— Пап, — говорю, и голос предательски срывается. — Ты серьезно насчет Латтермана? Это же... почти вторжение. Нет, даже не почти. Это вторжение в мою личную жизнь. На нашу территорию.
— Кристин, — произносит он спокойно. — Я знал, что ты воспримешь мое решение в штыки. Но, поверь, так будет лучше...
— Для кого?
Темные глаза смотрят на меня в упор.
— Проблемы на фабрике, скорее всего, не случайность. Я пока не знаю, кто и зачем вставляет палки в колеса, насколько все серьезно и что за этим последует. Но факт остается фактом. Мне придется уехать, и я не хочу оставлять тебя без присмотра в такой неспокойный период.
Он делает шаг вперед, берет меня за плечи.
— Особенно после твоей травмы. И... после смерти Веры. Я боюсь, Крис. Боюсь, что, если с тобой что-то случится, а меня не окажется рядом, я себе этого не прощу. Родион единственный человек, которому я сейчас доверяю. Как бизнес-партнеру. Как другу. Он врач. У него есть опыт. Он поможет тебе с реабилитацией. И будет рядом, если что-то пойдет не так.
Я хочу сказать, что все равно справлюсь сама. Что я не ребенок. Но слова застревают в горле, будто в него насыпали песка.
— У нас тут никого нет, Крис.
— Неправда. Есть Алиса.
Хочу добавить Леру, но это уже скорее по привычке.
— И твои анализы, — тихо продолжает отец. — Восстановление идет медленнее, чем должно. У тебя анемия. Нервное истощение. Я знаю, что ты стараешься и держишься. Но мне нужно, чтобы кто-то был рядом, пока меня не будет.
Я открываю рот. Закрываю.
— Я не хочу, чтобы ты считала меня тираном, — говорит он. — Я не навязываю тебе его как сиделку. Твоя жизнь не изменится. Ты будешь делать все то же самое. Ходить на тренировки, встречаться с Алисой, заниматься своими делами. Просто рядом будет человек, который подстрахует и, в случае чего, незамедлительно придет на помощь. Хорошо?
— И он... согласился? — все, что выходит из меня.
— Да. У нас есть совместные проекты. Когда-то я помог ему. Сейчас он помогает мне. Ты можешь ему доверять.
Плечи опускаются.
— Возможно... я могла бы поехать с тобой?
— Каждый должен заниматься своим делом. Твоя задача сейчас восстановиться, съездить на несколько дней в Италию, успокоиться и не нагружать себя новыми обязательствами и лишними переживаниями. Да?
Что очень сомнительно.
Потому что жить под одной крышей с Родионом, это и есть новые переживания.
— Вообще не понимаю, что ты так взъелась. По вечерам вы будете пересекаться всего на несколько минут. Ну и иногда по утрам, если у него выходной. Все остальное время просто будь с ним на связи.
Ну да Всего лишь
И если бы не вчерашняя ночь и сегодняшнее утро в постели этого мужчины, то все и впрямь было бы намного проще.
А пока я не представляю, как смотреть Родиону в глаза.
И дело вовсе не в стыде. А в собственной реакции, которую сложно объяснить даже самой себе.
— А он?.. Как отреагировал Латтерман?
— Ровно. Сказал, что завтра перевезет вещи. Для него не принципиально, где ночевать. А я постараюсь вернуться как можно быстрее, Крис, — заверяет отец, притягивает меня к себе и целует в макушку.
Хорошо бы. Потому что полноценное восстановление в компании Латтермана невозможно. Его присутствие в доме будет больше походить на откровенное издевательство над моей нервной системой. И как бы с этой «опекой» я окончательно не скатилась в беспросветную апатию.
— Надеюсь, ты сказал ему, чтобы никаких женщин сюда не водил?
Отец лишь посмеивается.
— Не приведет. Не переживай. Для этого у него своя квартира есть.
В которой я уже имела «честь» побывать.
