Дмитрий Казаков "Власть огня"

- Вот как получите – так и приходите, - Гита улыбнулась. – Сейчас я его забираю. Иван, пошли.

Я с облегченным вдохом поднялся.

- Ты хочешь, чтобы мы стали врагами? – карлик сжал неожиданно большие кулаки. – Ты не забыла, кто мы такие?

- О нет, не забыла, - Гита взяла меня за плечо твердыми пальцами, а закончила фразу, только когда мы оказались на первом этаже. – Крысы вы. Сами проворонили! Теперь роют землю, пытаются отмазаться

Сирены завыли, только стоило нам оказаться снаружи, а через мгновение ожила рация Гиты. Вызвавший ее Нгуен сообщил, что дрон-разведчик заметил подходящих с северо-запада аборигенов.

- Мне нужен кто-то из ваших, - добавил комбат. – Мало ли что произойдет.

- Сама подойду, - ответила Гита. – Ты со мной, Иван - она усмехнулась. – Интересно Как же так, все предсказывали, что тут для нас не будет никакой работы? Только вот пока на износ, - она переключила частоту на рации и начала вызывать Лану.

К моему удивлению, еще попросила отправить к нам Шредингера, сказав, что тому «надо получать опыт», и попросила того захватить «портативный фиксатор».

Наш бывший взводный догнал нас, когда мы только прошли транспортную зону. Мимо к этому моменту прорысили два взвода пехотинцев, но сплошь незнакомых, из первой роты.

А за оградой, на вершинах барханов показались многочисленные черные точки.

Да, это были аборигены, в мешковатых одеждах, с архаичными длинными ружьями, на шестилапых скакунах, похожих больше на огромных жуков, чем на лошадей. И они неслись к нам во весь опор, не скрываясь, не прикасаясь к оружию, и все это мало напоминало атаку.

Рявкнул командир роты, и нарытые рядом с оградой траншеи ощетинились стволами.

- Стрельбы не будет, - сказала Гита, и тут уже и я ощутил касание множества нечеловеческих разумов.

Они накатывались на нас лавиной, но в этой лавине не ощущалось враждебности. Настороженность, ожидание, готовность защищать себя – да, но вовсе не жажда немедленного убийства.

Гости из пустыни явились, скорее всего, говорить.

Всадники, а их было не меньше сотни, затормозили одновременно, полетел из-под лап скакунов песок. Скакавший посередине вождь поехал дальше шагом, убрал закрывавший лицо кусок ткани, и мне показалось, что я уже видел этот набор впадин и бородавок.

- О, старый знакомый, - подтвердила Гита мою догадку.

- Так, чего, точно стрелять не придется? – нервно поинтересовался командир первой роты.

Как-то так получилось, что на все экстремальные задачи назначалась вторая, наша. Первой же оставалось банальное патрулирование, охрана, ну и всякие хозяйственные задачи, которых всегда полно.

Поэтому у данного конкретно офицера имелось на порядок меньше опыта, чем у того же Цзяня.

- Не придется, - Гита пошла к ограде, и мы со Шредингером двинулись следом. – Иван, надевай на себя образ местного. Как тогда, в подземелье. А ты, Данкан, смотри. Кроме того, фиксируй все.

Любое восприятие формируется в мозгу – это я помнил.

Извлечь из памяти аборигенов, их странную внешность, одежду и запах не составило труда Потом я вспомнил о своей системе координат, позволявшей уходить в вымышленную пустыню, откуда я мог с легкостью воспринимать потоки чужого сознания шелестящие фонтанчики песка, текущие из прошлого в будущее, а также набор выпуклостей и провалов, который создает каждое разумное существо благодаря тяжести своего сознания у аборигенов он имеет общие черты, несмотря на индивидуальные различия.

В этот раз я управился куда быстрее, чем тогда, за решеткой у аборигенов. Превратился в одного из местных, услышал как за спиной выругался ротный, изумленные восклицания бойцов.

- Два образа накладываются друг на друга. Человека, и этого мокрожопика, - сказал Шредингер с отвращением.

- Слишком глубоко не надо, - заметила Гита. – Нам не надо сегодня превращаться. Только понять.

Вождь ждал нас у ограды, и в его уродливых на человеческий взгляд чертах я видел терпение и понимание.

- ***** ****, - произнес он, и мои извилины обработали этот набор невоспроизводимых звуков как «пожелание-чистая-вода-искренне».

Гита выдала ответ так, что я его вообще не понял, но абориген хлопнул в пухлые ладошки и заговорил:

- ******* ******* ******, - вождь произносил слова размеренно, наверняка давая нам, тупым чужакам, хоть как-то разобраться в его речи. - ***** ************ ********!

