Страница 7 из 12
Отдельные слова я не понимал, даже не мог уловить все звуки, и вряд ли человеческое ухо было способно на такое. У меня в мозгу вспыхивали грамматические конструкции, похожие на сложные геометрические фигуры, наползали одна на другую, соединялись и распадались.
«Ширина-пустыни-общее-достаточное».
«Забота-потребность-умение-недостаточное-память-короткая-извне-пришли».
«Чистота-святость-земли-восстановление-необходимость».
Удивительно, но я воспринимал не только вождя-аборигена, но и Шредингера Фонтанчик из песка, вполне человеческий, искажения пространства, жесткие, вибрирующие, пробивающееся из них раздражение, гнев и прочие неприятные эмоции.
Раньше у меня такое никогда не получалось, но видимо он сильно раскрылся, пытаясь повторить наш трюк.
«Пространство-скверна-старая-устранить-необходимость».
Насколько я понимал, абориген вещал о священной войне, которую они собираются развязать, чтобы очистить родную планету от всякой духовной нечистоты. Частью этой самой нечистоты являлось «Инферно» и прилепившаяся к полигону сбоку наша база.
Короче «чужаки, прочь со святой земли!», ну а если не уйдете, то вышибем силой.
Дальше вождь заговорил быстрее, и я потерял нить разговора, но в нем не раз мелькнуло словосочетание «десять восходов». Затем он хлопнул в ладоши еще раз, упал кусок ткани, закрывающий лицо, и уродливый скакун начал разворачиваться, перебирая мосластыми ногами.
Все, разговор закончился.
Я с облегчением расслабился, отпуская концентрацию, возвращаясь к обычному состоянию.
- И о чем все это было? – спросил ротный.
- У нас есть десять дней на то, чтобы принять ультиматум или отвергнуть, - проговорила Гита устало.
Глава 6
Вождь добрался до своих, и аборигены помчались прочь, уходя за горизонт, в недра пустыни.
- Все записал? – Гита посмотрела на Шредингера.
Тот держал прибор, которого я либо ранее не видел, либо не обратил внимания: черный куб с порослью черных усиков наверху.
- Так точно, - ответил мой бывший командир. – Но это детский сад, конечно. Галлюцинации? Разговор с тем, с кем невозможно разговаривать?
Он бросал на меня злобные взгляды, откровенно завидовал, что я умею такое, чего не умеет он.
- Тихо, - остановила Шредингера Гита и повернулась к командиру первой роты. – Все, уводи людей. Я к комбату на доклад, а вы – в расположение.
Пока мы вели переговоры, первое солнце исчезло за горизонтом, второе зацепилось за него краем. День уступил место вечеру, изнуряющая жара ослабела, с востока даже потянуло холодком.
Всю дорогу до санчасти Шредингер не переставая ворчал – про «наглых мокрожопиков», лезущих поперек батьки, и про «настоящих штурмовиков», которые могут все на свете, а если чего не могут, то исключительно по недоразумению, и вообще вскоре научатся.
Ранение и смена должности его совершенно не изменили.
Но напрягся я только в тот момент, когда увидел вход в наш подвал, ведь около него ждал Цзянь.
- Серов, на пару слов, - сказал он.
- Что такое? В чем дело? – попытался трепыхнуться Шредингер, но свежеиспеченный ротный бросил на него лютый взгляд, и бывший командир взвода покорно склонил голову и юркнул за дверь.
Я был бы не прочь рвануть за ним.
- Серов, ты думаешь, что ты в безопасности? – Цзянь начал с места в карьер. – Высокомерные девки, опьяненный дурным знанием и полученной даром силой, якобы защитят тебя от всего на свете?
Я молчал – нет смысла отвечать на риторические вопросы.
- Только если игра пойдет всерьез, они тебя не спасут, - он подошел вплотную, и наполовину шептал, наполовину шипел; я видел крохотные огоньки в черных узких глазах, необычайно гладкую желтоватую кожу и островки щетины на подбородке. – Просто не смогут. А она пойдет, ведь приз невероятно ценен Ты понимаешь, о чем я.
И он посмотрел в ту сторону, где полыхал разноцветным огнем, не сгорая, полигон «Инферно». Величайшее во всей галактике хранилище оружия, созданного в прошлом, но не превзойденного до сих пор.
Я молчал – это не первая наша беседа такого сорта, я все это слышал.
- Тобой пожертвуют, выкинут как пешку с доски, усек? – Цзянь начал злиться. – Единственный, кто сможет тебе помочь – это я! Ведь мы победим, обязательно! Присоединяйся к победителям!
Я молчал, и просто наблюдал за собеседником.