Глава 8
Родион
Отложив снимки пациента, прикрываю глаза. Очередной сложный случай. Глиобластома, четвертая стадия. Опухоль вросла в моторную кору. Один неверный миллиметр, и человек либо потеряет левую руку, либо навсегда останется в коляске. Я рассматриваю снимки уже минут двадцать подряд и полностью погружаюсь в процесс, прокладывая маршрут, как картограф в незнакомой местности. Вход через теменную кость. Обойти сосуды. Не задеть речевую зону, потому что пациент профессор истории, и его главный страх, навсегда потерять возможность говорить. Он несколько раз повторил это на приеме. Ирония судьбы. Я всю жизнь преимущественно молчу, а он боится тишины. Но меняться с ним местами мне не хочется.
В кабинет вплывает Тамара. С кофе. И со своим фирменным взглядом, словно я какое-то божество. Краем глаза замечаю, как она ставит чашку на стол, чуть наклоняясь. Чтобы оценил вырез блузки? Оценил.
— Ваш любимый. С корицей, — мурлычет она, не выходя за рамки субординации в стенах клиники.
— Угу. Спасибо.
Беру чашку, делаю глоток и снова возвращаюсь к снимкам.
— Родион Сергеевич... Вчерашний вечер был... потрясающим.
Все-таки выходит.
Я снова откладываю снимки и поднимаю на нее взгляд.
— Может, повторим наш ужин? — предлагает она и в голосе появляются игривые интонации.
Тома хорошая девочка. Милая. Красивая. Сексуальная. Но я давно научился отличать желание просто потрахаться от желания построить что-то серьезное. А Тома хочет второго. Это тупик.
— Сегодня не получится. Провожаю друга в аэропорт. А завтра, — киваю на снимки, — сложная операция. Нужно выспаться.
— Тогда послезавтра? — настаивает.
— Тома... Не усложняй. На работе мы коллеги. Вне работы все остается по-прежнему.
— По-прежнему... Это значит, мы больше не увидимся? — разочарование стирает улыбку с ее лица.
Под «увидимся» она подразумевает вчерашний вечер, а не свидания, рестораны и походы в кино? На это у меня нет времени. Да и настроя тоже.
— Это значит, что каждый день встречаться я не могу. Помимо скальпеля у меня еще бизнес. Когда появляются свободные окна, мы можем видеться. Но ты уверена, что тебе подходит именно такой формат отношений? — специально выделяю голосом последнее слово. — Как сверстники ухаживать за тобой я не буду.
Прямолинейность часто неприятна. Зато вовремя снимает розовые очки.
— Я сама разберусь, что мне подходит, а что нет. И если я сейчас здесь, значит, меня все устраивает, — в ее голосе появляется вызов.
Вчерашний вечер, должен признать, мне тоже понравился.
Делаю еще глоток кофе и возвращаюсь к снимкам.
Кофе вкусный. Тома старательная. Но давать ей ложные надежды неправильно.
Звонит стационарный телефон. Меня вызывают к пациенту.
— Обсудим это позже.
День проходит по расписанию. Приемы. Консультации. Бумаги. В перерыве успеваю перекинуться парой слов с коллегами.
К вечеру заезжаю за Михаилом и везу его в аэропорт.
Всю дорогу он напряжен. Телефон почти не выпускает из рук. Лишь перед терминалом наконец убирает его в карман и заканчивает переговоры.
— Будем на связи. Небожин сегодня утром снова объявился с документами. Размахивал ими у меня перед лицом. Обещал к моему возвращению камня на камне не оставить на новом участке. Ты поглядывай, что и как. А если сунется к тебе или к Крис...
— Можешь не переживать. За дочерью присмотрю.
Разговор снова сворачивает в нежелательное русло, и мне хочется поскорее закончить ту его часть, которая касается Ирины-Кристины.
— Хотелось бы верить, что до реальных угроз Небожин не дойдет. Но списывать со счетов его слова тоже нельзя.
— Нельзя, — соглашаюсь я. — Если что, сразу наберу Ханина.
