— Ладно, — сдался я, понимая, что спорить бесполезно. — Придумаю что-нибудь.
— Спасибо, дорогой! — прощебетала Маринка, подмигнула Светке, глянула на тонкие серебряные часики на запястье и тут же подскочила со своего места. — Блин! Я уже на работу опаздываю.
— Может, тебя подбросить? — предложил я.
— Правда? — обрадованно замерла она на месте. — А давай! С мигалкой и сиреной мы за пять минут домчим…
— Ага, как же, — фыркнул я, выбираясь из кровати и натягивая штаны. — Чтобы мне потом по шапке надавали и машину забрали?
— Ну без сирены так без сирены, — огорчённо вздохнула Марина. — Я готова, если что. Тебя долго ждать?
— Пять минут…
Я подошёл к столу, закинул в рот пару бутербродов с докторской колбасой и сыром, запил сладким чаем, быстро умылся у тазика, почистил зубы, натянул рубашку, пригладил волосы мокрой ладонью и через десять минут мы с Мариной уже ехали по утреннему Орлу в сторону машиностроительного завода…
Дорогу и адрес мне выведывать не пришлось. Я хорошо помнил, что в восьмидесятом мать работала на заводе бухгалтером, в тесном женском коллективе, почти до начала девяностых. Приличная для этого времени профессия, хорошая должность, неплохая зарплата в 140 рублей, премии за выполнение планов, удобный график, отпуска, отгулы, дружный коллектив и уважение коллег…
Это потом, уже в девяностых, завод искусственно обанкротили, распродали по кускам за копейки, зарплату перестали платить месяцами, и мать ушла к частнику в кооператив, на какую-то овощную оптовую базу. Бухгалтеры нужны всегда…
К проходной мы подъехали без четверти восемь. Административный корпус завода выглядел солидно — добротный белый кирпич, широкие ступени, большой стенд с фотографиями передовиков, под высокими деревьями стояли выкрашенные свежей краской скамейки, а к проходной со всех сторон стекался поток рабочих, спешащих на смену…
— Ладно, всё, давай, — торопливо открыв дверь и выскочив из автомобиля, произнесла Марина. — До вечера.
— Ты во сколько сегодня заканчиваешь? — выбравшись следом за девушкой, поинтересовался я.
— Как всегда, в шесть. А что?
— Если получится, приеду, заберу тебя, — пожал я плечами.
— Правда? — просияла Маринка. — Ой, девчонки в бухгалтерии обзавидуются! Будут думать, что меня личный шофёр возит, прямо как какую-нибудь киноактрису. Всё, я побежала. А то Нина Георгиевна жуть как не любит опоздашек, — выпалила она, быстро приблизилась ко мне, чмокнула меня в губы и лёгкой походкой побежала к проходной, ловко лавируя между работягами.
— Да уж… — задумчиво пробормотал я, поймав себя на том, что уже перестал уворачиваться от Маринкиных поцелуев. Хреново это…
— До вечера, Соколов! — обернулась она на полпути, улыбнулась и помахала мне рукой.
— До вечера, Соколова, — буркнул я, фальшиво улыбнувшись в ответ, дождался, когда Марина исчезнет за распашными дверями проходной, постоял ещё пару секунд, сел в авто, завёл двигатель и плавно тронулся с места.
Да уж. Теперь мне ещё и нянькой весь день работать. Обычный выходной советского милиционера, чего уж там — возить родственников из провинции по большому городу и показывать им достопримечательности.
Нужно как-то аккуратно избавиться от этой обузы. Может, быстренько показать Светке фонтан и центральную площадь, завезти её в ЦУМ, бросить там до вечера и смотаться по своим делам?
