Ирина, или как там ее на самом деле, выскакивает, оставляя лишь шлейф своего аромата и тишину.
Захлопываю дверь и все же испытываю отголоски облегчения. Вероятно, и впрямь старым становлюсь. Ну, мозгами так точно. Потому что несогласованные изменения в жизни вызывают сейчас больше стресса, чем любопытства. Я привык жить по отлаженной схеме. И вносить корректировки не собираюсь. Даже если у члена на этот счет другие желания.
Чашка американо и шоколадный батончик вконец проясняют мозги, и, когда я спускаюсь вниз и еду в клинику, уже забываю о котенке.
Да и операция настолько сложная, что выматывает и местами даже заставляет стрессовать. Потому что опухоль, которая была на снимке, в действительности оказалась куда обширнее, с метастазами. Расслабиться выходит лишь тогда, когда снимаю перчатки и повязку. Перед глазами двоится, в висках пульсирует боль. И к разрядке с Тамарой неплохо было бы записаться еще и на массаж, размять плечи. В последнее время они забиваются на раз-два.
— Вы такой... невероятный, — с придыханием говорит Тамара. — Скальпель в ваших руках... Это похоже на произведение искусства.
Глаза сияют, личико миловидное. Сиськи большие. Под халатом, правда, не особо видно, но на новогоднем корпоративе я рассмотрел Глушко со всех сторон. Да и там без вариантов было, она от меня не отходила ни на минуту, со всех ракурсов выгодных себя продемонстрировала.
— Том, сколько тебе лет? — спрашиваю, чтобы освежить в памяти информацию.
— Двадцать четыре. Скоро двадцать пять.
И малолеткой, что удивительно, я ее не воспринимаю. Весь день о котенке не вспоминал, и почему она сейчас всплывает в мыслях, не понимаю. Возможно, потому что они плюс-минус одногодки. Но одна в рот заглядывает и смотрит как на божество, мечтает оказаться в моей постели, а другая из этой самой постели сбежала и еще взглядом чуть не расчленила, когда я всего лишь до нее дотронулся.
— Что вечером делаешь? — спрашиваю у Тамары.
— Я? — в голосе проскальзывают нотки ликования. — Ничего, — тут же спохватывается она.
— Если хочешь, можем где-нибудь поужинать. Ближе к девяти.
— Да-да, я конечно, согласна, — сияет Тамара.
Вот это правильная реакция. И знакомая для меня.
Снимаю халат, прикидывая планы на завтра. Надо только уточнить, не девственница ли она. Одной уже хватило.
На телефон приходит новая напоминалка. Миха. У него проблемы серьезные нарисовалась, ему из страны надо уехать. Мы договорились пересечься.
— Я заеду за тобой. Адрес в СМС скинь.
— Хорошо, — опять сияет Тамара.
Развернувшись, иду в душ. После набираю Михаила и еду к нему домой.
Глава 6
— Ничего страшного не произошло, — повторяю себе под нос, пока пытаюсь сориентироваться в незнакомом ЖК без телефона и понять, где есть хоть одно работающее кафе.
Голова гудит, а в груди все так же колотится с самого пробуждения что-то между стыдом и паникой. Нет, люди на фоне отчаяния и не такие глупости творят. Но лучше бы я купила билет куда-нибудь и поехала отдыхать, чем вот это вот все. Проснуться в постели совершенно незнакомого мужика Взрослого мужика. Который, кажется, решил, что я малолетка и дурочка... И ведь он не так уж и неправ.
Ладно. Нужно перестать об этом думать. Как-то. А еще лучше представить, что все произошло с кем-то другим, не со мной.
Прихрамывая, бреду по тротуару, потому что нога опять ноет. Мой костыль был бы сейчас очень кстати. Зачем я вообще вчера пила? Нет, не так. Почему не осталась дома?
На углу вижу маленькую кофейню. Захожу внутрь. От запаха свежей выпечки во рту собирается слюна. Прошу капучино, сладкую булочку с корицей и, самое главное, зарядку для телефона. Девушка за стойкой понимающе кивает, протягивает провод. Я присаживаюсь у окна, втыкаю сотовый в розетку и жду, пока он оживет.
Через пару минут экран загорается, и я вижу пропущенный от Алисы. Но в первую очередь набираю отца. Он писал ночью сообщения:
«Ты где?»
