Перейти к содержанию

Корпорация Охотники I. Бес — книга №1 серии «Корпорация «Охотники»»

Автор:

5,0 20+ оценок читателей Рунета
Категория
Киберпанк
Серия
Корпорация «Охотники» · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Месть обернулась катастрофой. Бес, обвиненный (не без оснований) в терроризме и массовых убийствах, оказывается на Хароне-9, станции-тюрьме в планетарной системе Нассара. Оттуда никто еще не сбегал. А где-то там, на поверхности, Авель Сальвадоре вовсе не собирается дожидаться, пока его враг умрет от старости. Друзья далеко, так что придется выворачиваться самому...впрочем, в первый раз, что ли?

Читать «Корпорация Охотники I. Бес» — Александр Грохт онлайн

Страница 3 из 7

Позже это сменилось уважением, а ещё позже он и сам начал учиться у Тапка говорить с доберманами. После того как один из разработчиков технологии модификантов, доктор Павлов, установил Бесу схожий с Тапковым биочип и Бес сумел впервые услышать напрямую мыслеречь своих друзей-модификантов, его жизнь стала несколько иной. И в том числе теперь он мог воспринимать информацию не только своим мозгом, но и носом, ушами и глазами пса.

И как раз сейчас Гера «говорил» ему, что кто-то чужой, но знакомый вошёл на базу. Бес нашёл прекрасный повод отложить вскрытие теперь уже скорее гроба, чем саркофага, в котором лежал Старьёвщик. Перехватив поудобнее короткий автомат, он неторопливо зашагал ко входу.

Когда закованный в броню Законник сунулся в проход, ведущий в главный зал, его мгновенно снесло с ног что-то тяжёлое и быстрое. Доля секунды — и прочнейший титановый шлем с золотым тиснением слетел с его головы, разорванный пополам, а напротив лица застыла громадная оскаленная морда с клыками длиной в палец крупного мужчины. Что это за пасть, Текс (а именно он был в броне Законника) знал очень хорошо, поэтому не стал и пытаться дёрнуться.

— Гера, Гера! Гера хороший! Это я, Текс. Позови, пожалуйста, Беса! — очень ласково и спокойно проговорил бывший наёмник, бывший охотник за головами, бывший да кем только Текс не был в своей жизни. — Видишь, я не шевелюсь, я не враг.

Пытаться совладать с боевой биомашиной Текс даже не собирался. Когда-то им довелось работать вместе с Бесом и Тапком. Текс давно был бы мёртвым наёмником, если бы не умел выяснять всё о тех, с кем приходится долго взаимодействовать. И сейчас это могло спасти ему жизнь. Записываясь в Законники, он и предположить не мог, что ему придётся ловить Беса, объявленного во всепланетарный розыск.

Зная всю предысторию вражды Беса, Тапка и Сальвадоре, Текс не хотел оказаться между молотом и наковальней. Тапка, по слухам, убили, как и второго Бесова добермана, в ходе ожесточённого боя между ними и верхушкой клана Сальвадоре. Там же пал Папа Лука, он же дон Лука Сальвадоре. Вместе с ним погибли все представители семьи, кроме старшего сына — Авеля. И вот уже почти год Бес вёл то тихую, то громкую войну с мафиозным кланом Сальвадоре, пытаясь добраться до дона Авеля. И делал это, невзирая ни на какие негласные правила поведения в городе.

Итогом этой вражды стало объявление Беса во всенассарский планетарный розыск за терроризм и назначенная награда за его голову, причём награда немалая — за живого Беса предлагали миллион. И полмиллиона — за гарантированную «последнюю смерть». Корпус Законников тут же объявил Беса приоритетной целью.

Текс приложил множество усилий, чтобы оказаться подальше от всей этой истории, и даже не пытался добраться до Беса, зная, чем это закончится. Но вот же незадача — рутинный вызов на перестрелку в заблокированном для посторонних здании энергоцентра привёл его прямо к разыскиваемому преступнику. И что теперь делать, Текс представлял очень слабо. Но, как говаривал один его друг, главное в драке что? Красиво ворваться, а там как пойдёт.

Бес тем временем подошёл к распростёртому на полу Законнику и склонил голову, вглядываясь в его лицо.

— Воскрешение покойников вроде бы не самое распространённое явление, а, йолто? Чем ты можешь доказать, что ты — Текс?