- Если не боишься за себя, то подумай о тех, кто тебе дорог, - он улыбнулся. – Думаешь, мы постесняемся тронуть тех, кто тебе дорог?
Тут я напрягся – ну да, эти уроды могут добраться до Васи, Сыча или Эрика.
Дверь в подвал открылась, и наружу шагнула Лана – изящная и безупречная, словно только что от стилиста с косметологом.
- О, котики, - проворковала она. – Все в порядке?
- Естественно, - Цзянь изобразил улыбку, не размыкая губ. – А ты помни, Серов. Вечно мы ждать не будем.
Он кивнул Лане и зашагал в сторону казарм.
- Угрожает? – спросила она, когда ротный ушел достаточно далеко.
Я пожал плечами.
- Не обращай внимания, - продолжила она. – Что еще они могут? Мерзкие твари, - красивое лицо ее стало вдруг уродливым, страшным, и я подумал, что прячется за всем этим что-то личное. – Пойдем, Иван Ты работал хорошо, и мы решили тебя поощрить.
И тут Лана подмигнула так, что я вспотел, в голове замелькали картинки вроде тех, которым положено являться в дрочильне.
Но мы пошли не в штаб, а в сторону транспортной зоны, и часовой вытянулся при виде оператора-инструктора подразделения М. Поднялись на второй этаж, и только в коридоре с пронумерованными дверями я поверил в то, что меня действительно ждет разговор с бабушкой.
На этот раз мне досталась кабинка номер четыре, и вскоре я услышал родной голос:
- Ванька? Как ты?
Я, естественно, сказал, что у меня все хорошо, что я здоров и кормят меня отлично. Сообщил, что тут очень жарко, и что работаем мы в местах таких диких, что тут не то что связи, а змей со скорпионами нет.
И ведь не соврал.
- Опять звонила девица, - сообщила бабушка, уверившись, что со мной порядок. – Только теперь имя назвала
Я напрягся – неужели из волн прошлого вынырнула Мила, бросила своего Жабеня, осознала всю его мерзостность, и решила вернуться ко мне, а я болтаюсь неведомо где? Сердце затрепыхалось как бешеное.
- Мария, - продолжила бабушка. – Говорит она странно, как-то механически Иногда только нормальные слова проявляются.
Вот это ничего себе – барышня из Колумбии неведомо как отыскала наш номер! Насчет «говорит странно» - так это в ход наверняка пошел какой-нибудь переводчик, способный озвучивать с испанского на русский и обратно.
- А еще она обещала, что скоро отыщет тебя, - бабушка захихикала, как девочка. – Дикие места, говоришь? А девчонку там заловить сумел, и как сумел. Вон, названивает.
Скоро отыщет? Каким образом?
К нам вновь привезут женщин с пониженной социальной ответственностью и повышенной сексуальной? Интересно, опять контрабандой, или теперь по согласованию с начальством, вполне официально?
- Ладно тебе, баб, - я поспешил съехать со скользкой темы. – У самой-то что?
Я знал, что она никогда не признается, если что-то идет не так, и не будет жаловаться. Но умел по интонациям, по оговоркам читать ее настроение, понимать, насколько ей в данный момент плохо.
Судя по всему, сейчас все обстояло не худшим образом.
- Да, и еще тут звонил, - сказала бабушка, пересказав мне подъездные сплетни. – Только мужчина на этот раз. Основательный такой, все про тебя и меня расспрашивал. Представился, что из социальной помощи, но что-то я не помню там таких любезных
Я снова напрягся, и теперь до сосущей боли в желудке, мне захотелось шваркнуть черную телефонную трубку о стену, и немедленно рвануть домой.
Это мог быть Ингвар или кто-то из той конторы, на которую работает норвежец. Ищут подходы ко мне, хотят сделать из меня источник полезных данных, используя единственную мою родственницу, которую я отсюда не могу ни спрятать, ни защитить.
Или я вспомнил слова Цзяня – «подумай о тех, кто тебе дорог».
Это еще хуже – если за бабушкой начали следить каннибалы, отмороженные на всю голову сектанты, способные вообще на все.
- Да, я понял, - сказал я. – Разберусь.
Что я могу сделать? Отпроситься в увольнение на Землю на несколько дней? Перевезти бабушку куда-то, спрятать ее в санатории, попросить друзей, чтобы за ней присматривали, может нанять кого-то для охраны...
Но отпустят ли меня?
Мы поговорили еще, на этот раз о дальних родственниках, которые иногда возникали на горизонте событий. На этот раз меня не прервали, а дали поговорить нормально, но все же в какой-то момент я повесил трубку и выбрался в коридор, где ожидала меня безупречная Лана.
Очень хотелось немедленно спросить про увольнительную, но я понимал, что не время, и не место.