«Крис, ответь! Я уже начал волноваться».
Нажимаю вызов. Папа берет трубку не сразу.
— Ну наконец-то, пропажа. Дома не ночевала?
— У Алиски осталась, — обманываю я.
— Так и понял. Но нужно предупреждать, Кри-кри.
— Я не маленькая, пап.
— У меня проблемы с бизнесом сейчас, и много ответственности на плечах. Одно сообщение, и я буду спокоен. Окей?
— Окей.
— Все у тебя хорошо?
— Да, — заверяю отца. — Только встала. Сейчас домой поеду, — и ведь даже не обманываю.
— Хорошо. Я буду сегодня пораньше. С Латтерманом, помнишь?
Если честно, то нет. И, может, мне все-таки не обязательно присутствовать? Как-то же до этого без меня обходились...
— Алло? Крис?!
— Да, да, хорошо. Но готовить я сегодня ничего не буду. У меня тренировка по расписанию, и отменять ее я не собираюсь.
По-хорошему бы отменить и отлежаться. Хотя разогнать кровь после вчерашней нагрузки на печень не помешало бы.
— Я из ресторана закажу. Не проблема. До вечера.
Прощаюсь с отцом и набираю Алису.
— Крис, ты куда пропала? — произносит она заспанным голосом. — С тобой все в порядке? Что это за сообщение было?
— Все нормально. Телефон сел.
— Девчонки сказали, что ты с каким-то парнем из их компании тоже вышла Ты у него сейчас?
— Парнем. Ага. Взрослым мужиком, — поправляю я и уже жалею, что записала тот кружок подруге.
— Ой да ладно. Нормально все у них с возрастом. На вид так точно. В паспорт не обязательно каждый раз смотреть.
Я закрываю глаза и делаю глоток кофе. Горячий, терпкий. Спасение. Еще бы сахара побольше.
— Твое дело. Я без осуждения. Но мой принцип неизменен, — морщусь, потому что голова раскалывается и проносятся вспышки воспоминаний. Но если скажу про ночевку, про Малышеву, то придется вдаваться в подробности, которые я забыть вообще-то пытаюсь. Особенно мое эффектное пробуждение в чужой постели.
— Ладно, — вздыхает она. — Главное, что все в порядке. Позже созвонимся, расскажешь. Мне чуть-чуть некогда. Пока.
На фоне слабо, но отчетливо слышится мужской голос, который зовет Алису на завтрак. Офигеть.
Допиваю капучино, заедаю булочкой. Сладкая, маслянистая, тает во рту. Немного отпускает. Телефон уже зарядился процентов на двадцать. Вызываю такси.
Через полчаса я дома. Принимаю душ и заваливаюсь в кровать. Просыпаюсь ближе к вечеру. Солнце уже клонится к закату, в комнате оранжевый свет. Чувствую себя опустошенной, но голова почти не болит, лишь слегка мутит. И ощущение, что все происходившее накануне было с кем-то другим, становится лишь отчетливее, усыпляя мою совесть. Через пару дней я уже вообще выкину эту историю из головы. И больше никаких попыток выйти из зоны комфорта.
Надеваю джинсы, теплую толстовку, расчесываю волосы и отменяю тренировку. Просто прогуляюсь по парку. Не осилю сегодня никаких нагрузок. Больше даже психологически. Вечерний воздух свежий, прохладный, но приятно бодрит. Прохожу пару кварталов до парка, сажусь на скамейку, наблюдаю за людьми и смотрю, как плавают уточки в пруду. Иду за булкой хлеба в ближайшую пекарню и возвращаюсь их покормить. Мы так с мамой часто в детстве делали. И к этому пруду тоже всегда приходили вместе. А по выходным даже втроем.
Заявляюсь домой уже в сумерках и вижу припаркованный во дворе гелик рядом с отцовским внедорожником. Черный, массивный. Вселенная все же решила напомнить мне о моем вчерашнем плохом поведении? Может, не надо? Я хорошо усвоила урок.
Захожу в дом и буквально прирастаю к полу, когда появляюсь в гостиной.
— Кристин! — зовет отец, заметив меня.
Сердце пропускает удар. Мой новый знакомый, с которым я уехала накануне из клуба... тот самый Латтерман?..