— Можно я сначала поднимусь, хефе Бес? Не очень удобно беседовать, лёжа на полу

Орбитальная тюрьма Харон-9, настоящее время

Дверь открылась. В глаза Беса ударил яркий луч прожектора — явно для того, чтобы добавить дискомфорта заключённому, просидевшему без света сутки. Пухлый охранник, презрительно кривясь, выкрикнул в темноту камеры:

— Эй, дерьмо, вставай. Тебя хотят видеть, так что поднимайся и пошли.

Бес встал из позы лотоса и вышел на свет, даже не прищурившись. На его лице не отразилось никаких эмоций или неприятных ощущений. Только холодное спокойствие. Охранник попятился. На секунду ему показалось, что глаза выходящего из камеры человека сверкнули вертикальными полосками зрачков, будто тот был змеёй. Помотав головой, охранник отогнал секундный испуг, подумав про себя, что надо попить таблеточек, подлечить нервы. А то уже глюки начинаются.

Охранник провёл его по пустым коридорам блока, мимо камер, из которых доносились храп и тихие разговоры. За углом, в самом конце блока, была ещё одна бронированная дверь-шлюз. Охранник остановился, позволяя видеокамере сличить его лицо со списком тех, кому разрешён проход. Створки дрогнули и разошлись, пропуская охранника и Беса внутрь. В коротком коридоре была только одна камера. Её дверь открылась сама, и охранник коротко подтолкнул Беса вперёд, а сам остался снаружи. Сервоприводы сухо щёлкнули, запирая дверь, и Бес с интересом огляделся.

Внутри было почти уютно. Ковры на полу, настоящая мебель — кресло, стол, книжные полки. Здоровенный экран головизора на стене. Даже растение в горшке. Камера больше напоминала комнату в отеле, чем тюремную клетку.

В кресле сидел тот, в ком Бес легко опознал Роба-Девять-Звёзд. Даже не знай он о нём, было бы понятно, что перед ним один из хозяев жизни здесь, в орбитальной тюрьме.

Итальянец лет пятидесяти, с аристократическими чертами лица, седеющими волосами, зачёсанными назад, и проницательными серыми глазами. Роб был одет в дорогую тюремную одежду — явно сшитую на заказ, а не выданную администрацией. На пальцах — золотые кольца. Перед ним на столе — шахматная доска.

Он не поднял глаз, когда Бес вошёл. Сделал ход конём, потом откинулся в кресле и наконец посмотрел на гостя.

— Значит, ты и есть Бес, — сказал он спокойным голосом с лёгким итальянским акцентом. — Легенда Нассара. Я слышал о тебе многое задолго до того, как ты сюда попал. Слайдер, наследник Старьёвщика. Профессиональный ликвидатор. Человек, практически уничтоживший семью Сальвадоре. Впечатляющее резюме.

— Вы хотели меня видеть, чтобы рассказать, какой я крутой? Я польщён, — жёстко сказал Бес. — Если это всё, то я, пожалуй, пойду?

Хозяин кабинета усмехнулся:

— Прямолинейный. Мне нравится. Садись. — Он кивнул на стул напротив.

Бес сел. Роб налил два бокала чего-то янтарного.

— Ты тут сутки с небольшим, а уже создал мне проблемы. Обычно в такой ситуации я бы просто убрал тебя как фактор угрозы, — авторитет говорил ровно, без нажима. — Все чего-то хотят.

— Это было бы непросто. — Бес не нарывался. Человек был ему нужен, но показать интерес значило отдать козырь.

— Верю. Возможностей у меня хватает. К тому же за твою голову Папа Авель Сальвадоре даёт уже четыре миллиона кредов. Но лезть в это дело я не хочу, да и деньги решают не всё.

— Тогда зачем я здесь?

— Предложение. Мне нужен человек с твоими способностями. Руста попытались поднять в клон-капсуле — и не вышло. Будто вместо заточки в него пальнули «диммаком» или взломали все копии чипа разом и стёрли личность.

— Не знаю, о чём ты.

— Иного и не ждал. Ты ведь крутой слайдер. Твой старик говорил: если бы не желание быть киллером, ты бы превзошёл его. — Роб поднял бокал. — Выпьем за Старьёвщика. Его ведь тоже стёрли, да?

Бес ответил не сразу. Глоток он сделал чуть раньше, чем следовало бы человеку, которому всё равно.

