обо всём поговорить? Обстоятельно и без… необходимости торопиться.

Я неопределённо покрутил рукой в воздухе, не став прямо указывать на нежелательное присутствие Лизы, и уж тем более – медсестры.

– Прогуляться? – Эльза вскинула брови и на секунду застыла. – Ты серьёзно, Лазарь?

– Абсолютно, – я глубоко кивнул, улыбнувшись. – У тебя сегодня как со свободным временем?

Лиза демонстративно прокашлялась, глядя на нас с каким-то насмешливым взглядом исподлобья:

– Эльза сообщит тебе о своём свободном времени позже, Лазарь. Давай-ка ты сейчас пойдёшь по своим делам, а её я забираю, – Громова стремительно приблизилась к Эльзе, подхватив её под локоток и потащив на выход. – Всё потом, Лазарь!

– Эм… – я успел только рот открыть, когда Лиза уже вытащила возмущающуюся девушку наружу – лишь каскад рыжих волос мелькнул, и только. Хлопнула дверь, и я остался стоять посреди перевязочной с невысказанным вопросом на языке: что это было, и почему у меня такое ощущение, что надо мной поржали?

– Господин Лазарь, если у вас нет жалоб или просьб, пожалуйста, освободите кабинет, – от терминала отлипла медсестра, взгляд которой был не менее ехидным.

– Да-да, конечно…

На ходу застёгивая пуговицы, я вышел в пустующий коридор. Ни Элизабет, ни Эльзы. Только тишина и шелест вентиляции.

«Это была плохая идея, или очень плохая идея – вот в чём вопрос. Остаётся только надеяться на то, что я не наломал дров ещё больших».

В холл восточного крыла я вернулся в мрачной задумчивости.

Абитуриентов тут уже прибавилось – с десяток человек сгрудились у доски объявлений, обсуждая что-то вполголоса. Несколько парней у кресел громко спорили о том, какая подготовительная секция даст увеличит их шансы на поступление, пока третий указывал на то, что за несколько дней из них атлантов не слепит даже сам батюшка-Император. Чуть поодаль обнаружилась и одна-единственная девушка, что-то читающая на экранчике своего браслета и постоянно озирающаяся: ждала кого-то, не иначе.

Убедившись в том, что тут делать нечего, я уже собирался подняться к себе, чтобы сориентироваться относительно обязательной к изучению литературы, когда меня окликнули:

– Господин Лазарь! Господин Лазарь!..

Комендант, этот пожилой мужчина с военной выправкой и статью в каждом движении, вчера распределивший нас по комнатам, сегодня выглядел ещё более официально: его китель был застёгнут на все пуговицы, а на груди блестел начищенный до блеска значок с символикой академии.

«Не иначе, как вчера мы были сродни дождю в ясный день. А сегодня он успел принарядиться».

– Я вас слушаю, господин комендант, – я подошёл к нему ближе, обозначив приветственный полупоклон.

– Для вас оставили сообщение, господин Лазарь, – комендант говорил негромко, но чётко. – Звонили из поместья Лазарей. Граф Альберт Лазарь просил передать, чтобы вы связались с ним незамедлительно по этому номеру…

«Отец. Что ему нужно? И почему он звонит сюда, а не… ах да, я же гол, как сокол. И полностью отрезан от мира» – промелькнула мысль одновременно с тем, как в руки перекочевала обычная бумажка с записанной на ней вереницей цифр.

– Благодарю, – ответил я ровно, в мыслях уже перебирая все возможные варианты замаячившего на горизонте разговора. – К сожалению, так вышло, что я остался без средств связи…

– Ох, конечно же, – комендант кивнул понимающе. – Теракт, понимаю. Вы не первый с такой проблемой, господин Лазарь. Пойдёмте, пожалуйста…

Он двинулся на выход, и я шагнул следом, прислушиваясь ко всему тому, что мужчина счёл необходимым мне сообщить:

– На территории академии присутствует связная комната. Обычно ею пользуются студенты без знатного происхождения, потому как им запрещено иметь при себе средства связи, кроме академических коммуникаторов. Но в вашей ситуации это, не сочтите за оскорбление, оптимальный вариант, – мы вышли на улицу, двинувшись по дорожке вдоль стен корпуса. – Вон та пристройка, видите?

