Страница 3 из 6
Глава 7
Я откинула одеяло и вскочила на ноги. В горле бился удушливый страх, сердце стучало так гулко, что бой его отдавался во всём теле.
Я бросилась к окну, дёрнула ставни и всмотрелась через хрусталь*. Разглядеть смогла только тьму и рыжее зарево.
Отперев щеколду, я толкнул раму, распахивая окно, и охнула.
Всё ещё была ночь. Но двор был виден как днём из-за огня, что охватил его. Конюшни, скотный и птичий дворы были охвачены пламенем полностью. Амбары и охотничьи лабазы — тоже.
Как и часть самого княжеского терема…
Едкий дым пахнул в лицо вместе с прохладой ночи. Крики людей, ржание лошадей, вопли со скотного двора — всё смешалось в страшный гул.
— Батюшки… — прошептала я, ощущая, как моё горло сводит.
Я бросилась к двери прямо в нательной рубашке. Едва распахнула её, в лицо ударило жаром и дымом.
Огонь был ближе, чем мне показалось!
Я бросилась по коридорам терема в непроглядной тьме, потому что на стенах не горело ни одной лучины. Но я знала путь, поэтому передвигаться получалось быстро. Ровно до того момента, как наткнулась на что-то на полу. Перецепившись, я упала, едва успев вытянуть перед собою руки.
— Ох! — резко выдохнула, приземлившись на ладони, которые тут же обожгло болью.
Ощупав руками пол, я наткнулась на то, через что перецепилась.
Это был человек.
— Эй! Кто это? — я потрясла его, схватив за одежду.
Но в ответ мне была только тишина.
Я пошарила руками и наткнулась на руку, которая была… холодной!
Вскрикнув, я отдёрнула свои руки. Внутри всё скрутило, пульсация в висках усилилась.
Нужно было бежать дальше! Спасаться от этого едкого дыма!
Я поднялась на ноги и нащупала стену. Из-за падения понимание, где я и куда бежать в сторону лестницы, стёрлось. Всё в голове будто перемешалось.
Но внезапно я услышала отдалённые крики. Кажется, это был голос княжича!
— Идан… — прошептала я, продолжая бежать. — Идан!
Я несколько раз позвала княжича, но горло начинало саднить. Горечь обжигала и заставляла кашлять. В груди горело.
Но я всё же смогла выбраться к лестнице!
Здесь уже тьма отступила, но место её заняли отблески пламени, что пожирали княжеский терем сажень за саженем**.
Мои ноги дрожали. Я уже едва их могла передвигать, крепко держась за перила лестницы, потому что в груди болело и жгло.
Я видела, как пламя поползло вверх по длинным наоконникам к верхним окнам большой палаты. От дыма и жара слезились глаза. Голову застилал туман, в висках скребло.
— Идан… — успела прошептать я, а следующий вдох уже сделать не смогла, успев ощутить вспышку боли в плече, когда повалилась на ступени. Но и эта боль утонула во тьме…
…
— Даша! — Мария Витальевна трясла меня за руку. — Ты вся бледная. Может, выйдешь на улицу?
— Да ну, а дети… я… — я мотнула головой и сглотнула вязкую слюну.
— Ну здесь я, присмотрю. Первый раз, что ли. Выйди на воздух.
— Хорошо, спасибо, — я благодарно кивнула коллеге и медленно пошла к выходу.
В переднем зале мой взгляд снова упал на картину с горящим теремом. И она снова показалась мне такой живой, словно изображённое я видела не на холсте, а в реальности смотрела в окно, наблюдая, как пламя пожирает деревянные постройки. И снова, кажется, почувствовала запах гари.
Может, это 3-D музей? Или как в музее Нефти в Бахрейне, где пахнет нефтью для полноты картины? Или, банально, у работников в их технической комнате чайник сгорел или микроволновка, ну мало ли.
На улице мне действительно стало легче. Гул в висках стих, дышать стало легче. Привкус дыма на языке и в носоглотке уже не так явно ощущался.
Я приложила к горящим щекам прохладные ладони и несколько раз глубоко вдохнула. Нужно было возвращаться к детям.
Когда я вернулась в здание музея, ребята с экскурсоводом уже направлялись в локацию периода Ивана Грозного.
— Ой, я, кажется, заколку потеряла! — воскликнула Таня, девочка из шестого “Б”. — Можно я схожу в предыдущий зал?
— Я поищу, — улыбнулась я ей. — Продолжай слушать экскурсовода, чтобы не пропустить интересное.
Развернувшись, я снова направилась в зал Руси девятого века. Теперь он был пустым и безмолвным, а мои шаги казались слишком громкими. Я невольно поёжилась, но, сморгнув оцепенение, начала внимательно осматривать пол в поисках заколки девочки.
Вот она! Лежит прям под стеклянным стеллажом на полу.
Я подошла и наклонилась, чтобы поднять заколку, но мои виски снова резко завибрировали. Кровь застучала в ушах, пальцы сковало покалыванием.
Выпрямившись, я отшатнулась. Мой взгляд упал на тот самый камень. Пришлось несколько раз моргнуть, потому что мне показалось, что он издавал тихий, едва слышный гул и слабо вибрировал.
— Бред какой-то, — прошептала я пересохшими губами и вдруг закашлялась. В горле ощущалась сильная горечь дыма.
А ещё мне непреодолимо захотелось прикоснуться к камню. До дрожи в пальцах. Казалось, что это самое сильное желание из всех, что я когда-либо испытывала. Жизненно необходимое прикосновение, без которого я могу умереть прямо здесь и сейчас.