— Угу. Ублюдки Сальвадоре нашпиговали его «диммаками» прямо во время погружения.

— Печально. Но, думаю, для него это не худший конец.

Роб поднял бокал и негромко чокнулся со стоявшим на столе вторым стаканом. Бес был вынужден поднять бокал и выпить. Проявлять неуважение в такой момент и демонстрировать паранойю было бы верхом хамства. Виски оказался очень высокого качества, а сканер в языке тут же сообщил, что ядов не обнаружено. Бес с удовольствием погонял во рту небольшой глоток и допил одним глотком всё, что оставалось в бокале.

— Так что же вам от меня надо, хефе Роб?

— Я могу помочь тебе и на какое-то время прикрыть от арийцев и от ликвидаторов Сальвадоре. Но мне нужно кое-что взамен.

— Что именно?

— Для начала — простое задание. Можешь считать его проверкой и расплатой за тот шухер, что ты устроил в моей тюрьме.

— Слушаю внимательно.

— У меня есть проблема с одним охранником. Капитан Уокер. Ты его видел, когда тебя взяли над трупами Руста и компании. Уокер — идеалист, не берёт взятки, не закрывает глаза на мой бизнес. Из-за него я потерял три крупные поставки за последний месяц. Мне нужно, чтобы он исчез. Не физически, конечно, — это я мог бы устроить и сам. Нужно, чтобы его уволили, а я был бы вообще ни при чём.

— Как именно это должно произойти?

Роб-Девять-Звёзд улыбнулся, как крокодил, — широко и абсолютно невесело:

— Вот и придумай. Ты же специалист. Он должен исчезнуть и больше мне не мешать.

Бес щёлкнул пальцем по щепке-невынимайке в нейропорте.

— Доступ к сети у меня сейчас, скажем так, затруднён. И деки нет — лежит на тюремном складе вместе с остальными вещами.

— Первое решается легко. Второе обойдётся мне дороже, но тоже решается. Только учти: налажаешь — продам твою тушку Авелю по частям. Или сдам «Животным», они до сих пор не остыли к тебе и твоему бешеному стрелку.

Бес промолчал. Раньше он бросил бы что-нибудь дерзкое — про штаны, про то, как ему страшно. Сейчас просто посмотрел на Роба так, как смотрят на дверь, которую всё равно придётся открыть.

— Дай деку и сеть, Эрик.

— Жди. Доставят в камеру. — Роб откинулся в кресле и махнул рукой.

Беса вернули в камеру. От вопросов Диего он отмахнулся, лёг и расслабился. Сеть он не любил объяснять и не стал объяснять себе сам — просто знал, что серая, утилитарная до зевоты архитектура «лома» — единственное место, где его наконец отпускает. Туда он и хотел поскорее.

Дождавшись отбоя, когда Диего засопел внизу, Бес лёг на спину, воткнул для виду в деку радиал и закрыл глаза. Щепка-невынимайка, которую ему вставили ещё в изоляторе, должна была блокировать, помимо имплантов, и доступ к сети, превращая нейропорт в бесполезную железку.

Должна была. Но ребята из Orbital Security не знали, что Павлов, помимо всего прочего, внедрил в нейрокортекс Беса микроскопический обходник — крошечную схему из биосовместимого графена, которая при подключении строго определённой деки с кодовым набором сигнатур просто перенаправляла сигнал мимо «щепки», используя нервную систему оператора. Грубо говоря, «щепка» успешно блокировала порт, но Бес в нём и не нуждался — он был в сети через «бэкдор». Да уж, классная штука этот биопроцессор. Ну, до тех пор, пока не станет массовым.

Тюремная сеть Orbital Security была скучной. Серая архитектура, утилитарная до зевоты. Прямоугольные блоки данных, выстроенные, как сами тюремные коридоры, — ровными рядами, без фантазии. Файрволы стандартные, корпоративные, обновлённые, судя по метаданным, месяца три назад. Для обычного хакера без нейродоступа это серьёзное препятствие. Для слайдера уровня Беса — забор с дырой, через которую пролезет слон.

Он скользнул вдоль внешнего контура, не трогая ничего, просто наблюдая. Привычка, вбитая Старьёвщиком: «Сначала смотри. Потом думай. Потом делай. И никогда не считай, что противник тупее тебя».