Я кивнул, сразу же заметив аккуратную, но не выделяющуюся особой «скрытой роскошью» постройку в полтора этажа высотой. О её предназначении говорила только россыпь антенн на крыше, почти невидимых из-за окружающей растительности.

– Вижу, господин комендант. И ещё раз спасибо. Признаться, я бы потратил порядком времени в попытках связаться с графом без вашей помощи…

– Пустое, господин Лазарь, – комендант довольно улыбнулся. – Мне не трудно оказать помощь сыну человека, который столько сделал для Империи. Прошу…

Комендант распахнул довольно неприметную с виду дверь, и мы сразу вошли в просторное помещение, не очень-то напоминающее «комнату». Это скорее был приличных размеров зал с высокими потолками и рядом деревянных кабинок вдоль стен.

В каждой кабинке виднелись примитивные, – для меня, – телефонные аппараты, чёрные, с наборными дисками и витыми шнурами, уходящими в стену. Над каждой из кабинок светилась тёплым жёлтым светом надпись «СВОБОДНО», а на открытых сейчас дверцах висели отполированные до блеска бронзовые таблички с номерами.

Людей тут не было – ни персонала, ни студентов, так что комендант был вынужден сопроводить меня к кабинке лично, по пути покопавшись в распределительном щитке и запустив оборудование.

– Вот, господин Лазарь. Набираете внешний код – вот этот, – он ткнул пальцем в один из номеров, записанных на бумажке с цифрами, – затем номер абонента. Оплата не требуется, всё за счёт академии. Когда закончите разговор, просто положите трубку.

– Благодарю, господин комендант, – я кивнул. – Вы очень помогли.

Мужчина в ответ лишь улыбнулся, коротко поклонился и покинул помещение, оставив меня в гордом одиночестве. Я же зашёл в кабинку, плотно прикрыл за собой дверцу и опустился на жёсткий стул.

«Внешний код – не мобильный. Он соответствует коду Сант-Море, если верить таблице. Значит ли это, что отец в городе? Проклятье. Не хотелось бы сейчас с ним встречаться…».

Под давлением внешних обстоятельств я подсознательно проигнорировал и то, что простолюдинам даже телефоны в академии были не положены, и то, что для них аж создали такую вот «совятню», как единственный способ связаться с родными, не покидая территорию.

«А если они тут ещё и заперты, то это какая-то возведённая в абсолют система построения зависимостей и вербовки кадров в самом начале их пути. Ровно то, с чем пришлось столкнуться мне в родном мире, но куда лучше и жёстче организованное…».

Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Сейчас не время для рефлексии.

Сначала – звонок отцу, а потом уже всё остальное.

Набрав внешний код и номер, я прижал трубку к уху. Гудки. Один, второй, третий, пятый – и вместо шестого в ухе раздался щелчок.

– Лександр, – граф даже не сомневался в том, кто именно ему звонит. – Оперативнее, чем я ожидал. Это хорошо. Как ты?

– Лучше, чем могло бы быть, отец, – честно признался я, немало удивившись тому… а чему, собственно? Интересу, который проявил отец к какому-никакому, а сыну, пережившему теракт? – Здоровью ничего не угрожает. Ожоги есть, но мешать они мне перестанут уже спустя пару-тройку недель. Благодарю за беспокойство…

Граф фыркнул в трубку:

– Рад, что ты не пострадал слишком сильно, Лександр. А теперь слушай внимательно, – его голос стал собраннее, резче. – Я нахожусь в Сант-Море. Здесь проходит экстренная встреча аристократии региона, по поводу недавних событий. Поэтому у нас есть возможность встретиться лично. Сегодня. Желательно – сейчас.

«Я определённо проклят. Верно мне друзья говорили: завязывай со своим «проклятьем», мысли материальны. Кому, как не магу воплощения, об этом знать? Но тем не менее…».

– Я понял. Где и когда?

– Гостиница «Золотой Фазан». Это недалеко от академии, минут пятнадцать на любом приличном экипаже. Тебя встретят на входе. Вопросы?

«Жаловаться на отсутствие катализатора и денег? Нет уж. Кое-какая наличность сохранилась, на четверть часа в пути хватит. А остальное можно обсудить с глазу на глаз. Вдруг тут прослушка? Хотя… какое вдруг? Это даже не смешно».

