Кристина Юраш "Академия Боли. Я умру вместо принца"

Академия Боли. Я умру вместо принца
Кристина Юраш

Я должна умереть за принца. Это моя обязанность, как фамильяра.

Тринадцатая фамильярка кронпринца умерла, и новой выбрали меня.

Теперь любая боль, рана и даже смерть, предназначенные наследнику престола, достанутся мне.

Таковы правила Академии. Богатые студенты не хотят испытывать боль, хотят дополнительный магический резерв. Но им жаль собственных зверюшек. Их они любят. В отличие от нас, бедных студентов, которым за право учиться приходится быть фамильярами.

В Академии все знают: ни одна фамильярка принца не прожила дольше года.

А еще все знают, что Виерис Баллард — самый опасный студент Империи.

Холодный. Безжалостный. Совершенный.

Я должна держаться от него подальше.

Но чем больше узнаю принца, тем чаще ловлю себя на мысли, что страшнее его гнева может быть только одно.

Влюбиться в человека, ради которого мне однажды придется умереть.

Кристина Юраш

Академия Боли. Я умру вместо принца

ПРОЛОГ

Будущий король Англии Карл I не мог подвергаться телесным наказаниям: считалось, что рука учителя не вправе подняться на помазанника Божьего. Поэтому за проступки наследника наказывали его товарища по учёбе — Уильяма Мюррея. Пока будущий король наблюдал за поркой, удары доставались другому мальчику. Исторический факт.

ПРОЛОГ

— Ваше высочество, ваша предыдущая фамильярка скончалась сегодня утром, так и не приходя в сознание. Академия обязана предоставить вам фамильяра на замену. С этого момента все раны, увечья и боль, предназначенные вам, будет принимать студентка второго сорта седьмого курса Лиада Торос.

Меня затошнило, как только в кабинете ректора прозвучало мое имя.

Я стиснула зубы, понимая, что худшее, что могло со мной случиться, только что случилось.

Слова ректора Имперской Магической Академии, Арманта Морканта, прозвучали спокойно. Буднично. Так, словно речь шла о замене учебника или сломанном артефакте для практических занятий.

Зато я почувствовала, как пол стремительно уходит из-под ног, превращаясь в зыбучие пески. Мир качнулся, стены кабинета поплыли перед глазами, теряя четкие очертания.

Его высочество Виерис Баллард, принц-дракон правящей династии, будущий наследник престола, сидел в глубоком кожаном кресле, откинувшись на спинку с той небрежной грацией хищника, который знает: ему не нужно напрягаться, чтобы убить.

Достаточно одного движения, чтобы вспыхнула магия или хрустнула чья-то шея.

Самый опасный студент Академии.

Самый влиятельный и бессердечный. Ради того, чтобы на его коже никогда не осталось ни одной царапины, другие платили сломанными костями, ожогами, кровью и жизнями.

Белые волосы цвета первого снега в горах падали на плечи тяжелыми, блестящими прядями, контрастируя с темным, почти черным пиджаком академической униформы. Пиджак сидел безупречно, подчеркивая широкие плечи и узкую талию.

Правая рука принца была затянута в черную перчатку из тонкой кожи. Левая оставалась открытой. На спинке его кресла восседал огромный черный ворон — зловещий предвестник смерти.

Ворон издал жуткий звук: «Кар-р-р!», глядя на меня пристально. Принц скользнул по мне взглядом.

Снизу вверх. Медленно, словно изучал каждую деталь.

— Пуговицы застегни правильно, — произнес принц, а я схватилась за грудь. — Бесит.

Что? При чем здесь пуговицы?

Я опустила глаза и усмехнулась. Я, видимо, так спешила, когда меня вызывали к ректору, что неправильно застегнула ворот. Но разве это сейчас важно? Какая-то пуговица важнее моей жизни?