Глава 4. Работа по душе

Камеры наблюдения — отдельный узел, изолированный от основной сети двойным шлюзом, но с заводским файрволом. Вопрос нескольких мгновений, чтобы подобрать пароль, войти и зациклить записи из их с Диего камеры. Всё, заключённые спят и видят сны. Поехали дальше.

Системы жизнеобеспечения — ещё один узел, защищённый лучше всего, что логично. На всякий случай стоило бы и его взломать, но Личные дела заключённых, графики охраны, внутренняя переписка — всё в центральном хранилище под управлением местной версии ИИ, которую тут называли «Базой».

«База» была не настоящим искусственным интеллектом, вроде тех, что используют для контроля и управления новыми колониями на Фронтире. Скорее — продвинутой экспертной системой с элементами машинного обучения, натасканной на управление тюрьмой. Она следила за камерами, контролировала двери, мониторила биометрию заключённых через скрытые в стенах интерфейсы, управляла роботами-поварами и уборщиками. Неглупая, но предсказуемая.

Бес нашёл личное дело капитана Уокера за четыре минуты. Прочитал. Перечитал ещё раз. Усмехнулся.

Джеймс Уокер, тридцать восемь лет, бывший военный, переведён в Orbital Security после ранения на Кеплере-4. Безупречный послужной список. Ни одного выговора. Ни одной жалобы. Женат, двое детей, семья живёт в корпоративном секторе Нассар III. Уокер отправляет родным восемьдесят процентов зарплаты каждый месяц. Любые выходные проводит с ними. Никаких предосудительных связей. Ничего.

Идеалист. Самый неудобный тип противника — человек, которого нельзя купить, потому что ему нечего продавать. Нельзя запугать, потому что он не боится. Нельзя скомпрометировать, потому что он чист.

Но у каждого есть слабое место. У Уокера оно было в личных сообщениях. Не потому что он писал что-то компрометирующее — как раз наоборот, переписка была стерильной. Но для связи с семьёй он пользовался внутренним каналом тюремной сети, что по регламенту Orbital Security было запрещено. Мелочь, на которую все закрывали глаза, потому что так делали почти все сотрудники. Однако опытный слайдер способен использовать подобные мелочи с пугающей эффективностью. А Бес был не просто опытным — он был элитой.

Вообще, на одну дурацкую подставу Бесу не нужно было столько времени, сколько он потратил. Но помимо задачки от Роба, у него имелись и собственные планы, требующие сетевого доступа. При этом ему совершенно не улыбалось вступать в конфликт с авторитетом, контролирующим тюрьму, так что лучше было подстраховаться.

Схема, придуманная для поручения Роба, была изящной. Бес не стал фабриковать улики — это грубо и легко раскрывается при аудите. Вместо этого он выстроил цепочку, которая выглядела так, будто Уокер через свой неавторизованный канал связи с семьёй случайно открыл брешь в системе безопасности тюрьмы.

Через эту «брешь» якобы и утекли сведения о технических регламентах работ в тюремных системах безопасности и о графике отключения блоков наблюдения. Та самая информация, которая позволила Бесу и арийцам оказаться в складском помещении без камер и привела к гибели Руста и его бойцов.

Красиво, логично и, главное, технически безупречно. Любая проверка подтвердит — утечка шла через канал Уокера. Обвинение в превышении полномочий и гибели человека по халатности капитана. Не простого человека. Человека дона Авеля Сальвадоре, что в корне меняет суть дела. Привет, волчий билет прощай, капитан Уокер.

Но это была лишь одна, причём самая мелкая и скучная часть работы. Да, именно за неё Роб расплатился декой и доступом к сети, но ведь Бес не обещал, что не будет действовать по собственному разумению. Невидимую часть он делал для себя.

В третью ночь, завершая работу с данными Уокера, он раскрыл скрытый раздел памяти деки — тот, что внешне выглядел как повреждённый сектор треснувшего корпуса. Развинтив крышку, Бес прислушался. Сосед вроде бы спал, так что можно было чуть-чуть «пошалить».

Из пальца правой руки слайдера, раскрывшегося лепестками искусственной плоти, выдвинулось инженерное чудо – инженерный микробот, созданный для военных «Армой» и доработанный Бесом. Теперь мишинку не было видно ни в одном из диапазонов, а управлялась она через биокомп. Малыш выпустил четыре тонкие «ноги» и бодро пополз вперед, выполнять поставленную Бесом задачу.

