– Нам сказали, что это ты, – оторвавшись от сестры, пробормотала Светка.
– Я? Кто вам такое сказал?
– Да вон та тётка, – Светка нашла взглядом в толпе рабочих нужную фигуру и обвиняюще ткнула указательным пальцем в испуганно рванувшую в сторону автобусной остановки женщину с жидким мышиным хвостиком волос на голове.
– А, Зинка, – протянула Марина и тяжело вздохнула. – Местная сплетница. Что-то где-то краем уха услышит и тут же разносит по всему заводу, только ещё раз в десять прибрехнёт. Наверное, услышала имя Марина – и сама всё остальное додумала.
Я сделал шаг вперёд, сграбастал Маринку в охапку, обнял и крепко прижал к себе, на миг почувствовав запах земляничного шампуня на её волосах…
– Живая… – едва слышно произнёс я.
– Ого, Соколов! – удивлённо хмыкнула Марина и осторожно обняла меня в ответ. – То есть, чтобы ты наконец проявил ко мне хоть какие-то чувства, меня обязательно должны убить? Ну знаешь ли…
– Да иди ты, – беззлобно буркнул я, разжимая объятия. – Я правда думал, что это ты там лежишь.
– Прости, – виновато улыбнулась она, обхватила моё лицо ладошками, внимательно посмотрела в глаза и поцеловала в губы.
Я уже даже не пытался сопротивляться. Кажется, это бесполезно…
– Кхм… – кашлянула сбоку от нас Светка.
– Тебя что, тоже поцеловать? – Марина оторвалась от меня и покосилась на сестру.
– Я так-то тоже переживала, – обиженно напомнила Светка, надув губы. – Даже больше него. Он вон молча стоял, а у меня чуть сердце не остановилось.
– Ну иди сюда, страдалица, – улыбнулась Марина, расставила руки, поймала сестру в объятия и чмокнула в лоб. – Всё, успокоились? Я живая, никто меня не убил. Домой поедем?
– Поедем, – согласился я.
– А тебя что, в комсомол приняли? – удивлённо глянула Марина на комсомольский значок на груди сестры.
– Ага! – улыбнулась та. – Но не по-настоящему. Долгая история… – тут же отмахнулась она.
– Сынок, – окликнул меня старшина.
– Да? – обернулся я к коллеге.
– Так что, твоя жива, выходит?
– Жива, отец.
– Ну и слава богу, – улыбнулся старшина и через секунду снова вернулся за оцепление, потеряв к нам всякий интерес.
– Ладно, поехали домой, – отдал я команду и неторопливо двинулся к служебной «копейке».
Марина взяла меня под руку и прижалась к плечу, Светка ревниво глянула на сестру, тяжело вздохнула и пристроилась с другой стороны. Мы прошли мимо проходной, вышли на парковку, я усадил девчонок в машину, сел за руль и тронулся, взяв курс в сторону дома…
– Ну, рассказывайте, – произнесла Марина, устраиваясь на переднем сиденье вполоборота, чтобы видеть и меня, и сестру. – Как прошёл ваш день? Чем занимались? Что делали?
Мы со Светкой загадочно переглянулись в зеркале заднего вида, и я покрепче вцепился в баранку, предпочитая промолчать.
– Да так… – пожала плечами Светка. – Поели мороженого, зашли в ЦУМ, погуляли немного… В столовой ещё были и у фонтана… Скучно, в общем… – наморщила она носик, снова покосившись на меня в зеркало.
– Понятно, – протянула Марина и осуждающе уставилась на меня. – Я просила тебя показать нашей гостье город, а вместо экскурсии ты её накормил мороженым и протащил по магазинам? Молодец, Соколов! Развлекательная программа высшего уровня!
– Ей понравилось, – пожал я плечами.
– Мне понравилось. Очень! – с готовностью подтвердила Светка.
– Ну ничего, – повернулась Маринка к сестре. – Я на работе отгулы до конца недели взяла. Со мной ты точно не заскучаешь. Завтра я покажу тебе город по-настоящему – парк, центр, набережную, в филармонию заглянем, может, билеты удастся купить. Ну или ещё куда-нибудь сходим, а не по магазинам…
– Ой! Точно! – всполошилась Светка. – Я же тебе подарок к свадьбе купила. Вот! – протянула она одну из лежащих на заднем сиденье коробок.
– Мне? – удивилась Марина.
– Тебе-тебе!
Марина приняла от сестры картонную коробку, положила её на колени, откинула крышку и изумлённо уставилась на кружевной, полупрозрачный комплект женского белья.
– Ох! Какая красота-то… Оно же, наверное, стоит целое состояние, Свет! Не нужно было так тратиться, – смутилась она.