Когда мы вышли под открытое небо, то над пустыней царила мягкая, тихая ночь. Оказавшись в подвале, я улегся, но долго не мог уснуть, ворочался и думал, что могу сделать для бабушки.
По всему выходило, что придется рассказать обо всем Гите, и дальше уже
На половине мысли я вырубился, но почти тут же кто-то сказал мне в самое ухо «Подъем!».
- Не время спать, - проговорила Лана, пока я зевал и тер глаза, в которые кто-то насыпал песка; тело казалось тяжелым и неуклюжим, мускулы не желали сокращаться. – Враг не дремлет, ну и нам нельзя.
Ночь еще не закончилась, снаружи царила тишина, только от строительной площадки долетал размеренный грохот.
- Куда в такую рань? – пробурчал Шредингер. – Что за детский сад? Я
Но Гита посмотрела на него так, что мой бывший взводный осекся.
- Итак, вводные, - начала она, разворачивая к нам экраном здоровенный ноутбук. – Снято с дрона, с максимальной высоты, поскольку ниже не опуститься, поэтому качество так себе.
Нам показали «Инферно» - самый его центр около Воронки, башни к югу от нее, рядок кубов к западу. Из пылевого вихря, что поднимался из темных глубин, вынырнула черная фигурка, шлепнулась на песок, раскинув ноги и руки, за ней тот же маневр проделали вторая и третья.
Изображение затряслось – то ли у оператора дрона задрожали руки, то ли летающую машинку долбануло ветром.
- Это как? – ошеломленно спросил Шредингер. – Кто-то выходит оттуда?
Камера дала максимальное увеличение, и стало видно, что фигуры на песке шевелятся, пытаются встать. А еще я разглядел черную матовую броню, скрывающую их с головы до ног, и понял, что это вовсе не новые персонажи нашего безумного инфернального спектакля.
Это были те самые парни, которые успешно десантировались под нашим обстрелом, а потом сгинули в огне полигона. По всему выходит, что Цзянь не соврал и не выдумал ничего, когда рассказал, что следы оборвались у Воронки, уходящего не пойми куда провала.
Незваные гости действительно попрыгали туда, и вот теперь начали возвращаться.
Ролик кончился, но тут же начался другой, снятый с некоторым временным лагом. Ночная съемка показала сигнатуры множества человекоподобных существ, бегающих туда-сюда рядом с холодным объектом, похожим на громадный карандаш, и все это на фоне горячего песка.
- Ни хрена не видно, - пожаловался Шредингер. – Что там такое?
- Эти парни монтируют некие механизмы, и пытаются взломать башни шесть и семь, - сообщила Гита. – Те самые, которые мы вроде должны охранять от посягательств. Что это значит?
А то, что пехоте нужно собирать манатки и готовиться к заходу на полигон.
Механизмы, о которых говорила ведьма, рассмотреть толком не удалось, поскольку они были холодные. Я понял лишь то, что они сравнительно невелики, по пояс человеку, и напоминают скорее каркасы из состыкованных друг с другом трехмерных фигур – конусы, кубы и более хитрые штуки.
- Заход будет через три часа, - продолжила Гита. – Но поскольку там все сложно, работает система безопасности плюс имеет место не совсем понятное нам воздействие, с каждым из взводов пойдет кто-то из подразделения М.
Ну вот, я уже размечтался, что буду сидеть тут и расшифровывать послание аборигенов. Вспомню, чему меня учили в институте, создам методику, проведу разбор источников, сравнение текстов.
Но нас пятеро, а взводов в роте три штуки.
- Я остаюсь здесь, - развеяла часть моих сомнений Гита. – Лана возьмет третий. Саша – второй, ну а с первым
Она сделала паузу.
- Слушай меня, - пробормотал Шредингер, откровенно вспоминая те времена, когда он сам командовал людьми.
- А вы двое, как наименее опытные, - Гита посмотрела на него, затем на меня. – Будете работать вместе.
Нет! Ну только не это!
- Есть, - мрачно сказал Шредингер. – Кто будет старшим?
Ведьма смотрела на нас испытующе и держала паузу достаточно долго, чтобы мы оба успели вспотеть затылками и напрячься. Я не особенно хотел снова попадать ему в подчинение, и бывший командир взвода точно не желал, чтобы им командовал недавний подчиненный, обычный боец.
- Поговорю со взводным, чтобы вас использовали независимо, - сказала она наконец. – У Ивана намного больше полевого опыта, зато тебя, Данкан, обучали тому, что он не умеет. Помните, что вы солдаты подразделения М, и поддерживайте друг друга. Иных союзников вы там не найдете. Поняли меня?