Хм… Звучит как план…
ГЛАВА 9 – «5 МАЯ. ЗАКОННЫЙ ВЫХОДНОЙ»
Обратно в общежитие я доехал минут за пятнадцать. Приткнул автомобиль у подъезда, легко поднялся на второй этаж (Чёрт! Как же это здорово снова ощущать себя в молодом, полном сил и энергии двадцатипятилетнем теле…) открыл дверь своим ключом и застал нашу гостью из провинции за уборкой…
Светка стояла посреди комнаты босиком с ведром, тряпкой и шваброй, сосредоточенно наводя чистоту в нашей и так до предела чистой комнате. Маринка тут и без того чуть ли не дважды в день всё вылизывала до зеркального блеска, а теперь, похоже, к ней в помощь прибыла ещё одна ударница труда. Да уж… Будет весело…
– Слушай, Свет… – остановился я на пороге, прикидывая, как бы помягче избавиться от навязанной мне через силу родственницы. – Ты, наверное, побудь тут, отдохни с дороги, отоспись, а я пока по делам смотаюсь.
– Ещё чего! – фыркнула девушка, оторвалась от своего занятия и недовольно посмотрела на меня. – Не буду я тут одна сидеть. Марина сказала, чтобы ты меня сводил куда-нибудь и город мне показал. Вашу комнатушку я уже от и до изучила, а город не видела, – выпалила она на одном дыхании.
– У меня дела, Свет. Давай вечером? Как раз Маринка с работы придёт, мы вместе куда-нибудь и сходим…
– Нет. Если у тебя дела, я с тобой, – решительно заявила она, мазнула тряпкой по полу ещё пару раз, сполоснула её в воде, выжала и сунула мне в руки ведро. – Вынеси, пожалуйста. А то я тут у вас заблужусь. Как вы тут вообще ориентируетесь? У вас же всё такое одинаковое…
«Чёрт!» – мысленно выругался я, взял ведро, вышел из комнаты в коридор и направился в сторону общего туалета. Вылил грязную воду в унитаз (хотя, не такая она и грязная была – так, чуток пыли и катышков с пола), сполоснул ведро и неторопливым шагом двинулся обратно, надеясь что-то придумать по пути.
Спойлер: ничего я не придумал…
– Всё, я готова! – объявила мне Светка, едва я показался на пороге комнаты, готовая к подвигам и при параде – в нарядном платье, с косынкой на голове и сияющей улыбкой на лице.
– Я не могу тебя взять, Свет, – покачал я головой.
– Почему? – насупилась девушка. – Если это из-за того, что было в лесочке, то забудь. Я уже забыла.
– Не поэтому. У меня дела. По работе. И это не просто работа, – понизил я голос и для большей убедительности глянул на дверь. – Это милицейская операция. Под прикрытием. Слышала о таких?
– Как в кино, что ли? – нахмурилась Светлана.
– Именно. Только по-настоящему. И я не могу брать с собой гражданских.
– Марина сказала, у тебя выходной, – упрямо насупилась блондинка.
– Марина ничего об этом не знает. Это секретная операция, – терпеливо пояснил я. – Никто о ней не знает и не должен знать. Я и так по шапке получу от начальства за то, что тебе разболтал…
– Значит, Марина будет ругаться, если узнает? – прищурившись с каким-то подвохом уточнила блондинка.
– Будет, – машинально признался я и тут же понял, что сболтнул лишнего. – Чёрт! Это шантаж, Свет.
– Пф! – фыркнула она. – Слово-то какое. Я таких даже не знаю. Ну и что? Едем? Обещаю вести себя тихо, как мышка.
– Све-ета-а… – простонал я.
– Я и Маринке ничего не скажу, – пообещала Светка и невинно захлопала глазками. – Если ты меня с собой возьмёшь…
Вот же деревенская простота. С косой, с чемоданом сала и картошки, а хватка такая, что иной опер позавидует.
– Чтобы никому ни слова! – сдался я. – Всё, что увидишь или услышишь – секретная информация, которую ты тут же должна забыть! Поняла?
– Поняла! – радостно просияла девушка. – Твоего барбоса с собой берём? – кивнула она в сторону внимательно прислушивающегося к нашему разговору Тумана.
– Нет. Пусть квартиру охраняет. И это… – задумчиво протянул я.
– Что?
– Сейчас прокатимся немного по городу – покажу тебе быстренько фонтан, площадь, ЦУМ, накормлю мороженым, чтобы у тебя было алиби и ты могла Маринке хоть что-нибудь внятное соврать. У тебя деньги есть? – строго глянул я на девушку.
