— Распишись, Норд, — проворчала женщина.
Я быстро черканула на бумаге и взяла коробку. Затем вернулась в комнату и, поставив её на кровать, просто пялилась.
Но долго любоваться мне на это не дали. Я не успела даже развязать шнур, как за спиной хлопнула дверь и вошла Дея.
— О, Норд, что это?
— Не твоё дело, — бросила я.
Она прошла в комнату, скинула свою сумку на койку и прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Её взгляд тоже не отрывался от коробки.
Сегодня Лейн выглядела, как всегда, безупречно. Она заплела белую косу и сделала лёгкий макияж. Я неизменно поражалась, как ей всегда удаётся выглядеть такой… идеальной, что ли.
— Прислали из клана? — спросила она.
Я развязала шнур, предпочитая не отвечать. Потому что нельзя. Вдруг там что-то непотребное.
— Считай, что оттуда.
— У вас в клане шьют шёлк такого качества?
Она, как и я, уставилась на платье. В жизни такого в руках не держала.
— У нас много чего шьют, — пробормотала я задумчиво, — о чём городские не догадываются.
Отклеившись от косяка, Дея подошла и склонилась над коробкой.
— Такого шёлка у деревенских кланов не бывает, Норд, — произнесла она тихо. — Это из южных земель Анэйра. У ваших кланов туда за всю историю, может, одного купца только отправляли. А в порту должна быть пара кораблей, чтобы такой возить.
Я вынула платье, и оно расправилось. Тяжёлыми воланами упало на кровать. Цвет слоновой кости, и оно мне шло. Но фасон. Очень откровенный вырез и спереди, и сзади.
— У какой тётки одолжила, Норд? — посмотрела на меня Дея.
— У той же, у которой ты деньги всё время берёшь, — парировала я.
Она замерла на секунду. И я увидела, что кольнула её туда, куда надо. Даже у богачей свои скелеты в шкафах. А у Лейн, думаю, их навалом.
— Значит, у нас, у обеих, хорошие тётки, — улыбнулась Дея и впервые не ядовито, а с каким-то интересом. — Знаешь, а по мне это никакой не клан. Это тебе, скорее всего, богатенький папик прислал. Любитель раскошелиться на молоденьких кадеток. Их у нас в академии два или три ходит. Преподавательский корпус. Им лет за пятьдесят. И пока жёны в городе, а в квартире скука…
— Хочешь гадать, Дея, делай это в коридоре, — оборвала её я, не желая слушать ещё и странные домыслы.
— Не вопрос. Мне просто интересно, знаешь ли ты, во что тебя одевают? Богатенькие папики дарят шёлк, а потом берут натурой. Я к тому, что если ты у него после бала на коленях сидеть не готова, то… может, лучше в форме идти?
— Какая трогательная забота, Лейн, — растянула я губы в наигранной улыбке. — Не твоё дело, у кого я собралась, где сидеть. Займись уже своими делами. Иди… читай свои аристократические книжечки.
Она хмыкнула и ещё несколько мгновений разглядывала, как ткань скользит между моими пальцами.
— Удачи на балу, Норд.
— И тебе не хворать.
А после Дея развернулась и вышла из комнаты.
Я же опустилась на пол и долго смотрела на ткань.
Кто её прислал, я знала ещё с того момента, как сняла крышку и увидела цвет. Один раз я ходила на тренировку в футболке подобного цвета, и его взгляд тогда задержался на мне чуть дольше обычного.
Потянув платье ближе, я поднесла ткань к лицу и стала вдыхать, как волчица. Где-то у самой горловины пахло им. Хвоей, смешанной с мускусом. Он трогал ткань, выбирая. Держал её в руках.
В районе солнечного сплетения вмиг стало жарко, и по венам растеклась лава, заставляя меня дышать через раз.
От всех этих ощущений я зажмурилась.
Зачем?
Вот этот вопрос, который разрывал меня изнутри последние дни.
Зачем Велд это делал. Он то целовал меня так, что ноги дрожали, то проходил мимо и не смотрел в мою сторону. То на глазах у всей группы удерживал меня, то…
Да, я помнила эту швабру в столовке, которая с ним кокетничала. Я тогда прошла мимо, а после съела всё, что лежало в тарелке, и не помнила, что там было. Каша или тушёнка?