Сердце в груди гулко забилось, когда память воскресила все слухи сразу. Они нахлынули лавиной, сбивая дыхание, которое еще не пришло в норму после ужасной новости — я следующая.

О дуэлях, где противники исчезали навсегда. О тяге принца к совершенству. О том, как он часами может отрабатывать один и тот же удар, пока не добьется идеальной точности. О том, что он обожает картины и вся его комната буквально напоминает музей. О том, что он однажды приказал вынести из аудитории статую, потому что скульптор ошибся в пропорциях плеч. О том, что девушки-фамильяры для него не просто резервный источник магии или громоотвод для боли и ран. О том, какие ужасы он вытворяет с каждой, кто соединен с ним магически.

«Господи! Пусть он попросит кого-то другого!» — взвыло что-то внутри. — «Пусть даст мне спокойно доучиться! Это же мой последний курс! Я почти доучилась… Почти…»

Мои пальцы медленно расстегивали ворот, а я пыталась застегнуть его снова. Дрожащие пальцы никак не могли попасть пуговицами в петли.

Хотелось расстегнуть еще две пуговицы назло.

Но жить хотелось сильнее.

— Застегнула, — прошептала я.

— Сойдет, — кивнул принц. — И волосы собери. Терпеть не могу, когда волосы распущены.

Ну это уже слишком! Я понимала, что обязана подчиниться. Поэтому скрутила узел из волос, складывая их магией.

— Не идеально, но терпимо, — заметил Виерис.

Я стиснула зубы.

— Ваше высочество. У нее отличные отметки и хороший магический резерв. Я думаю, вам будет достаточно. Пусть пока побудет она, а я уже подыскиваю ей замену, — продолжал ректор, листая страницы моего личного дела. — Ее бывшая… хозяйка, вы ее наверняка знаете, дочь министра Судимонда, недавно покинула Академию в связи с предстоящим замужеством. Что касается самой Лиады, то, хотя она и происходит из аристократического рода, но её отец был обвинен в заговоре против короля, поэтому по решению суда был казнен, лишен всех титулов и регалий, а его дочь была направлена сюда.

— Я уже в курсе, — перебил принц, поправляя перчатку. — Или Вы усомнились в моем умении читать, господин ректор? Я же сказал, остальные папки можете убрать. Они мне не интересны.

Его взгляд скользнул по моему лицу, придирчивый, замечающий и оценивающий каждое несовершенство.

— Держи спину ровно, — приказал принц.

У меня перехватило дыхание. От страха и от унижения. Потому что сейчас речь идет о моей смерти, а меня заставляют перед этим закалывать волосы и держать спину ровно.

«Да чтоб ты подавился своим совершенством!» — пронеслась в голове едкая, желчная мысль.

Слухи не врали. Говорили, что принца раздражает любая мелочь, нарушающая порядок. Криво висящая картина. Неровно застегнутый воротник. Даже неправильно поставленная книга на полке. Я всегда считала это глупыми байками. Теперь уже не была так уверена.

Ректор посмотрел на меня так, словно я уже превратилась в строчку в отчете Академии. В такую же строчку, как та девушка, которую похоронили сегодня утром.

— Надеюсь, этого времени хватит, чтобы Академия подобрала вам достойную замену.

Ректор Армант Моркант закрыл папку. Глубокий ожог пересекал его левую щеку от виска до подбородка. Студенты шептались, что когда-то он и сам был фамильяром, сыном сапожника, решившим пробиться наверх. И этот шрам оставил не враг, а боль, предназначенная другому человеку.

Я опустила голову, понимая простую истину.

Министр Судимонд мог бы оплатить остаток моего образования. Хотя бы в знак благодарности за то, что я шесть лет была фамильяром его дочери. Так делали некоторые аристократы, у которых осталось немного совести. Но он не стал платить. Хотя сумма была не такой уж и большой… Он попросту забыл обо мне, как забывают о салфетке, которой только что воспользовались.