— Добро. Номер Кристины сейчас скину.
Мы пожимаем руки.
Я смотрю, как Михаил скрывается за дверями аэропорта, еще несколько секунд стою на месте, потом разворачиваюсь и иду к машине.
По дороге к его дому в голове снова всплывает вчерашний вечер. Которому предшествовал позавчерашний.
Едва я успел прийти в себя после истории с котенком, как удивлять начала Тамара. Прислала адрес. Когда я приехал, дальше ее квартиры мы так и не уехали. Она накрыла стол. Не ужин, а настоящий пир. Пригласила войти. Вышел я от нее уже под утро.
Правда, не уверен, что стоит это повторять. Интрижки на рабочем месте я не жалую.
Паркуюсь у дома Михаила, ставлю машину на сигнализацию.
Захожу внутрь. Тишина. В прихожей пусто. На кухне тоже. В спальне котенка аккуратно заправлена кровать. Ни одной ее вещи. Идеальный порядок.
Неужели сбежала?
Набираю номер, который прислал Михаил. Гудки идут долго. Потом вызов сбрасывают. Через несколько секунд приходит сообщение.
«Я занята. Со мной все в порядке. Буду поздно».
Читаю и усмехаюсь. Значит, не сбежала. Вернется.
Кидаю телефон на стол. Открываю холодильник. Пусто. Пью воду прямо из бутылки и ухожу в свою комнату.
Раздеваюсь и иду в душ. Стою под горячей водой, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение длинного дня. Я не планировал сегодня здесь ночевать, но если котенок заявится совсем поздно, можно уже и не ехать домой. Завтра операция. Нужно выспаться. Свежая одежда на подобный случай всегда лежит в багажнике.
Через час лежу в кровати и смотрю в темный потолок. В голове снова снимки. Сосуды. Риски. Почти засыпаю, когда слышу шаги в коридоре.
Котенок вернулся домой и останавливается у моей двери. Заметила свет от ночника? Я специально выбрал спальню рядом с ее комнатой.
Полминуты. Минута. Потом раздается громкий хлопок дверью.
Котенок таким образом сообщает, что вернулась домой?
Еще через несколько секунд слышится шум льющейся воды.
Сна уже ни в одном глазу.
Удивительно, но эта девчонка умудряется действовать мне на нервы даже через стену. Черт бы ее побрал.
Глава 9
Родион
Делаю себе пометку заказать продукты на вечер и купить зёрна. Кофемашина у Михи дома стоит, а никто ею, похоже, не пользуется. Зато я без чашки американо или эспрессо по утрам не просыпаюсь.
«Доброе утро», — всплывает уведомление на телефоне.
Следом приходит какое-то вложение. Все мысли уже о работе, и, когда открываю сообщение от Тамары, на пару секунд зависаю, потому что никак не ожидал увидеть ее топлес.
«Зачетные сиськи. Но больше их не надо присылать мне на рабочий номер», — отправляю сообщение, усмехаясь себе под нос.
«Ой, я перепутала».
И через секунду то же самое фото прилетает уже на личный.
Желания переводить эту связь в постоянную становится еще меньше. И смышленая Тома теперь кажется привлекательной исключительно в пределах операционной. Надо узнать у Тараканова, нельзя ли перевести ее в другое отделение. Возможно, если она не будет так часто напоминать о себе и мелькать перед глазами, желание ее видеть станет появляться чаще.
Собираюсь уезжать, как в гостиной появляется Кристина. Уже при параде. Свежая, отдохнувшая. От того легкомысленного образа из клуба остались разве что ярко накрашенные губы.
— Доброе утро, — вежливо здоровается, ставит сумку на столешницу и идёт к фильтру. Прихрамывая. Что опять бросается в глаза.
Налив себе воды, пьёт маленькими глотками. Затем берет сумку и направляется к выходу.
— Смена тактики? — бросаю ей вслед, ничего не понимая. После вчерашнего хлопка дверью мысленно готовился к противостоянию.