– Пустяки, – великодушно отмахнулась Светка. – Для любимой сестрёнки ничего не жалко. Носи на здоровье. Андрюшке тоже должно понравиться.
– Свет! – одновременно возмутились мы с Мариной…
В общагу мы вернулись около семи. Светка убежала на общую кухню жарить котлеты, а заодно, по её словам, знакомиться с соседками. Судя по оживлённому гомону, донёсшемуся из коридора уже через пару минут, знакомство прошло успешно.
Маринка закинула коробки с подарками в шифоньер, стянула юбку и кофточку, щёлкнула застёжкой бюстгальтера, лениво потянулась, выгнув спинку, и на носочках двинулась к окну в противоположную часть комнаты.
– Фух! Какая духота… – простонала блондинка, прикрыв грудь рукой и распахнув оконные створки на проветривание. – Наверное, гроза будет. Сейчас бы в душ… – мечтательно протянула она.
– Марин! – возмутился я, стараясь не смотреть на девушку, гуляющую по комнате практически голышом. – Ну нельзя так!
– Почему это? – лукаво усмехнулась она и двинулась прямо в мою сторону. Подошла ко мне вплотную, обвила руками за шею и заглянула в глаза. – Ты меня не любишь, Соколов?
– Люблю, – буркнул я, стараясь смотреть куда угодно, только не на обнажённую девушку. – Но вдруг кто-нибудь зайдёт?
– Ну и пусть, – фыркнула Маринка. – Мне стесняться нечего. Или ты считаешь, есть чего? – прищурилась она.
Вот с этим спорить было сложно. Стесняться Марине действительно было нечего…
– Оденься! – строго приказал я.
– Ой, какие мы сердитые и грозные, – умилилась она. – Ути-пути…
Марина быстро поцеловала меня в губы, отстранилась и неторопливо направилась к шифоньеру, нарочно покачивая бёдрами и наверняка прекрасно осознавая свои сильные стороны. Достала с полки лёгкое домашнее платье, натянула его через голову и повернулась ко мне.
– Так лучше?
– Гораздо, – буркнул я.
– Ну вот, – довольно улыбнулась она. – А то разворчался, как старый дед. Так не ходи, эдак не ходи… Бе-бе-бе, Соколов!
– Бе-бе-бе, Соколова! – по-детски перекривлял я её. – Ладно, пойду прогуляюсь немного. Проветрю голову… Пошли, Барбоскин, – позвал я внимательно наблюдавшего за нашим разговором пса. – Расскажу тебе, как мой день прошёл, да пожалуюсь на свою тяжёлую долю. Ты единственный в этом доме, кто меня понимает…
Туман радостно вскочил с коврика, схватил в пасть поводок и пулей вылетел в приоткрытую дверь.
– Идите, – усмехнулась мне в спину Маринка. – Только долго не гуляйте, а то ужин скоро.
– Хорошо, мамуль, – ехидно бросил я…
ГЛАВА 12 – «КИНО»
Маринка была права – ночью действительно разразилась гроза. Да ещё какая! С оглушительными раскатами грома, яркими молниями, периодически освещавшими комнату, и дождём, назойливо барабанившим несколько часов подряд по металлическому оконному отливу.
Хотя ласковое утреннее солнце, пробивающееся лучами сквозь прикрытые гардины, и щебет птиц, доносящийся через оконную щель, уже ничуть не напоминали о ночном ненастье…
Проснулся я в не самой удобной позе, лёжа на боку, прижатый голой спиной к тонкому настенному гобелену с оленями, ощущая хребтом холодок бетонной стены и практически лишённый возможности пошевелиться. Рядом, мирно посапывая мне в плечо, лежала Маринка, а с другого края кровати, небрежно прикрытая до пояса краем нашего простенького советского пледа, устроилась Светка, бесцеремонно выставив на обозрение свою немаленькую грудь в новом импортном кружевном бюстгальтере.
Чёрт! Мы что, спали втроём? Как мы вообще здесь поместились? И почему втроём?
– Свет, – тихо позвал я блондинку, стараясь не разбудить Марину. – Свет, твою мать!
– Чё? – сонно отозвалась девушка, натянув плед до шеи и стянув его с меня.
– Ты что здесь делаешь?
– Она ночью пришла, – недовольно вздохнув и нагло закинув на меня ногу, ответила за сестру Марина, не открывая глаз. – Страшно ей, видите ли, стало. Грома испугалась. Дайте поспать ещё пять минут, а?!
Да уж… Взрослая тётка, двадцать три года от роду, двое детей… А она до сих пор боится грома и молнии. Не думал, что такое бывает.
– Слушай, Марин… А кофе у нас нет? – поинтересовался я.