А это означало то, что у меня нет выбора. Либо меня лишают магических сил навсегда, выжигая часть души. Либо я соглашаюсь умереть вместо принца.

— Подойдите, студентка Торос. Сейчас необходимо провести ритуал, — произнес ректор, обращаясь уже ко мне.

Его голос был сухим, лишенным эмоций. Он даже не посмотрел на меня, сосредоточенно перебирая страницы в папке. Для него я уже была мертва.

Я честно попыталась двинуться к ректорскому столу. Даже послала сигнал ногам, приказала им сделать шаг. Но они словно приросли к полу. Страх парализовал нервы, замораживая кровь в венах.

Принц чуть склонил голову. Белые пряди скользнули по плечу. А фиалковые глаза посмотрели на меня так, словно он сейчас снова скажет что-то по поводу моей внешности.

«Почему я? Почему именно я?» — задыхалось что-то внутри. «Это ужасно несправедливо! Я не хочу умирать! Я уже один раз умерла в том мире…»

В голове билась, отстукивая ритм моего бешеного сердца, только одна мысль.

До выпуска оставался всего год.

Один год. Один проклятый, выстраданный год.

Я столько пережила! Насмешки богатых студентов, чьи платья стоили больше, чем моя жизнь. Я столько училась, старалась, каждый раз заставляла себя молчать, глотая слезы, обиду и унижение, чтобы получить этот диплом. Чтобы вырваться из грязи, смыть с себя клеймо «дочь бунтовщика», чтобы занять пост в министерстве, обеспечить себе достойную жизнь и не голодать никогда.

И теперь всё должно закончиться вот так?

Стать очередной фамильяркой принца? Очередной расходной единицей, чье имя однажды зачитают в этом же кабинете таким же будничным, равнодушным голосом, пока в дверях будет дрожать следующая девушка и задыхаться от ужаса своей будущей судьбы?

Потому что принц всегда выбирает девушек. Всегда. Только девушек.

Я резко вдохнула, и воздух обжег легкие, не давая его выдохнуть.

— Ваше высочество… Пожалуйста. Откажитесь от меня.

Голос дрогнул, предательски срываясь на хрип. Я ненавидела себя за эту слабость каждой фиброй своего существа, каждым ударом сердца. Но животный, липкий страх стать его щитом от чужих клинков и магии оказался сильнее.

Принц сидел в глубоком кожаном кресле, не меняя позы. Его фигура казалась выточенной из самого мрака кабинета, поглощающей свет. Только длинные, бледные пальцы медленно, гипнотически скользили по черным, лоснящимся перьям ворона.

И в этот момент рукав его безупречного черного пиджака чуть сдвинулся.

Я замерла, забыв дышать.

На внутренней стороне его предплечья, на бледной, почти прозрачной коже, тянулись шрамы. Тонкие, ровные, пугающе аккуратные линии, идущие параллельно друг другу. Старые, белесые, и одна. Новая. Свежая.

Словно заметив, куда устремился мой взгляд, принц одернул рукав.

Шуршание оперения было единственным звуком в комнате. Будто происходящее его совершенно не касалось. Будто я была не живой девушкой, молящей о пощаде, а назойливой мошкой, жужжащей у уха.

— Мне остался всего год, — выпалила я, цепляясь за соломинку, чувствуя, как по щеке скатывается горячая, соленая слеза.

Никакой реакции. Даже взгляд принца не дрогнул.

— Последний курс.

Горло болезненно сжалось, словно невидимая рука сдавила трахею. Я почувствовала металлический привкус крови на языке, прикусив внутреннюю сторону щеки.

— Пожалуйста.

Мне было всё равно, как жалко я выгляжу. Всё равно, что мои руки трясутся, а плечи ходуном ходят от сдерживаемых рыданий. Я хотела жить. Я хотела увидеть рассвет завтрашнего дня, а не стать статистикой в его мрачной хронике.

— Выберите кого-нибудь другого.