Страница 6 из 12
Я встряхнул головой, отгоняя это наваждение, заглушая мерзкий внутренний голос.
Рация, висевшая на стене возле выхода, чтобы пробивал сигнал с поверхности, ожила с мерзким треском:
- Пргбульп тшлах, - выдала она, а затем перешла на более членораздельные слова. – Гита, Гита, ответь Центру.
Старшего оператора-инструктора подразделения М вызывал дежурный офицер.
- Гита на приеме, - ответила она, подойдя к рации.
- Серова отправить к нам, срочно, - услышав такой приказ, я недовольно заморгал.
Что еще случилось?
- Как же так? Иди, - сказала Гита, сообщив в рацию, что я буду через десять минут. – Помни только, что отдавать тебе приказы можем только мы.
На поверхности царила лютая жара, оба солнца, хоть и клонились к закату, но палили вовсю, ветер нес колючий мелкий песок. Запах дыма и выбоины в асфальте напоминали о том, что не так давно по базе основательно прилетело, хотя остова от сгоревшего пикапа на месте уже не было.
Обогнув штабной корпус, я обнаружил, что у крыльца дымят сигаретами знакомые персонажи.
- Коллеги, смотрите, какой парнишечка к нам движется, - протянул Фернандо.
Этому типу я помог сегодняшней ночью, убрал из его головы ментальную заразу. Только он вовсе не выглядел благодарным, а посмотрел на меня как обычно в последнее время – со смесью презрения и неприязни.
- А я думаю – чего это завоняло? – поддержал его Хулио.
Тут же были остальные, мрачный Ричардсон, бесстрастный Сыч, подмигнувший мне Вася, и Питер, который вытаращился на меня и начал креститься так, словно лицом к лицу столкнулся с чертом.
Интересно, чего они тут делают? Или в штаб вызвали не только меня, а весь взвод?
Дверь открылась, и на крыльцо вылетел Эрик – рука на перевязи, но вид довольный, как у потрахавшегося слона.
- Бадр, ты следующий! – сообщил он.
Сириец пробормотал что-то и с обреченным видом принялся забираться по ступенькам.
- Сильно пытали, братан? – осведомился
- Иголки под ногти, паяльник в задницу, все в лучших традициях проклятого ЦРУ, - сказал Эрик. – Но я им ничего не сказал. Кроме того, что ты каждую ночь дрочишь. Ручонки под одеяло, и вперед.
Слушая эту перепалку, я осознал, насколько сильно скучаю по своим, что красивые и могущественные, но жуткие ведьмы из подразделения М мне столь же чужие, как и в тот день, когда я их только увидел. Сердце мое осталось в казарме, где грубые шутки, подколки и постоянный напряг, но зато и друзья рядом, те, кто всегда выручит и поможет.
Кого ты сам понимаешь, и они тебя понимают ну, или понимали.
- И вовсе не каждую ночь! – Вася надул щеки и нахмурился, пытаясь выглядеть оскорбленным. – И вообще! Мне чужды такие низменные развлечения! Иван, братан! Обижают меня тут. Уйду к вам, у вас там женщины красивые
Он повернулся и зашагал в мою сторону.
- Но вредные! – Эрик двинулся следом. – Обалдеть! Что они с тобой сделали? Выглядишь ужасно! И ведь каких-то два дня прошло! Что с тобой произойдет за неделю?
- Сам дурак, - пробормотал я, а Вася уже хлопал меня по плечу и лез обниматься.
Курильщики наблюдали за нами кто настороженно, кто откровенно враждебно.
- Здорово, Иван, - бросил Ричардсон, я кивнул в ответ.
Пестрый Сыч поднял руку, показывая, что он меня видит, но почему-то не считает нужным подходить.
- Рассказывай, какими непотребствами вы там занимаетесь? – Эрик понизил голос.
- Вряд ли такими, которые ты не можешь представить, - Вася загоготал, улыбаясь во все тридцать шесть белоснежных зубов.
- Так, что тут за сборище? – раздался из-за моей спины очень неприятный голос. – Кто будет службу нести, Конфуций?
Вот и он, Цзянь, свеженький ротный, и можно только порадоваться, что мной он больше не командует.
- Кого опросили, те за мной, - продолжил он. – Остальные ждут. Кого опросят – сразу в казарму. Усекли?
Раздалось нестройное «так точно», и бойцы начали выкидывать окурки, двинулись мимо меня. А я повернулся, чтобы посмотреть в лицо смертельного врага, того, кто с радостью меня бы убил и съел если конечно не получится меня завербовать или купить.
- Здравия желаю, - сказал я.
