Марина Рисоль "Потерянная княжна"

Я узнала в нём того самого княжича Идана, которого видела в своих странных снах.

— Дарьяна, ты меня слышишь? — он ещё раз встряхнул меня, и правое плечо отдало резкой болью.

Я хрипло застонала, потому что моё горло сейчас было не способно издать какой-то другой звук.

Княжич будто понял. Его взгляд метнулся к моему плечу, и он ослабил хватку.

Этот сон самый ужасный. Слишком реалистичный. Будто я уже не наблюдала за происходящим глазами Дарьяны, а сама находилась на её месте.

На её месте…

Я сделала глубокий вдох и несколько раз моргнула. Зажмурилась на пару секунд и снова моргнула.

Я не чувствовала потока мыслей Дарьяны, как в своём сне. Её эмоций. Её решений.

Мысли были моими. Эмоции, чувства, ощущения — тоже.

Я… я — это она.

Нет-нет, не может быть. У меня что-то с мозгом. Может, опухоль, шизофрения, отравление тяжёлыми металлами или ещё какая-нибудь чертовщина! Или что-то подобное, и это просто сон!

Я зашлась в кашле, когда лицо мне обдало ледяной водой. Пульс ускорился, застучало в висках.

— Посмотри на меня, — княжич просунул ладонь под мой затылок и немного приподнял мою голову. — Дарьяна! Скажи что-нибудь!

Этого ведь не могло быть.

Так не бывает!

Всё происходящее было куда реальнее любой симуляции виртуальной реальности! Я дважды пробовала — на фестивале в парке с девчонками из университета, и раз с Владом. И это даже в подмётки не годилось!

С невероятным усилием я приподняла руку и прикоснулась кончиками пальцев к лицу княжича. Он замер, сцепив зубы, и моргнул.

— Какого хрена вообще происходит? — прошептала, вглядываясь в его глаза, которые после моей фразы расширились.

— Какого… чего? Причём тут хрен? Ты явно ударилась головой.

Дарьяна не могла выругаться так. Тогда так не ругались.

Ох…

В глазах снова потемнело, в голове загудело, и меня затащило обратно во тьму.

Очнулась я спустя какое-то время.

Тело покоилось в тёплой постели и ощущалось лёгким. Никакой боли и горечи дыма в горле.

Всё-таки сон. Самый реалистичный и ужасный, который только мог мне присниться, но это был сон.

Я опять смежила веки и с облегчением выдохнула. Я снова была я, снова ощущала себя собой. Кажется, даже опять стала погружаться в сон, когда рядом послышался скрип, а потом тихий женский голос прошептал:

— Я принесла тебе снадобье для горла, Дарьяна. Лекарь сказал, чтобы ты выпила всё, тогда боль не вернётся ещё какое-то время.

Я ведь не ослышалась…

Резко распахнув глаза, я села, но голова закружилась так сильно, что меня качнуло.

— Эй, ты чего! — Меня подхватили тонкие руки и снова уложили. — Тебе пока нельзя вставать!

Я повернула голову и в слабом свете увидела обеспокоенное грустное лицо молодой девушки. Я помнила её из снов — это была Живана, прислужница Дарьяны.

— Идан велел доложить о твоём самочувствии, — прошептала она, поправляя на мне тёплое, пушистое покрывало из овечьей шкуры. — Он думал, ты погибла… Едва нашёл тебя под обрушившейся лестницей, бездыханную. Вынес на воздух, пытался разбудить. Мы все думали, что всё… Забрала тебя Морена.

Морена… Кто такая Морена?

Это ведь богиня смерти у древних славян!

Настолько древних, которые ещё были язычниками и верили во множество богов, до крещения Руси, которое произошло в конце десятого века.

— Воды, — прошептала я, с трудом разлепив сухие губы.

— Сейчас, — девушка засуетилась, отставила деревянную миску, что держала в руках и метнулась к столу, что стоял чуть поодаль. — Держи.

Она помогла мне сесть и поднесла к губам деревянный ковш. Я сделала несколько глотков холодной, приятной на вкус воды, ощущая, как легчает саднящему горлу.

— А теперь вот это, Дарьяна. Что лекарь наказал.

Живана отставила ковш с водой и поднесла к моим губам деревянную ложку. В нос ударил резкий запах трав, и я поморщилась, но всё же приоткрыла губы. Девушка тут же влила мне в рот жижу и приказала проглотить.

Я выполнила и, признаться, не таким и мерзким оказалось лекарство. Сделано, кажется, на меду.

— Сейчас вернусь. Ты пока полежи, Дарьяна.

Прислужница крутнулась, подхватила что-то со стола и выбежала за дверь.