– Деньги? Зачем? – удивилась она.
– Ну мало ли, вдруг захочешь себе что-то купить.
– А! Есть, конечно, – Светка нырнула рукой за вырез платья, оттянула бюстгальтер и через секунду достала и продемонстрировала мне небольшую пачку сложенных пополам двадцатипятирублёвых купюр. – Вот. Триста рублей. Васька дал, сказал, чтобы я ни в чём себе не отказывала.
– Ого! Да за триста рублей можно мотоцикл купить, – слегка удивился я.
– Это вряд ли, – хмыкнула девушка. – Мы в прошлом году «Иж-Планету» за пятьсот пятьдесят брали.
– Но всё равно, – покачал я головой. – Хороший у тебя муж, Свет.
– Ага, – проворчала она, пряча пачку обратно. – Если бы ещё не гулял и не пил, цены бы ему не было.
– А ты всегда там деньги хранишь? – кивнул я на её декольте.
– Нет. Просто мы же уходим. Опасно их в комнате оставлять, вдруг украдут. У вас в городе вечно что-нибудь из квартир воруют.
– Это точно, – вздохнул я. – Ладно, если ты готова…
– Я готова! – словно пионерка, отчеканила Светка.
– Тогда поехали, – вздохнул я, отворяя дверь и выпуская из квартиры свою тётушку. – А ты, блохастый, – потрепал я пса по загривку, – охраняй дом в наше отсутствие. И не вздумай спать на моей кровати! Понял?
Туман виновато отвёл взгляд в сторону, изобразил самое невинное выражение на своей морде и прикрылся лапой, спрятавшись от меня. Дилетант! Он думал, я его не вижу, если он не видит меня? Да уж…
Я ещё раз окинул комнату взглядом, прикинув, ничего ли я не забыл, вышел следом за девушкой, закрыл дверь на ключ и двинулся в сторону лестницы…
– Доброе утро, Андрюшенька, – ласково поприветствовала меня и хитро прищурилась сидевшая на лавочке возле подъезда старушка, внимательным и цепким взглядом пройдясь по стройной фигурке Светки.
– Доброе утро, баб Маш! – кивнул я в ответ.
– А Мариночка знает, что к тебе в гости шаландаются молодые мандаво… кхм… девчушки, пока её нет дома? – вкрадчиво, приторно-ласковым голоском поинтересовалась она.
– Я сестра Марины, – ответила за меня Света. – Приехала погостить на несколько дней к молодожёнам и город заодно посмотреть. Вот сейчас Андрей везёт меня как раз на экскурсию…
– Ну-ну, – скептически скривилась старушка, скорее всего не поверив ни единому слову девушки, проводила нас недовольным взглядом, проворно подскочила со скамьи и поковыляла к соседней пятиэтажке, наверняка торопясь рассказать подружкам и соседкам о творящемся в нашей общаге разврате, безнравственности и падении морали. В её время такого, поди, не было…
Мы подошли к автомобилю, я открыл перед Светкой дверь, дождался, пока она усядется, сел за руль, завёл двигатель и повёз свою будущую тётушку по городу…
Первым пунктом в списке достопримечательностей стояла центральная площадь. Мы прогулялись вдоль сквера, кинули монетки в фонтан, я купил ей мороженое в вафельном стаканчике, как и обещал, и минут десять терпеливо слушал восторженные комментарии про то, какие в городе красивые клумбы, какие высокие дома, как много людей ходит туда-сюда без всякого дела, как мы тут выживаем, в этих бетонных джунглях, не путаемся в названиях улиц, номерах маршрутов автобусов и троллейбусов, да и как вообще живём в этих душных пятиэтажных коробках…
То ли дело в селе – одна улица, один магазин, один транспорт, одна дорога на ферму и обратно, одна школа и один сельсовет… Всё просто и понятно…
После мороженого мы немного прогулялись по парку, и я, честно отработав первую часть культурной программы, повёз Светку в ЦУМ…
Войдя в прохладное и строгое помещение огромного магазина с пятиметровыми потолками, Света растерянно притихла, покрепче схватила меня за руку, боясь заблудиться и потеряться, и принялась с плохо скрываемым восторгом разглядывать стеклянные витрины, отделы с яркими люстрами и блестящей хромом посудой, нарядных людей и продавщиц с постными лицами…
– Это что такое?! – отойдя от первого шока, она тут же получила ещё один, застыла на месте и крепко сжала мою ладонь в своей. – Самодвижная лестница?