– То есть поспать ты мне не дашь, Соколов? – сфокусировав на мне взгляд своих сонных голубых глаз, проворчала Марина. – Верно?
– Угу, – честно признался я. – Так что там насчёт кофе?
– Есть из цикория… – задумчиво наморщив лоб, произнесла Маринка. – Но ты же не любишь его и не пьёшь никогда.
– Почему сразу из цикория? – удивился я. – Я бы и от обычного не отказался.
– Так это и есть обычный, – недоумённо хмыкнула Марина.
– Да?
– Караганда, – недовольно буркнула блондинка. – Могу ещё ячменный у соседок поспрашивать. У кого-нибудь наверняка найдётся. Будешь?
– Не, из цикория или ячменя я не хочу… – печально вздохнул я.
– То есть не спрашивать у соседок? – всё же решила уточнить Марина.
– Не спрашивай.
– Ну и ладно. Ты, Соколов, сам не знаешь, чего хочешь. То хочу кофе, то не хочу…
– Я нормальный хочу. Свежесмолотый. И желательно, чтобы он был сделан не из корней одуванчика и не из хлеба, а из кофейных зёрен, как и полагается, – мечтательно перечислил я.
– Откуда у тебя такие буржуйские замашки, Соколов? Не пойму, – внимательно посмотрела на меня Маринка. – Может, тебе ещё тапочки к кровати принести?
– Было бы неплохо…
– Обойдёшься! – фыркнула девушка.
Она выбралась из-под пледа, перелезла через свою младшую сестрёнку, прошлась по комнате к шифоньеру в одном нижнем белье, накинула короткий домашний халатик и направилась к двери.
– Я на кухню. Чайник поставлю. Кофе из зёрен не обещаю, но свежий грузинский чай сделаю… О! – прихватив по пути с полки шкафа небольшой фарфоровый чайник, открыв крышку и заглянув внутрь, обрадовалась Маринка. – Тут даже заварка есть. Мы её, кажется, всего пару раз заваривали. Чай и гренки на завтрак подойдут? – обернулась она к нам.
– Подойдут, – согласился я.
– Свет?
– Пойдёт, – сонно пробормотала та.
– Ну и отлично, – кивнула Марина.
Дверь за хозяйкой нашей маленькой общажной комнатки захлопнулась, а я красноречиво уставился на притихшую на краю кровати Светку.
– Да всё! Встаю я, встаю, – недовольно проворчала она, нехотя поднялась с постели, бесцеремонно стянула с меня плед, укуталась в него до подбородка и двинулась на выход. – Я в душевую, – зачем-то сообщила она мне, прихватив с полки кусок мыла и полотенце.
Мы недоумённо переглянулись с лежавшим на коврике Туманом, проводили девушку взглядами, я рывком поднялся с кровати, влез в лежащие на стуле спортивные штаны, накинул тельняшку, взял поводок и отправился с отцовским Барбосом на утреннюю прогулку…
Вернулись мы минут через пятнадцать. За столом сидела сонная Маринка с чашкой чая и тарелкой гренок, а возле окна у гладильной доски суетилась Светка, переглаживая небольшую кучу выстиранной ещё вчера одежды. Идиллия, мать её!
Я повесил поводок на вешалку, прошёл в комнату, сцапал с общей тарелки одну зажаренную гренку и за три укуса отправил её в рот.
– Симпатичное бельё, – произнёс я, заметив под распахнувшимся халатиком Марины новый кружевной бюстгальтер.
– Это тот, что Света подарила! – с гордостью за сестру похвасталась Марина и посильнее распахнула халат, давая мне получше рассмотреть свадебный подарок. – Правда, красивый?
– Очень! – честно признал я.
Светка у гладильной доски самодовольно хмыкнула, будто лично сшила этот комплект где-нибудь между дойкой коровы и прополкой картошки, я сделал несколько глотков чая из Маринкиной чашки и схомячил ещё одну гренку.
Расправившись с нехитрым завтраком, я быстро сбегал в душевую, вернулся через пять минут, надел форму, проверил содержимое карманов и кивком головы указал своему верному четвероногому на дверь.
– Идём, дружище. Служить и защищать! Хотя, нет. Служить и защищать – это у капиталистов в США. А мы же с тобой не капиталисты? Нет, конечно. Значит… – я задумался, припоминая лозунг советской милиции. – Мы идём верно и добросовестно служить народу.
– Не задерживайся сегодня после работы, – бросила мне вслед Марина. – Может, вечером в кино сходим. Ты как, Соколов? Хочешь сводить двух красивых девушек в кино? Там сейчас «Кинг-Конга» показывают. Девчонки с работы говорят, фильм просто потрясающий! Народу на вечерний сеанс не протолкнуться, а перекупщики билеты втридорога продают! Представляешь?