С ней, значит, ему можно флиртовать, потому что легко. Ей можно при всех положить ему руку на предплечье и мило пощебетать. Наверное, и ночь отлично провели друг с другом, потому что рамок среди преподавателей нет.
А со мной, значит, как с коробкой. Анонимно и тайком. Чтобы никто не видел.
Кто я для него? Сложная задачка, которую надо решить, а она не даётся.
От меня одни проблемы: я огрызаюсь, спорю, соблазняю, в конце концов, я студентка. Может, я для него забава? А он слишком гордый, чтобы подойти и сказать всё прямо. Или просто боится. Или у него баб вагон. Да, точно. У такого, как он, их должно быть много.
А вдруг Велд так хочет меня удержать? Чтобы я на бал пошла в этом платье и не выглядела, как деревенская голь. А после была бы ему благодарна, и, как Дея сказала, на коленях бы сидела?
Ах ты ж, лапа медвежья!
Я повернулась и посмотрела на шкаф. Там висело казённое парадное платье, застёгнутое на все крючки. Рукава по локоть и пуговицы серебром. В таких ходят на официальные мероприятия и на выпуск. Я её не мерила ни разу. Вот и повод.
В форме академии я принадлежу себе. Да, я кадет Норд, и ко мне ни у кого нет никаких вопросов. У Деи, конечно, найдётся десять новых поводов меня подколоть, но я уже научилась с ней справляться.
А в этом платье я его.
Встав на ноги, я прижала шёлк к себе и открыла дверцу шкафа, чтобы посмотреть в зеркало.
Никогда такого не носила. За всю жизнь у меня было всего три платья, и то все редко надевала. А шёлк я вообще до сегодняшнего дня трогала один раз в жизни. У бабушки из соседней деревни. У неё лежала на столе лента от свадебного венка, и мне захотелось её подержать в руках.
Девушкам, даже таким, как я, тоже иногда хочется быть красивыми и желанными. Вся эта одежда, состоящая из штанов и бесформенных футболок — это же всё от нелюбви к себе. От отчаяния, потому что уже не надеешься, что посмотрит тот, кто нравится. Поэтому нарастает панцирь, и одежда подбирается ему под стать.
Я держала платье и не понимала, тяну я его или нет. По ткани — точно нет. А цвет мне шёл. Спину я умела держать прямо, как все эти аристократки. Если рта не открою, никто и не поймёт, деревенская я или нет. А вот взгляд… Тётки говорили, что у меня взгляд охотницы. Я могу смотреть в глаза дольше, чем принято по светскому этикету. А у богемы это признак дурного тона.
Но надо что-то выбрать.
Положив платье на кровать, я разгладила складки и накрыла тонкой папиросной бумагой сверху. Пусть пока так полежит, а я подумаю.
Весь оставшийся день я взвешивала все за и против. В итоге платье временно перекочевало в шкаф.
Шкатулку я оставила на тумбочке, свои пузырьки убрала на подоконник от греха подальше.
После отбоя вернулась Дея. Она скинула ботинки у порога и прошла к своей койке. В проходе задела бедром мою тумбочку, и флаконы в шкатулке звякнули, а сама она сдвинулась к краю. На секунду Лейн встала над ней и всё поправила.
— Извини, — буркнула она.
А вот это странно. Дея не склонна извиняться. Особенно передо мной.
— Где ты была? — спросила я. — Почти опоздала к отбою.
— У меня живот сорвало, сидела в туалете, — фыркнула она.
Врала. Я слышала это по её дыханию, но разбираться не стала. Её дело.
Раздевшись в темноте, девушка легла. А через минуту повернулась и прошептала:
— Норд, флакон в своей шкатулке держи закрытым. Он на воздухе быстрее портится.
— И что с ним будет?
— Пожелтеет. Тогда задание, считай, провалила. Ты не спрашивала, что ли, детали, когда получала шкатулку?
— А чего это ты добренькая такая? Всё рассказываешь, — насторожилась я.
— Вот что ты будешь делать с этой деревенщиной, — усмехнулась Дея. — Ей руку протягиваешь, она кусает.
— Твоя рука может быть с когтями, боюсь обрезаться.
Но всё же я не выдержала и пошла к тумбочке.
Посветив телефоном на флакон, я увидела, что он изменил цвет и стал розовым. Ближе к тёплому персику, чем к крови.