Совершенно не отдавая себе какого-либо отчёта, будто пребывая в тумане, я открыла верхнее стекло стеллажа и потянулась кончиками пальцев к камню…
*В 9 в. окна на Руси в богатых домах “стеклили” слюдой, которую называли хрусталём.
** мера длины, равная 2,13 м
Глава 8
Тьма вокруг меня была такой плотной и удушающей, что я даже не осознавала границы своего сознания. Меня будто выбросило за пределы этого мира в безвременье. В вакуум несуществования, где было лишь… ничего.
Я даже не поняла, как долго там находилась. Столетия или мгновения.
— Дарьяна! — донеслось откуда-то, и я почувствовала странную пульсацию.
Тук-тук. Тук-тук.
— Очнись! Дарьяна!
Вокруг стала ощущаться странная вибрация. Мне стало… больно. В груди. И в горле. И будто во всём теле.
— Давай же! — боль опалила и лицо, словно мне дали пощёчину. Странный стук становился громче и начал концентрироваться у меня в груди.
Сердцебиение. Это был стук моего сердца!
Или… не моего?
А потом меня накрыло. Звуки резко ворвались в голову — вопли поодаль, чьё-то хриплое дыхание, треск, лошадиное ржание.
Запахи — гарь, кровь, дым.
И боль… она была самой яркой из всех ощущений.
У меня болели лёгкие, горло, саднила кожа на лице и дико пульсировало плечо.
— Давай же! Открой глаза, Дарьяна! — меня снова сильно встряхнули, и я, застонав, приоткрыла веки.
— Жива, — резкий выдох донёсся до моего слуха, всё ещё будто через вату, но уже куда чётче.
Очертания тоже приобретали резкость. Небо было тёмным, но вокруг было достаточно света, чтобы разглядеть лицо склонившегося надо мною молодого мужчины. Тёмные, всклокоченные волосы, суровый сосредоточенный взгляд, лицо перепачкано сажей, рубаха порвана.
Я узнала в нём того самого княжича Идана, которого видела в своих странных снах.
— Дарьяна, ты меня слышишь? — он ещё раз встряхнул меня, и правое плечо отдало резкой болью.
Я хрипло застонала, потому что моё горло сейчас было не способно издать какой-то другой звук.
Княжич будто понял. Его взгляд метнулся к моему плечу, и он ослабил хватку.
Этот сон самый ужасный. Слишком реалистичный. Будто я уже не наблюдала за происходящим глазами Дарьяны, а сама находилась на её месте.
На её месте…
Я сделала глубокий вдох и несколько раз моргнула. Зажмурилась на пару секунд и снова моргнула.
Я не чувствовала потока мыслей Дарьяны, как в своём сне. Её эмоций. Её решений.
Мысли были моими. Эмоции, чувства, ощущения — тоже.
Я… я — это она.
Нет-нет, не может быть. У меня что-то с мозгом. Может, опухоль, шизофрения, отравление тяжёлыми металлами или ещё какая-нибудь чертовщина! Или что-то подобное, и это просто сон!
Я зашлась в кашле, когда лицо мне обдало ледяной водой. Пульс ускорился, застучало в висках.
— Посмотри на меня, — княжич просунул ладонь под мой затылок и немного приподнял мою голову. — Дарьяна! Скажи что-нибудь!
Этого ведь не могло быть.
Так не бывает!
Всё происходящее было куда реальнее любой симуляции виртуальной реальности! Я дважды пробовала — на фестивале в парке с девчонками из университета, и раз с Владом. И это даже в подмётки не годилось!
С невероятным усилием я приподняла руку и прикоснулась кончиками пальцев к лицу княжича. Он замер, сцепив зубы, и моргнул.
— Какого хрена вообще происходит? — прошептала, вглядываясь в его глаза, которые после моей фразы расширились.
— Какого… чего? Причём тут хрен? Ты явно ударилась головой.
Дарьяна не могла выругаться так. Тогда так не ругались.
Ох…
В глазах снова потемнело, в голове загудело, и меня затащило обратно во тьму.
Очнулась я спустя какое-то время.
Тело покоилось в тёплой постели и ощущалось лёгким. Никакой боли и горечи дыма в горле.
Всё-таки сон. Самый реалистичный и ужасный, который только мог мне присниться, но это был сон.
Я опять смежила веки и с облегчением выдохнула. Я снова была я, снова ощущала себя собой. Кажется, даже опять стала погружаться в сон, когда рядом послышался скрип, а потом тихий женский голос прошептал:
— Я принесла тебе снадобье для горла, Дарьяна. Лекарь сказал, чтобы ты выпила всё, тогда боль не вернётся ещё какое-то время.
Я ведь не ослышалась…
Резко распахнув глаза, я села, но голова закружилась так сильно, что меня качнуло.
— Эй, ты чего! — Меня подхватили тонкие руки и снова уложили. — Тебе пока нельзя вставать!
Я повернула голову и в слабом свете увидела обеспокоенное грустное лицо молодой девушки. Я помнила её из снов — это была Живана, прислужница Дарьяны.
— Идан велел доложить о твоём самочувствии, — прошептала она, поправляя на мне тёплое, пушистое покрывало из овечьей шкуры. — Он думал, ты погибла… Едва нашёл тебя под обрушившейся лестницей, бездыханную. Вынес на воздух, пытался разбудить. Мы все думали, что всё… Забрала тебя Морена.
Морена… Кто такая Морена?
Это ведь богиня смерти у древних славян!