Цзянь кивнул без дружелюбия, осмотрел меня с ног до головы узкими глазами-щелочками, и был таков.
Прошагавший мимо Хулио оскалился и сделал вид, что плюет мне под ноги, Фернандо ухмыльнулся и провел языком по узким бледным губам. Сыч пожал мне руку, а Хамид и Нагахира отвернулись и сделали вид, что меня попросту не существует неприятно.
Ричардсон остался мяться возле крыльца – видимо его еще не допросили.
- Уроды, чего с них взять, - заметил Вася. – Завидуют на самом деле.
- Но и боятся, не без того, - Эрик вздохнул. – Ладно, нам в самом деле пора. Прекрасно знаешь, что Цзянь – та еще заноза в седалище. Спасибо, что помог ночью. Отвратительно было.
И они ушли, а я остался у крыльца в компании мрачного Ричардсона – он говорить не хотел, я тоже, так что мы стояли в молчании. Но затем из-за двери явился Бадр, запыхавшийся, помятый и такой потный, словно только что пробежал десяточку с ускорением.
- Чтоб меня разорвало, - пробормотал он, поднимая на меня глаза цвета кофе. – Серов, зовут тебя. Второй этаж, там найдешь.
Ричардсон недовольно хмыкнул, он явно хотел пойти следующим.
На втором этаже я обнаружил открытую дверь напротив лестницы, и за ней – лысоватого дядечку в форме, но без знаков различия.
- Здравия желаю, - сказал я. – По вашему приказанию
- Боец Серов? – дядечка поднял на меня прозрачные глаза и мягко улыбнулся. – Присаживайся.
В комнате находился еще один тип, но разглядывать его я не стал, уселся на жесткий стул. Ощутил исходящий от лысоватого запах одеколона, сильный, с хвойными нотками, и у меня зачесалось в носу.
- Рассказывай, - велел дядечка.
Я нахмурился, показывая, что не очень понимаю, о чем идет речь.
- Ингвар Торвальдссон, - пояснил лысоватый.
У этих ребят из контрразведки наверняка имелось на норвежца полное досье, собранное еще до того, как он попал сюда. Только вот досье это заполняла скорее всего фальшивая информация, биография сфабрикованной личности и теперь они пытались узнать хоть что-то о настоящей.
- Как познакомились, что он говорил, что делал, - продолжил лысоватый. – Подробности, факты, любые странные вещи, детали внешности вроде родинок и шрамов. Вы ведь с ним пришли сюда вместе?
Я кивнул – да, тот день, когда я очнулся на плацу, никогда не забуду.
Но, честно говоря, я не знал, как поступить – да, Ингвар несомненная сволочь, он лгал мне, как и всем остальным, он пытался устранить меня, когда я узнал, чем он занимается, и натравливал на меня других; но в то же время он был мне другом, он не спустил курок, когда мог это сделать в поселке дрищей, не раз прикрывал и выручал меня.
Рассказать все, что я о нем знаю, о записных книжках, куда аккуратно заносились все данные о ЧВК и Ульде?
Или нет?
- Чего молчим, - лысоватый показал мелкие желтые зубы. – Вспомни контракт. Обязательство сообщать всю информацию о себе и сослуживцах там прописано. Вперед!
- Да, - я потер висок. – Ну он из Норвегии, из маленького поселка на севере Служил в армии.
О том, что сам Ингвар говорил о себе, рассказать можно – это они наверняка знают.
Лысоватый слушал молча, делал пометки в блокноте, а еще наша беседа точно записывалась, хотя камер и диктофонов я не видел.
- Стоп, - второй заговорил в тот момент, когда я про него совершенно забыл. – Врать не врет, но явно не договаривает. А ну-ка
Он подошел, и я обнаружил, что это карлик ростом мне по плечо, с огромной лохматой головой и желтыми глазами дикого кота.
- О чем ты умалчиваешь? – он требовательно уставился на меня.
И в этот момент в комнату вошла Гита, прекрасная и гневная, словно богиня Афина, решившая кому-нибудь врезать.
- Что тут происходит? – спросила она. – Это мой подчиненный! И я забираю его!
Лысоватый заморгал, а карлик оскалился и завопил:
- Он свидетель! По делу об измене! И мы имеем право допрашивать всех!
- Нет, - Гита оперлась руками на стол, и тяжелая грудь ее колыхнулась под формой. – Для подразделения М вам нужно разрешение Эрвина.
- Мы же его получим, ты знаешь! – карлик не собирался сдаваться.
- Вот как получите – так и приходите, - Гита улыбнулась. – Сейчас я его забираю. Иван, пошли.