— Привет, Кри-Кри, — улыбается папа.
— Сколько раз говорила не называть меня так при чужих.
— Ну разве это чужой? Ты Родиона с детства знаешь. Он присмотрит за тобой, пока я буду в отъезде.
— Что?! Я... — не в состоянии подобрать никаких слов. Меня сковывает шок. И хочется попить водички от образовавшейся сухости во рту.
Родион же смотрит на меня, его губы дергаются в подобии улыбки, и я чувствую, как краснеют щеки. Как меня всю обдает жаром. Словно опять в его спальне и кровати нахожусь.
— Мне так будет спокойнее, дочка. К тому же этот твой Агутин...
— Я против, — обрываю отца и сбегаю в свою комнату, чтобы перевести дух.
Агутин тут при чем?
И нет. Даже думать не хочу, что папа это всерьез.
Зажмуриваюсь, слушая бешеное сердцебиение в ушах. Вообще мне казалось, такие вопросы заранее обсуждаются. Может, с Латтерманом у папы и хорошие отношения, он ему доверяет, но жить с ним, это перебор. Для такого должна быть веская-превеская причина.
Глава 7
Спустя несколько минут накрывает лишь сильнее и я уже жалею, что сбежала. Нужно было высказать отцу при Латтермане, что он не имеет права распоряжаться моей жизнью. Что я взрослая. Что мне не нужны ни няньки, ни надзиратели.
Но я себя останавливаю. Сколько раз уже было, что на эмоциях я бурно реагировала, а потом долго раскаивалась. Да и если бы не эта ночь, то я бы, безусловно, спокойнее восприняла эту новость.
Вспоминаю, как Родион смотрел на меня в гостиной. С этой своей едва заметной усмешкой.
Вдох. Выдох.
Мне нужно просто пережить этот вечер. По сути, ничего страшного не произошло. К тому же у меня скоро поездка в Италию
За стеной слышны голоса. Отец о чем-то говорит с Родионом, смеется. Как ни в чем не бывало. Словно только что не перевернул мою жизнь с ног на голову своим заявлением.
Затем я слышу шаги, и в дверь тихо стучат.
Я вздрагиваю.
— Кристин, — зовет отец. — Можно войти?
— Нет, — вылетает раньше, чем я успеваю подумать.
Внутри опять закипает злость. Меня начинает трясти мелкой дрожью. Я зажмуриваюсь, пытаясь взять себя в руки. Тщетно.
— Я занята, — добавляю уже тише. — У меня голова болит.
— Мне нужно с тобой поговорить, Крис.
В его голосе столько усталости, что на секунду царапает жалостью. На папу много свалилось в последнее время, нужно бы помягче с ним.
— Не сейчас, — но все равно продолжаю упрямиться и вести себя как подросток в пубертате. — Потом. Когда... когда остыну.
Потому что сейчас обязательно наговорю лишнего.
Слышно, как он тяжело выдыхает.
— Хорошо, — говорит он спустя паузу. — Выходи на ужин. Я заказал твои любимые роллы и том-ям.
Шаги удаляются.
Внутри что-то сжимается, а потом немного отпускает. Нет, я все еще злюсь. Хотя и понимаю, что причина в бизнес, проблемы на фабрике, конкуренты. Еще и моя нога. Сложная операция. Восстановление
Долго так сижу. И постепенно эмоции утихают.
Я поднимаюсь и подхожу к окну. Открываю его, впуская в комнату прохладный вечерний воздух.
Вижу, как на улице появляется Родион. Достает телефон, прикуривает. Кому-то пишет, потом запрокидывает голову, разминая шею. Свет фонаря падает на его лицо, делая черты резче, старше. Он тоже, как и отец, выглядит уставшим.
Подвешенное состояние и перспектива жить с посторонним мужчиной под одной крышей давят на нервы. Я рассчитывала никогда больше не пересекаться со своим новым знакомым. А он оказался лучшим другом отца.
Не знаю, сколько проходит времени. Слышу, как хлопает входная дверь. Заводится двигатель. Гул машины постепенно стихает. Только тогда я выдыхаю.
Родион уехал.
Через несколько минут отец снова стучится.
— Крис, все в порядке? Так и не вышла
На этот раз я открываю дверь. Поднимаю на него глаза.