Отдельные слова я не понимал, даже не мог уловить все звуки, и вряд ли человеческое ухо было способно на такое. У меня в мозгу вспыхивали грамматические конструкции, похожие на сложные геометрические фигуры, наползали одна на другую, соединялись и распадались.

«Ширина-пустыни-общее-достаточное».

«Забота-потребность-умение-недостаточное-память-короткая-извне-пришли».

«Чистота-святость-земли-восстановление-необходимость».

Удивительно, но я воспринимал не только вождя-аборигена, но и Шредингера Фонтанчик из песка, вполне человеческий, искажения пространства, жесткие, вибрирующие, пробивающееся из них раздражение, гнев и прочие неприятные эмоции.

Раньше у меня такое никогда не получалось, но видимо он сильно раскрылся, пытаясь повторить наш трюк.

«Пространство-скверна-старая-устранить-необходимость».

Насколько я понимал, абориген вещал о священной войне, которую они собираются развязать, чтобы очистить родную планету от всякой духовной нечистоты. Частью этой самой нечистоты являлось «Инферно» и прилепившаяся к полигону сбоку наша база.

Короче «чужаки, прочь со святой земли!», ну а если не уйдете, то вышибем силой.

Дальше вождь заговорил быстрее, и я потерял нить разговора, но в нем не раз мелькнуло словосочетание «десять восходов». Затем он хлопнул в ладоши еще раз, упал кусок ткани, закрывающий лицо, и уродливый скакун начал разворачиваться, перебирая мосластыми ногами.

Все, разговор закончился.

Я с облегчением расслабился, отпуская концентрацию, возвращаясь к обычному состоянию.

- И о чем все это было? – спросил ротный.

- У нас есть десять дней на то, чтобы принять ультиматум или отвергнуть, - проговорила Гита устало.

Глава 6

Вождь добрался до своих, и аборигены помчались прочь, уходя за горизонт, в недра пустыни.

- Все записал? – Гита посмотрела на Шредингера.

Тот держал прибор, которого я либо ранее не видел, либо не обратил внимания: черный куб с порослью черных усиков наверху.

- Так точно, - ответил мой бывший командир. – Но это детский сад, конечно. Галлюцинации? Разговор с тем, с кем невозможно разговаривать?

Он бросал на меня злобные взгляды, откровенно завидовал, что я умею такое, чего не умеет он.

- Тихо, - остановила Шредингера Гита и повернулась к командиру первой роты. – Все, уводи людей. Я к комбату на доклад, а вы – в расположение.

Пока мы вели переговоры, первое солнце исчезло за горизонтом, второе зацепилось за него краем. День уступил место вечеру, изнуряющая жара ослабела, с востока даже потянуло холодком.

Всю дорогу до санчасти Шредингер не переставая ворчал – про «наглых мокрожопиков», лезущих поперек батьки, и про «настоящих штурмовиков», которые могут все на свете, а если чего не могут, то исключительно по недоразумению, и вообще вскоре научатся.

Ранение и смена должности его совершенно не изменили.

Но напрягся я только в тот момент, когда увидел вход в наш подвал, ведь около него ждал Цзянь.

- Серов, на пару слов, - сказал он.

- Что такое? В чем дело? – попытался трепыхнуться Шредингер, но свежеиспеченный ротный бросил на него лютый взгляд, и бывший командир взвода покорно склонил голову и юркнул за дверь.

Я был бы не прочь рвануть за ним.

- Серов, ты думаешь, что ты в безопасности? – Цзянь начал с места в карьер. – Высокомерные девки, опьяненный дурным знанием и полученной даром силой, якобы защитят тебя от всего на свете?

Я молчал – нет смысла отвечать на риторические вопросы.

- Только если игра пойдет всерьез, они тебя не спасут, - он подошел вплотную, и наполовину шептал, наполовину шипел; я видел крохотные огоньки в черных узких глазах, необычайно гладкую желтоватую кожу и островки щетины на подбородке. – Просто не смогут. А она пойдет, ведь приз невероятно ценен Ты понимаешь, о чем я.

И он посмотрел в ту сторону, где полыхал разноцветным огнем, не сгорая, полигон «Инферно». Величайшее во всей галактике хранилище оружия, созданного в прошлом, но не превзойденного до сих пор.

Я молчал – это не первая наша беседа такого сорта, я все это слышал.