Я замерла, потому что уже готовилась сказать Дее что-то едкое. Чтобы она мне лапшу на уши не вешала. Но слова застряли в горле.
— Ну что… Убедилась? Он с утра до вечера обычно и светлеет. Мне это ещё старшекурсники рассказали. И они дали совет держать его в прохладном месте и желательно в тёмном. Если пожелтеет до бала, то всё — свободна. Зачёта тебе не видать.
— Так он и был в шкатулке весь день! — воскликнула я.
— Там тепло, наверное, от этого тоже светлеет.
Я вертела флакон в пальцах и понимала, что я про зелья ни черта не знаю. Только про травы что-то. А современные какие-то лекарства или снадобья для меня в новинку.
Может, я деревенская и цепляюсь к тому, что городским известно с младенчества?
А может быть, Дея просто не упускала удобного случая сделать мне подлянку. Это тоже нельзя со счетов сбрасывать.
Закрыв шкатулку, я убрала её обратно на тумбочку и пошла к своей койке.
— Норд, слушай. — Лейн приподнялась на локте и потянулась к своей тумбочке. Что-то оттуда достала и кинула в мою сторону. Это была подвязка. — У тебя-то на этом платье кармана не предполагается, как я поняла. Спины у него тоже нет. Поэтому держи. У меня две пары. Наденешь на бедро под юбку. Туда же флакон и бумагу.
— Зачем ты мне это дала?
— Затем, что не только мы охотимся. На нас с тобой тоже кто-то будет смотреть. У некоторых на балу задание — не в кого-то что-то влить, а у нас стащить конверты. Если у меня будет под юбкой, значит, туда при всех не полезут, ведь это нарушение устава. У всех тут дисциплина.
— А тебе-то что с того? Зачем меня охраняешь?
— Да ничего особенного. Мой интерес в том, чтобы ты дошла до бала. На нём мы с тобой в паре не выступаем, но в комнату возвращаемся вдвоём. Если тебя завтра снимут, то будет незачёт. Ещё парочку таких нахватаешь, и придётся искать новую соседку. Как-то мы ужились друг с другом, и я новую не хочу.
— Тогда спасибо, — выдавила я из себя.
— Проехали, Норд. Ложись спать.
С этими словами она отвернулась к стене, а я подошла к своей постели и положила подвязку на тумбочку. Когда легла, в коридоре погасили свет. Пришёл обход.
Я лежала с открытыми глазами. Как-то не спалось. Что-то с Деей сегодня было не то. Как будто подменили. Всё рассказывает, подвязку дала. В подруги набивалась? Да какие из нас друзья? Две альфы из разных кланов. Даже статус разный.
Она что-то наверняка задумала, только я не могла её раскусить.
А потом пришли другие мысли. О Велде и его странном платье. Я даже ещё не решила, чем за него платить. И нужно ли? Могу с лёгкостью сделать вид, что не догадалась, кто прислал.
В какую игру он со мной играл?
Глава 13
Айла
Вот и пришёл тот день с балом. Сегодня все комендантские часы не действовали. Мероприятие начиналось в девять, и к этому времени я уже стояла в шикарном платье у окна и разглядывала в тёмном отражении незнакомую мне женщину.
Медовый шёлк струился нежно по коже, уходя вниз узким клином. Сверху грудь держали только две тонкие ленты, скреплённые петлёй у затылка. Юбка длинная, до пола, но стоило шагнуть, и разрез раскрывал ногу до самого бедра.
Волосы я в этот раз распустила, и они широкими волнами падали до самой поясницы. Никаких причёсок я не знала, поэтому решила пойти так.
Дея сидела у зеркала, заканчивая укладку. У неё всё получалось интересно. Она сегодня надела тёмно-синее платье с длинными рукавами и высоким воротом. У колена был скромный разрез. Но наряд дорогой. Может, дороже моего.
Заколов последнюю шпильку, девушка развернулась ко мне и произнесла:
— И всё же я ставлю на богатого папика. Но самое забавное, что ты стоишь этого платья. Тебе идёт, и это редкость. Обычно эти люди тратят деньги на девиц, которым золото не к лицу.
— Чего прицепилась? — проворчала я. — Будто тебя за это платить заставляют.
Она рассмеялась и подошла ближе. Поправила мои волосы и разгладила пальцами шёлк на моей талии.