Бес был вынужден встать, прикрывая своим телом место работы «паучка», как он называл микробота. Сам бы он с такой задачей не справился – тут нужна ювелирная точность, и любая, самая маленькая ошибка, приведет к обнаружению системой попытки физического взлома.

Вот это была настоящая работа. Не поторошение «Базы» — её он мог ломать хоть во сне. А вот посадить физический мост в служебный разъём за панелью, пока в метре от тебя ворочается чужой человек, а датчики в стене считают каждый лишний градус, — здесь права на ошибку не было.

Модуль, предназначенный для микросварки,коснулся контакта. Запахло горячим пластиком.

Диего всхрапнул, дёрнулся и перевернулся на бок — лицом к Бесу.

Бес замер. Если сокамерник сейчас проснется – он увидит, как в стене работает дрон. И тут уже общими словами не отделаешься. Парень конечно работал на Фарида, но эта операция слишком важна.

Бес ждал, от напряжения практически перестав дышать. Нейрохлыст был готов к работе, и соблазн применить его был очень велик.

Секунда. Две. Диего почмокал губами и снова засопел ровно. Бес выдохнул. А робот, завершив работу, бегом вернулся в свой «домик», тут же закрывшийся. Бес проверил, что «База» так и не засекла его, вороватым жестом вогнал кабель деки в приваренный роботом модуль, и по его команде выглядевший до этого мёртвым и нерабочим повреждённый блок деки ожил. Проведя самодиагностику, он выдал в поле Status жирное зеленое ок, и фрейм на нем развернулся, давая Бесу доступ к данным, спрятанным на нем от всех.

На виртуальном диске лежали два файла, записанные на деку заранее, ещё на Нассаре — Бес загрузил их перед тем, как угнал орбитальный транспортник. Абсолютной гарантии того, что проги не найдут, у него не было, но он понадеялся на леность и глупость тех, кто станет проверять железо: обнаружив визуально повреждённый и полностью сбойный сектор, логично было заключить, что никто не станет восстанавливать чужое добро. Да и чревато это сломать дорогостоящую технику несложно, а потом ещё, не дай бог, отвечать заставят.

Логи-то из деки извлечь не проблема — и окажется, что конфисковано и сдано на склад было работоспособное устройство, а выдан назад мёртвый кусок железа. А стоит такая дека тысяч сто пятьдесят, несмотря на потрёпанный вид.

Вообще, этот конкретный девайс был практически вершиной умения Беса делать конфетку из дерьма — да так, чтобы пахло дерьмом, выглядело как дерьмо, но работало идеально. И теперь игрушка тихонько гудела, ожидая начала настоящей работы.

Из внутренней памяти скрытого фрейма Бес выгрузил всё нелегальное программное обеспечение, заархивированное там. Сразу же настроил деку на режим максимальной паранойи: если что-то пойдёт совсем не так, она просто взорвётся в руках захватчика, но не выдаст секретов хозяина. И, секунду понаслаждавшись ощущением всевластия, Бес нажал на запуск «ящика Пандоры», как он пафосно окрестил комплексный пуск «демонических» агентов.

Не зря, не зря он столь тщательно продумал и предусмотрел ситуацию, в которой ему удастся получить доступ к внутренним сетям. Два пакета исполняемого кода — те самые, которыми он вскрыл предыдущую «невзламываемую тюрьму». «Демоны» Беса были уникальным произведением программистского искусства.

Вообще-то изначально эти «демоны» были детищем Старьёвщика, дописанным и «вылизанным» гораздо позднее Бесом под собственные нужды. Эти программы не являлись вирусами в классическом понимании — это были именно автономные сетевые агенты-слайдеры с зачатками искусственного интеллекта, способные существовать в сети, размножаться, мимикрировать под системные процессы и выполнять заданные функции. Бес дорабатывал их годами, совершенствуя от версии к версии. Эти двое были последним поколением — «Ирод» и «Вельзевул».

«Ирод» был сборщиком. Попав в сеть, он находил тихое место — обычно какой-нибудь забытый сервер или неиспользуемый раздел памяти — и принимался собирать информацию. Всю. Переписку, файлы, коды доступа, пароли, биометрические данные, финансовые транзакции. Копировал, сортировал, каталогизировал и прятал в зашифрованном архиве, дожидаясь, когда хозяин придёт за «добычей». Любые сведения, до которых он успевал добраться, агент мог выдать Бесу через миллисекунды после запроса.