- Тобой пожертвуют, выкинут как пешку с доски, усек? – Цзянь начал злиться. – Единственный, кто сможет тебе помочь – это я! Ведь мы победим, обязательно! Присоединяйся к победителям!

Я молчал, и просто наблюдал за собеседником.

- Если не боишься за себя, то подумай о тех, кто тебе дорог, - он улыбнулся. – Думаешь, мы постесняемся тронуть тех, кто тебе дорог?

Тут я напрягся – ну да, эти уроды могут добраться до Васи, Сыча или Эрика.

Дверь в подвал открылась, и наружу шагнула Лана – изящная и безупречная, словно только что от стилиста с косметологом.

- О, котики, - проворковала она. – Все в порядке?

- Естественно, - Цзянь изобразил улыбку, не размыкая губ. – А ты помни, Серов. Вечно мы ждать не будем.

Он кивнул Лане и зашагал в сторону казарм.

- Угрожает? – спросила она, когда ротный ушел достаточно далеко.

Я пожал плечами.

- Не обращай внимания, - продолжила она. – Что еще они могут? Мерзкие твари, - красивое лицо ее стало вдруг уродливым, страшным, и я подумал, что прячется за всем этим что-то личное. – Пойдем, Иван Ты работал хорошо, и мы решили тебя поощрить.

И тут Лана подмигнула так, что я вспотел, в голове замелькали картинки вроде тех, которым положено являться в дрочильне.

Но мы пошли не в штаб, а в сторону транспортной зоны, и часовой вытянулся при виде оператора-инструктора подразделения М. Поднялись на второй этаж, и только в коридоре с пронумерованными дверями я поверил в то, что меня действительно ждет разговор с бабушкой.

На этот раз мне досталась кабинка номер четыре, и вскоре я услышал родной голос:

- Ванька? Как ты?

Я, естественно, сказал, что у меня все хорошо, что я здоров и кормят меня отлично. Сообщил, что тут очень жарко, и что работаем мы в местах таких диких, что тут не то что связи, а змей со скорпионами нет.

И ведь не соврал.

- Опять звонила девица, - сообщила бабушка, уверившись, что со мной порядок. – Только теперь имя назвала

Я напрягся – неужели из волн прошлого вынырнула Мила, бросила своего Жабеня, осознала всю его мерзостность, и решила вернуться ко мне, а я болтаюсь неведомо где? Сердце затрепыхалось как бешеное.

- Мария, - продолжила бабушка. – Говорит она странно, как-то механически Иногда только нормальные слова проявляются.

Вот это ничего себе – барышня из Колумбии неведомо как отыскала наш номер! Насчет «говорит странно» - так это в ход наверняка пошел какой-нибудь переводчик, способный озвучивать с испанского на русский и обратно.

- А еще она обещала, что скоро отыщет тебя, - бабушка захихикала, как девочка. – Дикие места, говоришь? А девчонку там заловить сумел, и как сумел. Вон, названивает.

Скоро отыщет? Каким образом?

К нам вновь привезут женщин с пониженной социальной ответственностью и повышенной сексуальной? Интересно, опять контрабандой, или теперь по согласованию с начальством, вполне официально?

- Ладно тебе, баб, - я поспешил съехать со скользкой темы. – У самой-то что?

Я знал, что она никогда не признается, если что-то идет не так, и не будет жаловаться. Но умел по интонациям, по оговоркам читать ее настроение, понимать, насколько ей в данный момент плохо.

Судя по всему, сейчас все обстояло не худшим образом.

- Да, и еще тут звонил, - сказала бабушка, пересказав мне подъездные сплетни. – Только мужчина на этот раз. Основательный такой, все про тебя и меня расспрашивал. Представился, что из социальной помощи, но что-то я не помню там таких любезных

Я снова напрягся, и теперь до сосущей боли в желудке, мне захотелось шваркнуть черную телефонную трубку о стену, и немедленно рвануть домой.

Это мог быть Ингвар или кто-то из той конторы, на которую работает норвежец. Ищут подходы ко мне, хотят сделать из меня источник полезных данных, используя единственную мою родственницу, которую я отсюда не могу ни спрятать, ни защитить.

Или я вспомнил слова Цзяня – «подумай о тех, кто тебе дорог».

Это еще хуже – если за бабушкой начали следить каннибалы, отмороженные на всю голову сектанты, способные вообще на все.

- Да, я понял, - сказал я. – Разберусь.

Что я могу сделать? Отпроситься в увольнение на Землю на несколько дней? Перевезти бабушку куда-то, спрятать ее в санатории, попросить друзей, чтобы за ней присматривали, может нанять кого-то для охраны...

Но отпустят ли меня?