Я же, не послушав её, всё же откинула одеяла и сползла на пол с высокой кровати. Или что это была за конструкция, на которую меня уложили. Прошла босыми ногами по деревянному прохладному полу и остановилась посреди небольшой комнаты.

Плечо саднило, и я потрогала его осторожно. Затем коснулась тела. Оно было худее, чем обычно. Как будто тоньше.

Потрогала волосы и перебросила свалявшуюся длинную, ниже ягодиц, прядь наперёд через плечо. Присмотрелась к цвету в свете небольшого коптящего светильника — волосы казались хоть и перепачканными, но светлыми. Светлее моих.

Судорожно выдохнув, я потянулась кончиками пальцев к лицу. Коснулась скул, губ, бровей и уголков глаз. Губы были пухлыми, но маленький комочек филлера, о котором знала только я, не нащупывался. Как и родинка возле левого глаза. Точнее, она была, но слишком маленькая. Да и вообще кожа на ощупь была более нежной и гладкой, словно… словно мне было не двадцать пять, а… снова восемнадцать.

— Этого ведь не может быть, — прошептала я, всхлипнув. — Не может… Я сошла с ума…

— Может, — за спиной послышался низкий мужской голос, полный горечи. Он заставил меня подпрыгнуть от неожиданности и резко обернуться. — Сложно поверить, но нет больше ни княжеского двора, ни нашего терема, ни лошадей, ни моего отца, Дарьяна. Всё сгинуло в огне. И князь тоже.

Глава 9.

Княжич был выше и массивнее, чем мне показалось в воспоминаниях Дарьяны. Я, а точнее Дарьяна, ему едва до плеча доставала, если рядом встать.

— Мне… — я не сразу сформулировала мысль в своей голове, что он сейчас говорил не просто о гибели князя, он говорил о гибели своего отца. — Мне жаль…

Я не знала, как правильно выражать сочувствие. Как люди этого времени привыкли это делать. Чёрт, да я вообще ничего не знала!

Я попыталась вспомнить что-то ещё из памяти Дарьяны о княжиче, о князе и о ней самой, каковы их отношения и почему между ними был разлад, кроме того, что я уже знала, но завеса была такой плотной, что моё сознание за неё не пробилось. Те отрывки по несколько минут из памяти Дарьяны и потоки её мыслей в эти отрывки — всё, что у меня было.

Княжич, а точнее, теперь, наверное, уже князь продолжал хмуро смотреть на меня, и мне стало неуютно под его взглядом. Я обхватила себя руками и задрожала.

— Тебе стоит вернуться в постель, — проговорил Идан негромко, но повелительным тоном, не терпящим возражений.

Я уже было открыла рот, чтобы возразить ему, что сама решу, когда мне нужно возвращаться в постель и нужно ли вообще, но потом захлопнула его.

Происходящие было совершенно невероятным, но так или иначе, мне стоило помнить, где я нахожусь и перед кем. Во-первых, это был человек, с которым Дарьяна, а теперь, получается, я, в плохих, очень плохих отношениях, если судить по тому, что я помнила из отрывков снов. А во-вторых, передо мной стоял новоиспечённый князь. Человек, который решал, кому тут дышать, а кому нет. Тот, кто обладал властью.

А ещё я была женщиной. Даже в двадцать первом веке женщинам часто приходилось титаническим трудом добиваться права голоса, чего уж было говорить за дохристианские времена на Руси, где я каким-то невероятным образом оказалась.

Сглотнув, я под всё тем же тяжёлым взглядом мужчины, что давил на меня бетонной плитой, прошла к кровати и забралась обратно под овечью шкуру. Идан же, больше и слова не сказав, стремительно вышел и гулко прикрыл за собой скрипнувшую дверь.

Господи, Даша, сейчас было самое время проснуться. Вернуться в свою реальность, в своё время, свою собственную постель.

Я подтянула колени ближе к носу и крепко-крепко зажмурилась. До боли в глазах.

Но это не сработало. Я лежала всё на том же подобии кровати под овечьей шкурой в теле Дарьяны.

Я здесь застряла. Это было совершенно невероятно. Слишком реально, чтобы быть сном или галлюцинацией. Слишком по-настоящему.

Как это случилось? Почему? Как вообще такое было возможно?

Я потрясла головой и сжала виски. Плечо прострелило болью — Дарьяна упала на него, когда пыталась спастись из задымленного терема.

Я чувствовала не только её эмоции, но и физически ощущала её боль. Это было ещё одним подтверждением, что я не просто наблюдала за Дарьяной из своего сна. Теперь я ею являлась.

Мне стало тяжело дышать.

И нет, совсем не от того, что я надышалась дымом. Это был приступ паники, потому что первый шок и отрицание прошли, и на меня снизошло осознание произошедшего.