Я с облегченным вдохом поднялся.
- Ты хочешь, чтобы мы стали врагами? – карлик сжал неожиданно большие кулаки. – Ты не забыла, кто мы такие?
- О нет, не забыла, - Гита взяла меня за плечо твердыми пальцами, а закончила фразу, только когда мы оказались на первом этаже. – Крысы вы. Сами проворонили! Теперь роют землю, пытаются отмазаться
Сирены завыли, только стоило нам оказаться снаружи, а через мгновение ожила рация Гиты. Вызвавший ее Нгуен сообщил, что дрон-разведчик заметил подходящих с северо-запада аборигенов.
- Мне нужен кто-то из ваших, - добавил комбат. – Мало ли что произойдет.
- Сама подойду, - ответила Гита. – Ты со мной, Иван - она усмехнулась. – Интересно Как же так, все предсказывали, что тут для нас не будет никакой работы? Только вот пока на износ, - она переключила частоту на рации и начала вызывать Лану.
К моему удивлению, еще попросила отправить к нам Шредингера, сказав, что тому «надо получать опыт», и попросила того захватить «портативный фиксатор».
Наш бывший взводный догнал нас, когда мы только прошли транспортную зону. Мимо к этому моменту прорысили два взвода пехотинцев, но сплошь незнакомых, из первой роты.
А за оградой, на вершинах барханов показались многочисленные черные точки.
Да, это были аборигены, в мешковатых одеждах, с архаичными длинными ружьями, на шестилапых скакунах, похожих больше на огромных жуков, чем на лошадей. И они неслись к нам во весь опор, не скрываясь, не прикасаясь к оружию, и все это мало напоминало атаку.
Рявкнул командир роты, и нарытые рядом с оградой траншеи ощетинились стволами.
- Стрельбы не будет, - сказала Гита, и тут уже и я ощутил касание множества нечеловеческих разумов.
Они накатывались на нас лавиной, но в этой лавине не ощущалось враждебности. Настороженность, ожидание, готовность защищать себя – да, но вовсе не жажда немедленного убийства.
Гости из пустыни явились, скорее всего, говорить.
Всадники, а их было не меньше сотни, затормозили одновременно, полетел из-под лап скакунов песок. Скакавший посередине вождь поехал дальше шагом, убрал закрывавший лицо кусок ткани, и мне показалось, что я уже видел этот набор впадин и бородавок.
- О, старый знакомый, - подтвердила Гита мою догадку.
- Так, чего, точно стрелять не придется? – нервно поинтересовался командир первой роты.
Как-то так получилось, что на все экстремальные задачи назначалась вторая, наша. Первой же оставалось банальное патрулирование, охрана, ну и всякие хозяйственные задачи, которых всегда полно.
Поэтому у данного конкретно офицера имелось на порядок меньше опыта, чем у того же Цзяня.
- Не придется, - Гита пошла к ограде, и мы со Шредингером двинулись следом. – Иван, надевай на себя образ местного. Как тогда, в подземелье. А ты, Данкан, смотри. Кроме того, фиксируй все.
Любое восприятие формируется в мозгу – это я помнил.
Извлечь из памяти аборигенов, их странную внешность, одежду и запах не составило труда Потом я вспомнил о своей системе координат, позволявшей уходить в вымышленную пустыню, откуда я мог с легкостью воспринимать потоки чужого сознания шелестящие фонтанчики песка, текущие из прошлого в будущее, а также набор выпуклостей и провалов, который создает каждое разумное существо благодаря тяжести своего сознания у аборигенов он имеет общие черты, несмотря на индивидуальные различия.
В этот раз я управился куда быстрее, чем тогда, за решеткой у аборигенов. Превратился в одного из местных, услышал как за спиной выругался ротный, изумленные восклицания бойцов.
- Два образа накладываются друг на друга. Человека, и этого мокрожопика, - сказал Шредингер с отвращением.
- Слишком глубоко не надо, - заметила Гита. – Нам не надо сегодня превращаться. Только понять.
Вождь ждал нас у ограды, и в его уродливых на человеческий взгляд чертах я видел терпение и понимание.
- ***** ****, - произнес он, и мои извилины обработали этот набор невоспроизводимых звуков как «пожелание-чистая-вода-искренне».
Гита выдала ответ так, что я его вообще не понял, но абориген хлопнул в пухлые ладошки и заговорил:
- ******* ******* ******, - вождь произносил слова размеренно, наверняка давая нам, тупым чужакам, хоть как-то разобраться в его речи. - ***** ************ ********!