– Эскалатор, – не смог я сдержать улыбки, глядя на смешно морщащую лоб девушку.
– Он сам едет? – недоверчиво уточнила она.
– Сам.
– И людей везёт?
– Как видишь, – кивнул я, проследив вместе с ней за маленькой девочкой и её мамой, смело шагнувшими на ступеньку и медленно поехавшими наверх.
– А мы тоже можем прокатиться? Билет нужно в кассе покупать? – растерянно глянула она по сторонам.
– Можем. Билет не нужен, – коротко ответил я и потянул девушку за собой: – Идём…
На первую ступеньку Светка наступила с таким видом, будто входила на борт космического корабля, тут же испуганно пискнула, покачнулась, с трудом удержав равновесие, вцепилась мне в руку, прижалась к моему плечу своим пышным сельским бюстом и замерла, боясь пошевелиться…
– Перепрыгивай! – скомандовал я на самом верху, переступил порог и дёрнул Светку на себя, поймал её, крепко сжал в объятиях и ощутил, как торопливо бьётся её сердечко в груди. – Один мальчик так зазевался и его утянуло в щель, – поучительным тоном произнёс я.
– Серьёзно? – с ужасом пробормотала она.
– Угу, – подтвердил я.
– Мамочки! Страшно-то как! – выдохнула блондинка, не отпуская мою руку, тяжело дыша и восторженно глядя на меня. – Давай ещё!
– Свет, мы не на карусели.
– Ну пожалуйста! – жалобно заканючила она.
Пришлось прокатиться на эскалаторе ещё три раза. Да уж. Давненько я не видел такого восторга. Как будто мы не на обычном эскалаторе проехали каких-то десять метров, а пережили мёртвую петлю и свободное падение с двухсотметровой высоты на американских горках.
Закончив с аттракционом на эскалаторе, мы поднялись на третий этаж в отделы одежды и неторопливым шагом двинулись по длинному коридору.
От обилия вещей и ассортимента у Светки глаза разбегались во все стороны. Она постоянно тянула меня за руку то к одному прилавку, то к другому, тыкала пальцем в платья, кофточки, платки, чулки, задавала вопросы продавщицам, а те смотрели на нас слегка свысока, как на парочку деревенщин, случайно добравшихся до столичного бутика. Хотя, если подумать, именно такие деревенщины им здесь половину выручки и делали…
В отделе нижнего белья Светка застряла окончательно, замерев со смешно приоткрытым от восторга ротиком у стекла, отделяющего коридор от царства кружев…
– Можно я гляну? – робко спросила она у меня.
– Конечно, можно, – по-джентльменски разрешил я. – Деньги-то твои.
Света вошла в приоткрытые стеклянные двери, подошла к прилавку и принялась внимательно изучать монументальный и утилитарный ассортимент советской лёгкой промышленности с грубыми швами и лежащие рядами белые, телесные, плотные, грубоватые, с широкими лямками бюстгальтеры, прочные настолько, что их, наверное, можно было использовать альпинистам вместо страховочного троса.
Стоило это чудо советской промышленности от рубля с копейками до трёх, сносу им явно не было, но эстетика в этом отделе умерла ещё сразу после революции и воскресать явно не собиралась.
– А чего-нибудь поинтереснее у вас не бывает? – наконец произнесла Света, изучив явно не впечатлившие её изделия из плотного хлопка, сатина и бязи с этикетками фабрик «Черёмушки» и «Работница».
– Бывает югославское и венгерское бельё, – равнодушно вздохнула продавщица, – но его быстро разбирают.
– И всё?