Я села и схватилась за горло, тщетно пытаясь вдохнуть. Сердце начало разгоняться, перед глазами забегали мушки. Паническая атака настигала меня, а я, хоть и знакома была с этим отвратительным явлением и даже научилась с ним справляться, сейчас оказалась полностью беспомощна.

Мысли закружились в бешеном водовороте, выдёргивая из памяти то, что я когда-то изучала или слушала от отца про период дохристианской Руси. И чем больше деталей всплывало, тем хуже мне становилось.

Отсутствие лекарств, электричества, бытовых удобств… Нравы людей… Я же здесь и месяца не протяну. И это при условии, что ненавидящий меня княжич не прикажет бросить меня в какую-нибудь темницу, перед этим распорядившись высечь розгами.

— Дарьяна! — Дверь скрипнула и через мгновение меня крепко обхватили тонкие девичьи руки. — Дыши! Всё позади! Давай же, дыши! Всё уже позади!

Она встряхнула меня за плечи, когда я вся затряслась. Горло отпустило, и я сделала глубокий вдох. Голова закружилась и, как обычно бывает после панической атаки, на меня накатила жуткая слабость.

Поддерживаемая Живаной, я повалилась обратно на постель. Грудь и горло больше не стягивало ремнями, и я могла дышать свободно. Но в голове пульсировала гнетущая, пугающая мысль, что мне теперь придётся здесь жить и выживать. И я понятия не имела, как это делать.

В книгах в прошлое попадали обычно те, кто что-то умел делать и знал, как выжить — военные и изобретали в книгах для “мальчиков” и попаданки — врачи, кондитеры, учёные в женских романах.

А я ничего не умела. Ничего из того, что может помочь выжить. Я просто школьный педагог-организатор.

И теперь я в полной заднице.

Глава 10.

Меня знобило, бросая то в жар, то в холод, весь день и всю ночь. Живана почти не отходила от меня, время от времени отпаивая какими-то отварами, после которых я погружалась в странное состояние ни то яви, ни то сна. И только к утру следующего дня я проснулась, почувствовав, что мне действительно стало лучше.

— Тебе нужно поесть, чтобы силы были, — проговорила прислужница и протянула мне прямо в постель деревянную миску.

Есть я действительно хотела. Желудок жалобно заурчал и сжался, когда я посмотрела на то, что было в миске. С едой у меня с детства отношения были так себе, новую для себя кухню я предпочитала пробовать очень редко. Но сейчас выбора всё равно не было.

Я взяла деревянную ложку, которую протянула мне Живана и, зачерпнув немного, попробовала кашу. Та оказалась тёплой и вполне вкусной, пахла козьим молоком и была сладкой.

— Я добавила тебе немного мёда, — заговорщически прошептала Живана. — Почти все запасы сгорели, но две бочки спасти успели.

— Спасибо, — улыбнулась я, почувствовав к этой девушке тёплую волну благодарности.

Живана была милой молоденькой девушкой с тёмной, как смоль, косой, большими глазами и пухлыми, чётко очерченными губами. Бровям же могли позавидовать все модели моего времени — они у неё были густые, чёрные, с красивым естественным изгибом. Немного нервные зубы совсем не портили милую улыбку.

Я не помнила всех мыслей и чувств Дарьяны, но каким-то чувством всё же понимала, что для той Живана была не просто девкой-прислужницей, она была её подругой.

— Ты сама-то не пострадала? — я подняла глаза на девушку.

— Я нет, как раз на кухне была, когда терем гореть начал. А вот Милада… — Живана опустила глаза и горько всхлипнула. Я же попыталась вспомнить, кто это. Точно! Это же была нянька Дарьяны! — Милада отправилась к Морене, Дарьяна. Огонь забрал её.

Я эту женщину не знала, но та заботилась о Дарьяне с малых лет. Наверняка она была ей очень дорога.

Я отставила миску и совершенно искренне закрыла лицо ладонями. Не пыталась выдавить слезу, нет, но чувствовала, как грусть стянула грудь ремнём.

— Весь княжеский терем сгорел в прах. От конюшен и птичьего двора почти ничего не осталось. Удалось спасти около десятка лошадей только.

— А люди? — я посмотрела на Живану с замиранием сердца.

— И люди тоже погибли, Дарьяна. Князь Земислав, Богдан Радимич тоже угорел, Милада, слуг с дюжину, ключник Тихон, — девушка тяжело выдохнула. — Беда, Дарьяна, беда.

— Ох, — я покачала головой. Я не знала всех этих людей, но сердце сжималось.

— Княжич Идан уверен, что неспроста всё случилось.