– Вопросов нет, отец. Я выдвигаюсь прямо сейчас.

– Не гони коней слишком сильно, Лександр, – почему-то мне показалось, что граф улыбнулся. – Раньше, чем через час, я тебя всё равно не приму. И я рад, что ты выжил. До встречи… сын.

Длинный протяжный гудок обозначил завершение разговора, и прервался он только после того, как я повесил трубку. Я поднялся, вышел из кабинки и одёрнул пиджак, уже всецело пребывая в чертогах своего разума, всполошившегося и просчитывающего варианты.

«Гостиница «Золотой Фазан». Что ж, посмотрим, что приготовил для меня граф и отец. Вряд ли это что-то нехорошее – слишком уж мягким он мне показался, относительно того, что было в его кабинете. И всё-таки, нужно быть готовым ко всему».

Теперь мой путь лежал к воротам академии – благо, тропинки тянулись напрямик, а не петляли, как дороги. А дальше придётся поймать экипаж…

И как следует воспользоваться этим часом для того, чтобы всё как следует обдумать.

Глава 13. Большие перемены + Интерлюдия 4.

Дорога до «Золотого Фазана» отняла у меня немногим больше тридцати минут с учётом затянувшегося поиска экипажа. Оказалось, что вокруг академии транспортное сообщение находится в состоянии «скорее мёртв, чем жив», и мне, чтобы поймать местный аналог такси, пришлось сильно удалиться в сторону центра.

И всё же, я отыскал экипаж – неказистую с виду повозку с угрюмым кучером, оживившимся после того, как я назвал пункт назначения и заплатил немного сверх озвученной суммы.

Всю дорогу я молчал, рассматривая проплывающие мимо особняки, общественные здания, магазины, небольшие «крепости» и редких прохожих, столь немногочисленных в разгар рабочего дня.

Мысли… мысли ворочались тяжёлые.

Отец не стал бы вызывать меня просто так. Не прямо перед этой, как он выразился, «экстренной встречей» аристократии, и не после теракта, подкинувшего дровишек в топку политической жизни Империи. Делать ему больше было нечего, чем разбираться с непутёвым сыном, когда его внимания требуют десятки людей в регионе и вне его.

«А вот с оказавшимся в числе тех, о ком заговорили с толикой уважения он вполне себе мог захотеть пообщаться. Если даже студенты на меня косились, значит, слухи ходят самые что ни на есть громкие. Вопрос: чем это чревато?».

«Золотой Фазан» оказался именно таким, каким я его себе и представлял – респектабельным, но без показной роскоши. Место для деловых встреч, где превыше всего ставят приватность и комфорт, а не возможность пустить пыль в глаза.

Да и кому, если каждого посетителя, – как и меня самого, – тут сразу заводили в предназачающуюся ему и его визави дверку, не давая пересекаться с другими гостями?

Лишнему в «Фазане» просто не было места, и это подкупало.

– Господин, прошу за мной, – представительного вида сотрудник сего заведения глубоко поклонился, когда миловидная девушка с холла «передала» меня ему на руки. – Господин Лазарь уже ожидает вас.

«Уже? Освободился раньше срока?» – промелькнула мысль между тем, как меня повели по коридорам, устланным тёмными с золотом коврами.

Здесь не было лишних дверей – лишь мягкое освещение, тишина и портреты личностей, ставших своего рода легендами. Кое-кого я даже знал, хвала моему экспресс-экскурсу в теорию этого мира, но подавляющее большинство лиц оставалось всего лишь лицами, неузнанными и серыми.

– Прошу, – мой проводник, трижды постучав в дверь, дождался короткого «войдите», и открыл её передо мной, отступив в сторону.

Поблагодарив его коротким кивком, я шагнул внутрь, мельком оглядевшись.

Переговорная была под стать гостинице – массивная мебель, камин, в котором потрескивали дрова, и снова портрет, но на этот раз принадлежащий самому Императору. Слева и справа от него висели портреты поменьше, изображающие предшественников владыки Первой Империи, а очерчивали эту композицию изгибающиеся двухцветные ленты сверху и снизу.

Альберт Лазарь стоял у окна, заложив руки за спину и глядя куда-то вдаль, на улицу. Он не обернулся на звук моих шагов, и в этой нарочитой небрежности я почувствовал знакомую игру – демонстрацию власти и превосходства, попытку заставить собеседника нервничать.