«Вельзевул» был диверсантом. Он проникал в системы управления, перехватывал алгоритмы кодировок, собирал базу паролей. А собрав полный комплект, просто ждал, ничего не предпринимая, пока не получит команду.

Зато, получив её, превращался в великолепный инструмент для слайдера. «Вельзевул» мог сделать для своего хозяина что угодно: открыть двери, отключить камеры, вырубить энергоснабжение, перехватить управление дронами, обратить систему безопасности против хозяев станции, заблокировать всё жизнеобеспечение. После выполнения задачи он ещё и самоуничтожался так, что отыскать следы было просто нереально. Одноразовый, но смертельно эффективный.

Бес выпустил обоих в тюремную сеть одновременно. «Ирод» немедленно скользнул в резервное хранилище «Базы» — место, куда основная система заглядывала раз в сутки для автоматического бэкапа. Идеальное гнездо. «Вельзевул» нырнул глубже, в подсистему управления шлюзами и переходами между секциями тюрьмы, и затаился, свернувшись в пакет данных, неотличимый от стандартного диагностического модуля.

Внутренний «защитник» их не заметил. Он и не мог — демоны были написаны так, что для любой непродвинутой системы обнаружения выглядели частью штатного ПО. Как паразит, идеально мимикрирующий под клетки хозяина и убивающий организм.

Для «Вельзевула» у Беса была конкретная задача. Программному комплексу предстояло найти и силами своего «брата» обеспечить перевод в восьмой сектор четырёх определённых личностей. Эти четверо были основой замысла Беса, и без них даже строить побег было бессмысленно.

Бес отключился от сети, вытащил разъём и спрятал деку в выдолбленную нишу за панелью стены, которую обнаружил ещё в первый день: предыдущий обитатель камеры явно хранил там дурь — запах так и не выветрился до сих пор. Бес лёг на спину и закрыл глаза. На сегодня работа была сделана, теперь дело за «демонами».

Через два дня капитана Уокера вызвали к начальнику тюрьмы. Вернулся он красный, как варёный рак, и злой. Бес с удовольствием наблюдал за этим через тюремные камеры, посмеиваясь про себя. Вовремя скинутая информация от имени инженеров, подброшенные СБ данные и вуаля.

Ещё через день Уокера перевели из блока Б в административный корпус, на бумажную работу. А спустя ещё трое суток он покинул тюрьму на челноке, направлявшемся к поверхности, — формально уволенный «по собственному желанию», фактически же вышвырнутый за «грубое нарушение протокола информационной безопасности».

Роб передал через Диего два слова: «Хорошая работа. Встретимся через неделю».

Получение полноценного доступа к сети было огромным шагом вперед, к выполнению плана, который привел Беса сюда, в тюрьму. Теперь нужно было сделать так, чтобы нужные ему люди оказались в одном с ним блоке тюрьмы. Но без паролей и биометрии начальника орбитала рисковать вмешательством в систему Бес не мог, иначе его действия могли бы и обнаружить. Так что он просто спокойно ждал, когда «Ирод» выполнит свою работу.

Две недели в тюрьме — это очень, очень долгий срок для тех, кто терпеть не может однообразие. Но монотонность тут — ключевой аспект бытия.

Подъём в шесть. Лязг дверей, крики охранников, очередь в столовую. Завтрак — каша из непонятных зёрен, хлеб, кусок масла и жидкий чай.

После еды — «прогулка». Два часа на свежем искусственном воздухе под фальшивым небом, которое иногда сбоило, показывая сквозь проплешины голографии черноту космоса и далёкие огоньки звёзд. Именно во время этих прогулок регулярно вспыхивали инциденты между разными тюремными группировками. Охрана всегда смотрела на стычки сквозь пальцы, оживляясь только при виде заточек, ножей и прочего запрещённого снаряжения.

После прогулки — рабочие смены. Уборка, ремонт, обслуживание станционных систем под присмотром охранников и камер. Обед — та же каша, иногда с добавлением чего-то, отдалённо напоминающего мясо. После обеда всех разгоняют по камерам, из которых выпустят только перед ужином. Ещё час — и отбой.

Рутина и скукотища. Лучшее времяпрепровождение для того, чья настоящая жизнь начинается с отбоем.