В прошлой жизни я видел этот приём десятки раз, и этот отголосок прошлого вселил в душу немного уверенного спокойствия.

– Отец, – я остановился в паре шагов от наличествующего тут стола, не садясь без приглашения. – Я прибыл, как и было велено.

– Лександр, – граф наконец повернулся, окинув меня оценивающим взглядом. – Проходи, садись. Разговор будет долгим и основательным.

Я опустился в кресло напротив стола, стараясь держать спину прямо и не показывать своего напряжения – неожиданно заныло запястье. Граф, немного помедлив, сел напротив, сложил руки перед собой, и с десяток секунд просто молча меня разглядывал.

– Ты приятно меня удивил, сын, – наконец произнёс он, выдохнув. – Мне стало известно, что во время недавнего допроса ты не доставил сотруднику Имперской Безопасности удовольствия лицезреть твою растерянность. Это похвально, пусть и несколько неожиданно…

Граф скупо, одними лишь уголками губ, улыбнулся. Он поймал мой взгляд, дав понять, что продолжать он не будет, и ждёт моей реакции.

– Я просто отвечал на вопросы. Мне было нечего скрывать. – А что ещё я мог сказать? То-то и оно.

– Разумеется, – граф усмехнулся. – И всё-таки, не каждый юноша твоих лет способен сохранить хладнокровие под давлением Корвина. Он, знаешь ли, считается одним из лучших следователей региона…

Я промолчал, не зная, как реагировать на эти откровения. Ну а Альберт Лазарь, кажется, даже не ждал ответа. Он откинулся в кресле, тут же продолжив:

– Но я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать твои подвиги. О них я уже наслышан. От Генриха Сориара, от Валенсии Громовой и от доброго десятка людей, которые вдруг вспомнили, что ты – не просто строчка в генеалогических каталогах. И каждый из них счёл своим долгом выразить… признательность.

Он сделал паузу, и в голосе мужчины вдруг прорезалась едва заметная горечь.

– Знаешь, каково это, Лександр? Узнавать о том, что твой сын – гениальный герой, из уст посторонних? Читать в газетах о том, как «молодой Лазарь» проявил себя, и понимать, что ты сам не знал о нём практически ничего? Не знал о его настоящих талантах? О храбрости, стойкости? И на все вопросы благодарных знакомых отвечать очередной вежливой двусмысленностью…

Я сглотнул, почувствовав, как по спине пробежала дрожь. Не потому, что мне вдруг стало стыдно за прошлое Лександра или за тайну, которой никогда не было.

А потому, что в словах графа звучала неподдельная, хоть и тщательно скрываемая боль.

– Я не хотел, чтобы так вышло, – ответил я осторожно. – Всё произошло слишком быстро. А потом у меня просто не было возможности связаться с вами сразу, отец.

«Сокрытие моих «талантов» я оставлю без комментариев. Иначе это может плохо кончиться».

– Знаю, – граф снова, в который уже раз, вздохнул, проведя ладонью по лицу. – Знаю, Лександр. О том, что твой браслет вышел из строя, я узнал одним из первых. Ты просто пропал из сети. И именно поэтому, – он выдвинул ящик стола, и извлёк оттуда три предмета, – я решил, что тебе пора перестать быть отрезанным от мира.

На стол легли небольшая металлическая карточка с голографическим гербом рода Лазарей, угловатый «кирпичик» смартфона, и матовый браслет – почти точная копия того, что расплавился на моём запястье во время боя.

– Твой счёт, – граф постучал пальцем по карточке, – разблокирован. Сумма пока ограничена. Достаточно для жизни и учёбы, но без излишеств. Заработаешь право на большее – получишь. Это не наказание, Лександр. Ты потерял три года, и должен научиться ценить ресурсы, которые привык тратить, не глядя.

Я молча взял карточку, ощутив холод металла на кончиках пальцев. Затем перевёл взгляд на браслет и смартфон.

– А это?..

– Твой новый катализатор. Последняя ревизия так полюбившейся тебе модели, в максимальной конфигурации. Это всё ещё гражданское бытовое устройство, но что-то более серьёзное вот так, из рук в руки, не передать. Нужна сертификация, даже с твоими навыками. Этим ты займёшься в академии.